Чтение онлайн

На следующий день она мне все нервы истрепала. Неужели эта кретинка приехала к морю лишь для того, чтобы проводить весь день в гостиничной комнате с видом на автостоянку? И вот теперь из-за нее и я веду такой же образ жизни.

За два последующих дня она лишь один раз вышла на свежий воздух. Опять на почту, где получила какую-то телеграмму до востребования. Терпение мое лопнуло, и я решила прогуляться вдоль моря. А эта дура небось еще сутки просидит взаперти! Я неторопливо шла по пляжу, внимательно глядя под ноги. Наверное, ночью был небольшой шторм, волны оставили след далеко на песке, вот я и шла вдаль этого следа, в тихой надежде найти выброшенные штормом кусочки янтаря. В эту пору, да еще в такую хмурую погоду, людей на пляже было немного, и у меня имелись вполне реальные шансы. Если даже до меня тут кто-то и прошел, он мог проглядеть янтарь — сколько сейчас людей со слабым зрением! Как вскоре я убедилась, к сожалению, слишком много народу успело пройти до меня, вон сколько следов вдоль подсыхающей кромки морских водорослей. Вряд ли у всех них было слабое зрение…

Нацелившись на поиски янтаря, я только о нем и думала, временно отодвинув все остальные проблемы на дальний план. И вдруг мозг зарегистрировал — на глаза попалось что-то важное. Нет, не янтарь, другое, но очень знакомое и важное, на что надо непременно обратить внимание. Впечатление было столь сильным, что я остановилась и в недоумении осмотрелась, но ничего интересного не заметила. Пришлось вернуться назад. Ага, вот оно! На песке среди водорослей четко отпечатался сдед каблука. Очень знакомый след каблука правого мужского сапога.

Не узнать его невозможно, вот характерный изъян — нет одного угла, вместо него плавный полукруг. При мне Марек напоролся на гвоздь, торчащий из какой-то доски на пляже, снял сапог и перочинным ножом аккуратно отрезал выдранный кусок каблука. И вот сейчас на влажном песке я видела прекрасно отпечатавшийся след именно этого каблука!

Склонившись над следом, я уставилась на него, как баран на новые ворота, не в силах отвести глаз. Сапоги Марек у меня не оставил, точно, забрал их с собой в выдуманный им Щецин. Вот здесь по пляжу мы с ним гуляли не один раз, но когда это было! Прошло как минимум трое суток, сколько людей здесь перебывало за это время, не могли не затоптать. К тому же ночью был шторм…

Ну и началось! Вывод мог быть только один, и мне вдруг стало жарко-жарко. Ночной шторм смыл все следы, этот мог отпечататься только после шторма, значит, сегодня утром, значит, Марек где-то здесь! Он не улетел в Варшаву, остался в Сопоте и ошивается тут поблизости, на пляже! Зачем ему это нужно? Зачем и для кого делать вид, что улетел в Варшаву? Ошибиться я не могла и ни за что не поверю, что в мире может быть второй правый мужской сапог с точно таким каблуком.

Вы читали Карла Мая? Я зачитывалась в детстве его романами, как и вся польская детвора моего поколения. Как мы любили играть в индейцев! Чингачгук, Виннету — вот кому мы подражали, ну и конечно. Крепкой Руке. Как они, мы были неустрашимыми и благородными, как они, учились читать следы в прериях. Мои дикие прерии простирались за речкой, за городской свалкой, и там я проводила все дни в обществе таких же, как я, сорванцов. Я собственноручно смастерила себе лук, стрелы из которого метко попадали в цель и их никакой силой не удавалось отцепить от тюлевых занавесок. Мой головной убор из индюшачьих перьев был самым красивым во всей нашей братии и неизвестно почему наводил панический страх на нашего кота. Мы с мальчишками научились неплохо разбираться в следах, и я могла не только отличить след человека от собачьего или коровьего, но и выделить следы разных людей. И вот теперь мне очень пригодился опыт в этой области.

Следов изувеченного каблука оказалось много, правда не таких отчетливых, как тот, первый. Они свидетельствовали о том, что сапоги двигались из Сопота по направлению к Гдыне. Я пошла по следу, как гончая, опустив нос до самой земли, не глядя по сторонам. Но вот следы пропали. На песке их больше не было, возможно, сапоги свернули в сторону от моря. Я подняла голову и огляделась.

На границе песка и прибрежных зарослей стоял сараи. Точнее, не сарай, а киоск, в котором что-то продавали в летнюю пору. Сейчас он был наглухо забит досками. Песок возле киоска не был особенно истоптан, но зато и не утрамбован штормовыми волнами. Тем не менее в сыпучем песке мне удалось обнаружить один след знакомого каблука. Обошла киоск кругом и с той стороны, что выходила к лесу, нашла несколько следов. Здесь песок был потверже, и на нем следы отпечатались явственнее. Если мой детский опыт меня не обманывает, хозяин следов прохаживался тут в разных направлениях. Ага, вот следы ведут в лес. А вот тут он вышел из лесу. Сначала вошел, а потом вышел, ибо след, ведущий из лесу, в одном месте наложился на первый. Значит, Марек зачем-то углубился в эти заросли, а потом вернулся на пляж. И куда делся? Господи, как все-таки трудно приходилось индейцам…

На всякий случай я заглянула в щель между досками, которыми заколотили киоск. Внутри было темно, как в брюхе негра, и я ничего не разглядела. Да и зачем Мареку там прятаться? Трудно предположить, что он покинул свою удобную варшавскую квартиру, комфортабельный номер в сопотской гостинице и любимую женщину ради того, чтобы поселиться в заброшенной собачьей конуре. Хотя… кто знает, может, ему настолько осточертели обе бабы, мымра и я, что он от нас готов скрыться где угодно, лишь бы пожить в уединении и спокойствии…

Дух Карла Мая продолжал витать надо мной. Никто другой, только он ниспослал на меня мудрое предположение — раз я обнаружила следы Марека, он тоже может обнаружить мои. Сколько раз после совместных прогулок он мыл свои и мои сапоги, и наверняка этот человек, который замечает абсолютно все, прекрасно запомнил узор моих подметок. Он не должен знать, что я его выследила!

Никогда не думала, что так трудно будет соорудить простейшую метлу. Это отняло у меня не меньше двух часов, я прокляла все на свете, в том числе в свое решение обязательно докопаться до сути окружавших меня афер. Ведь сколько хлопот, сколько физических сил отнимает одна слежка, и конца этим сложностям не видно! Роман пана Паляновского и Басеньки вдруг обернулся уголовщиной, мой же собственный роман века оборачивается вообще черт знает чем…

Метла вышла могучая, я немного перестаралась. Оглядевшись, не видит ли кто, я тщательно замела свои следы вокруг киоска и еще полпляжа. В соответствии с лучшими индейскими традициями обратный путь проделала по воде, основательно промочив ноги, так как море еще не до конца успокоилось, а изделие рук своих затолкала в контейнер с мусором возле „Гранда“.

События приобретали загадочный оборот, объяснить их логически не было никакой возможности, теоретически же… Теоретически было возможно абсолютно все. Марек мог скрыться от нахальной гетеры с ее настырным требованием немедленно лечиться. А может, он боится уколов? Или папочка-врач вывел дочку из заблуждения, у бедняги не осталось никаких отговорок, вампирша его так просто не отпустит, вот и пришлось исчезнуть. Причем совсем исчезнуть он почему-то не может — наверное, действительно следит за ней, потому скрывается где-то поблизости. Вампирша целыми днями ничего не делает, целыми днями… Так, может, наверстывает ночами? Придется, видно, мне перестроиться на ночной образ жизни. Перестроилась, а эта зловредная выдра и ночью никуда ни ногой! Но меня тоже зло взяло, и я решила не сдаваться. Ведь все равно не успокоюсь, пока всего не выясню, а пока в моем распоряжении никаких фактов, одни домыслы, причем домыслы на редкость неприятные. Теперь мне уже казалось, что в Сопот Марек приехал не из-за меня, я только ширма, у него же здесь были собственные дела! Дела подозрительные, ибо тесно связаны с подозрительной гетерой. И вот, вместо того чтобы наслаждаться на курорте счастьем с любимым чертовском, я занимаюсь слежкой, сопряженной с огромными неудобствами, мерзну и мокну, ночами не сплю. И все из-за него! Разумеется, опять виноват блондин. Нет, сама виновата. Знала же, раз блондин — ничего хорошего меня не ждет. Но тогда, в автобусе, он показался мне таким приличным человеком… Ладно, хватит ныть, ясно же, теперь я не отступлю!

Итак, я вынуждена была держать под наблюдением три подозрительных объекта — пляж, киоск и „Гранд-отель“ — и посещала их в самое разное время днем и ночью. Вблизи киоска обнаружились свежие следы дефективного каблука.

Очередной восход солнца застал меня на мысочке, у старой ивы. Неподалеку, в кустах, я обнаружила желтые цветочки, вспомнила, что давно у меня не было цветов, и принялась их рвать. И вдруг под самым носом увидела привычный след!

Значит, ночью Марек здесь был! Что он тут делал? Выходит, за вампиршей не следит, а шляется ночами по пляжу. Выходит, напрасно я дежурила ночью у „Гранд-отеля“, надо было дежурить здесь! Расстроенная, сбитая с толку, прижимая к груди охапку желтых цветов, я подошла к гостинице в тот момент, когда гарпия выезжала с автостоянки. Ключи от машины у меня всегда с собой, и я успела стартовать следом, не потеряв ее машину из виду. Сделала все автоматически, удрученная чрезмерным количеством невыясненных обстоятельств и собственной бездарностью по части слежки.

Только на полпути между Гданьском и Эльблонгом на варшавском шоссе я спохватилась, что следом за гетерой примчусь в Варшаву. Примчусь как есть — в старом плаще, резиновых сапогах, без ключа от квартиры, зато с букетом желтеньких цветочков. Развернувшись, я поехала обратно, оставив гетеру в покое. Если уезжает с Побережья насовсем, черт с ней! Ведь не она же меня интересует, а Марек, непонятное поведение которого я должна выяснить во что бы то ни стало.

Уже стемнело, когда я заняла наблюдательный пост недалеко от киоска. К вечеру распогодилось и похолодало. Ветер разогнал тучи и высвободил луну. Она ярко сияла, приближаясь к стадии полнолуния, и передо мной, засевшей в глухой тени зарослей, открывался великолепный вид на пустынный пляж. Я оделась потеплее, твердо решив — просижу всю ночь, но дождусь! Чего дождусь — не знаю, но что-то обязательно должно произойти. И именно здесь.

Сколько я так просидела, точно не скажу, но страшно долго. Все тело одеревенело, и, несмотря на теплую одежду, я промерзла так, что зуб на зуб не попадал. Поневоле в душу стали закрадываться сомнения, стоило ли идти на такие жертвы. Кажется, единственным результатом дежурства станет ревматизм.

Вокруг царила глубокая тишина. Ветер утих, и тишину ничто не нарушало. За все время на пляже — ни живой души. Вернусь в гостиницу, какой смысл тут торчать? И в тот момент, когда я попыталась встать на одеревеневшие ноги, послышался далекий шум мотора. Я замерла, прислушиваясь.