Чтение онлайн

Либералы-реформаторы предлагают вестернизировать политическую системы в России, распустить крышующий все сферы жизни парламент (более точно: распустить сложившуюся номенклатуру и заполнить ее «человеком будущего»). Совершенно неясно по какой причине перезаполнение правящей элиты поможет справиться с состоянием, когда чиновники или партийные деятели готовы на все ради власти как самоцели: у «нового западного» человека на это иммунитет? Откатить все реформы, централизующие власть в руках президента, в общем создать систему идентичную западной – тогда все мгновенно наладится. Есть лишь два возражения по поводу этих соображений. Во-первых, даже изменив Gestalt, матрицу – это не избавит нас от вопроса – чем наполнять эту конструкцию – какие идеи заливать в фундамент новой западно-ориентированной России. Можно внезапно изменить российскую Конституцию на Конституцию США – изменит ли это образ жизни и мысли тотально и моментально? И, конечное же, совершенно неясно, как последний президент может спокойно отдать на «перестройку» то, что он строил десятилетиями – для его внутреннего состояния это будет полнейший крах – любовь к своему виртуальному миру сильна.

С социалистами все яснее, с первого взгляда, но неясно – что дальше? Вот переубивают вообще всех капиталистов, ограбят награбленное, а что изменится – если раньше капиталом владели убийцы – теперь снова капиталом владеют убийцы – это все та же власть убийц. Почему события XX века не говорят этим люди ни о чем? Почему Россия не учится на своих грехах и словно живет из раза в раз словно с чистого листа? Почему величина погрешности за повторение вновь совершенной ошибки – миллионы человеческих жизней? И рассмотрим глубинную проблему социалистического общества – мнимая горизонталь между людьми, равенство, к которому обращаются левые силы. Возможно ли абсолютное равенство и не насилие? Возможны ли горизонтальные отношения? Искоренение вертикали власти уничтожает саму систему. К сожалению или, к счастью, мы живем во Вселенной, где один элемент системы главенствует над другим. Создание множества центров управления (вместо одной вертикали) ведет к созданию множества различных объектов, это не одна большая система, а много самостоятельных, когда классическая иерархия и есть одна большая такая система. Концепт ризомы – это разрушение этой совокупности на множество частей, дробление целого, возвращение от космоса к хаосу, и это идейное убийство, потому что все так или иначе стремится к систематизации и объединению. Ежели мы говорим о левом государстве с жесткой централизацией – это тот же советский союз – та же власть КПСС, которая ничем не отличается от однопартийной системы в современной России. Одна система является продолжением другой.

Мы не можем уничтожить частную собственность, ибо все окружающее человека – это продолжение его самого. Забираем его собственное мы убиваем права человека, мы лишаем субъект самого себя. Закон «все общее» – это настоящее насилие над личностью, над его базовой потребностью – быть самим собой.

Анархисты же предлагают уничтожить государственный аппарат и жить как жить. На что хочется ответь: не существует сложных живых организмов, у которых отсутствует мозг, именно государственный аппарат – это механизм, который принимает решения за тело всего государства. Государство по своему устройству ничем не отличается от живого организма – а люди – его живые клетки. Улицы – это артерии, деньги – жизненно важные элементы, находящиеся в клетках крови – они распределяют энергию по всему телу, университеты отвечают за научного познание организма, правительство за рациональное управление всеми частями тела. Уничтожить изничтожить высшую нервную деятельность организма – от организма к организму (стране) этот элемент тела работает по-разному: какие-то страны добиваются колоссального мирового успеха – другие умирают, но зачем сознательно убивать свое тело – убивать свое государство?

Все оппозиционные политические группировки, существующие на момент 30-х годов, концептуально не предлагают вектор развития, но предлагают повторение – двигаться на Запад, двигаться в прошлое (повторять страшнейшую ошибку – революцию, которая лишь перезапустит «красный круг» и создаст новый виток самоуничтожения), либо примкнуть к патриотом-консерватором и молча смотреть на неразвитее, на медленное самоуничтожение, терпеть вселяемую боль.

– 689

«Нет ничего сложнее чем говорить искренне. Это так же сложно как заявить о том, кто ты есть на самом деле. Человек создал поведенческий и культурный код, который вбивается в мозг каждого с рождения. Замечая от окружения поругание за девиацию мы боимся, что рискуем потерять общество, а значит и все что имеем. Сам человек мешает себе говорить искренне и правду. Наша общественная культура и сознание не только спасение, которое дает нам права выжить, но и враг, который убивает в зачетке гений и стремление, которое впоследствии могло бы помочь этому обществу. Говорить животворящую правду могут многие, но делают это в полной мере лишь те, кто осознали свою силу над обществом и культурными штампами и убивающим идею этикетом. Воистину сложно победить этот страх.

Человек по своей природе шизофреник. Как часто нас заботит то, чего уже нет? То, что уже физически не трогает нас и не воздействует. Этот образ из раза в раз появляется в голове будто он существует. Но это лишь галлюцинация».

– 654

Есть, безусловно, положительный момент во внутреннем перенапряжении и страхе народа, что следует с нами в первой трети века – это медленное и постепенное избавление от первичного избавления от страха сказать себя, сказать то, что думаешь – это некое возрождение первичного логоса. И как может быть иначе, если постмодерн настолько сдиффузировал с нашим восприятием, что стал словно корка нашему сознанию и мы готовы на все, чтобы истинная мысль словно проросла через бетонный слой страха и хаотичности.

Людям стали серьезно думать и предполагать. Да, за это наступают санкции – и самая жестокая цензура – не та, что на государственном уровне – там людям плевать, что ты думаешь. Верхушка, что транслирует через СМИ свои паттерны, работает словно заражение: люди впитывают в себя этот мрак, поэтому часто тяжело сказать о своих истинных взглядах, потому что тебя уничтожат не «оттуда», а сделает это твой ближний, который давно принял для себя иной габитус. Уже не страшна так привычная пропаганда на федеральных каналах, страшны те, в чью кровь мыслей вошла эта информация.

Но вопрос: «что делать дальше?» дошел до своей acme, ибо всем становится ясно – нужны такие изменения, о которым не задумывались ранее, которые не приведет нас к новой точке бифуркации, а способны преодолеть эту политическую матрицу и вывести развитие страны на другой уровень. Совершенно всем было ясно, что нужен коренной поворот, но никто не знал куда: словно что-то свыше должно было натолкнуть нас на новое правило. Народ тут всего лишь дети, которые готовы отдаться новым страстям в надежде, что в этот раз предательства не последует.

Ренессанс логоса – единственное за что следует сказать спасибо сумраку. Эхо утилитаризма привело к тотальному кризису процесс гуманитарного познания и подобного вида мысли. 30-е годы поражают своей красотой (без страшного стремления отрубить прошлое и вечное) своей литературы и изобразительного искусства. Это будто последний вдох гениального художника. Определенно, в новых мотивах тенденциях формируются стремления к красоте, стремление к истине – кажется, все, к счастью, позабыли о постмодерне, истину уничтожающем, и обернулись к истинному логосу. Это великолепно поднятие духа на фоне физического разложения.

«Настоящее искусство, творение, движение идет – это пересечение существующей ценности, переход за грань определенной обществом культурной грани. Сначала творение, перешедшее эту черту обругаемо обществом. Но со временем это пересечение расширяет круг нашего сознания, расширяя культуру человечества в той или иной мере

Творение – это результат переживания боли. Наши детские страдания и обиды выплескиваются в наши труды, там есть их прямое отражение. Восхищение мира творением это компенсация боли, испытанной творцом. Это восстановление баланса. Мы делаем только то, что помогает нам пережить то, что нас действительно уничтожает. Культура – это попытка преодолеть внутреннюю боль».

Происходит обращение в вечное, бесконечное, к вечным ценностям, Россия, под тяжестью бед, что происходили последние века, аккумулирует их словно готовясь к катарсису, дабы отчистить свой дух и по-новому взглянуть на жизнь, на себя и вокруг.

В интернете появляется множество лубочных или даже игрушечных партий, которые выдвигают свои тезисы об изменениях, все хотят уже завтра сыграть свою роль, избавиться от томной ноши сегодня. Появляется множество программ об изменениях, многие молодые люди заявляют о своем намерении выдвигаться, начать политическую карьеру (многих ждет тотальное уничтожение на этом поприще), люди готовят свои тезисы и ищут ответы. Появляется новый жанр: программа 100 дней – люди представляют, что в их руках оказывается власть и они представляют, как можно изменить Россию к лучшему за эти 100 дней, весьма общественно-полезный жанр.