Чтение онлайн

Почти одновременно с астраханскими событиями и практически по той же причине – притеснение местных жителей со стороны царских властей, и в первую очередь прибыльщиков, – заволновались башкиры. Там объявился некий султан, который отправился за помощью к единоверцам в Крым, а затем и в Турцию. Не получив у них поддержки, он пробрался на Северный Кавказ, где возмутил горские народы, которые признали его святым и своим верховным вождем. К самозваному башкирскому султану пристали чеченцы, аксайцы, татары, кумыки и астраханские казаки-раскольники. В феврале 1708 года вся эта разношерстная толпа осадила Терскую крепость, однако с помощью подоспевших из Астрахани русских солдат, калмыков и татар она была наголову разбита, а раненый султан взят в плен.

Башкирия же продолжала волноваться. На этот раз там объявился какой-то хан, на поимку которого из Уфы выступил Петр Хохлов с 900 солдатами и отрядом башкир, поклявшихся в своей верности царю. Но при первом же столкновении с мятежниками башкиры перешли на их сторону, и Хохлову, потерявшему в этом столкновении половину своих солдат, едва удалось спастись. Башкирия запылала. Волнения приобрели националистический, антирусский характер. В Уфимском и Казанском уездах были уничтожены более 300 русских деревень, а 12 тысяч их жителей либо убиты, либо взяты в полон. Положение становилось угрожающим. Опасаясь, что «пожар» может перекинуться и на другие области русского царства, на подавление мятежа выступили уже более серьезные силы во главе с боярином и воеводой Петром Хованским. В результате его успешных действий жители Казанского уезда принесли присягу на верность царю и выдали своего «хана», который тут же был казнен.

Однако Уфимский уезд продолжал оставаться «незамиренным». Петр, готовясь к решающим схваткам со шведским королем, не рискнул отправить в Приуралье сколько-нибудь существенных армейских подразделений, а посему прибег к старой тактике колонизаторов, натравив одних туземцев на других. Калмыцкий тайша Аюка за добычу, которая им будет взята во время военных действий, дал десять тысяч своих всадников, с которыми стольник Иван Бахметьев летом—осенью 1708 года прошел опустошительным рейдом по башкирским селам. Один из идейных вдохновителей мятежа, мулла Измаил, напуганный решительностью действий правительства, поспешил явиться с повинной. Его примеру в апреле 1709 года последовали и другие «башкирцы лучшие люди», обещавшие верно служить и дани давать по-прежнему.

Только решилась эта проблема, как появилась другая. На этот раз заполыхал Дон, который год от года все больше и больше подвергался давлению из центра. Царские требования нарастали, а пружины компромисса и терпения сжимались, пока не достигли критической точки. Началось все с того, что в 1705 году от донцов потребовали снести свои городки по Северскому Донцу, основанные после Азовских походов, а их жителей поселить вдоль шляхов, идущих к Азову и Черкасску, с тем чтобы организовать с ними регулярное и безопасное сообщение. Одновременно было выдвинуто требование выслать в русские города всех великороссов, сбежавших на Дон после 1695 года. Исполнение этого царского указа затормозилось, но Петр, в связи с астраханскими событиями, побоялся тогда действовать решительно. Единственное, что ему удавалось, так это добиться розыска и возвращения некоторых персонально поименованных беглецов, что никак его не устраивало, ведь он лишился десятков, если не сотен тысяч подданных, которых можно было бы спокойно послать на войну, на строительство Петербурга или возведение каналов. На худой конец с них можно было бы собирать ту же подушную подать на те же нужды.

И вот, в 1707 году он наконец решился отправить на Дон полковника князя Юрия Долгорукого с отрядом солдат для розыска беглецов и возвращения их к прежнему месту жительства. Это сильно возмутило не только рядовых казаков и беглых из великорусских областей, но и казацкую старшину. Последние, правда, предпочли ограничиться пассивным сопротивлением, голытьба же нашла себе вождя в лице бахмутского атамана Кондратия Булавина, вокруг которого собралось довольно много людей. С ними-то он в ночь на 9 октября на реке Айдаре, внезапно напав на Долгорукого, полностью истребил его отряд. Затем Булавин со своими «бесконными, безоружными и безодежными бурлаками» отправился по донским городкам поднимать казаков. Здесь ему уже пришлось иметь дело с атаманом Войска Донского Лукьяном Максимовым, который, испугавшись ответственности за совершенное Булавиным, рассеял его слабо организованные ватаги.

Отсидевшись какое-то время в Айдарском лесу, Булавин перебрался в Запорожскую Сечь, где получил разрешение коша набирать к себе вольницу. Кроме того, ему было обещано, что запорожское войско присоединится к нему в случае, если в числе его союзников будут Белгородская и Ногайская орды, калмыки и горские черкесы.

Весной следующего года мы видим Булавина уже на Хопре. Здесь к нему присоединяются местные казаки и вольно шатающаяся голутва. Напуганный размахом движения, азовский губернатор Иван Толстой направляет против бунтовщиков отряд полковника Васильева, который, соединившись с атаманом Максимовым, вошел в соприкосновение с отрядами бунтовщиков на речке Лисковатке у Красной Дубравы. Здесь казаки верховых городков неожиданно переметнулись на сторону Булавина, соотношение сил резко изменилось в пользу Булавина, в результате Васильеву и Максимову едва удалось увести остаток своих сил в Азов и Черкасск.

Эта победа, подкрепленная к тому же войсковой казной (8 тысяч рублей), захваченной в бою, позволила Кондратию Булавину распространить свое влияние на казачьи станицы по берегам рек Северский Донец, Хопер, Бузулук, Медведица, в которых насчитывалось более восьми тысяч казаков.

Воодушевленный победой Булавин отправился к Черкасску. По пути к нему примыкали все новые и новые добровольцы. К столице донского казачества он привел уже 15-тысячное войско. Через два дня осады, 1 мая 1708 года, сторонники Булавина, повязав атамана Лукьяна Максимова и всю его старшину, открыли бунтовщикам ворота города. Участь арестованных была предрешена: 6 мая их казнили. Казачий круг избрал Кондратия Булавина атаманом Войска Донского. Но это была последняя победа повстанцев. В тот самый день, когда они подступили под Черкасск, на речке Курлаке был наголову разбит отряд булавинского единомышленника Лукьяна Хохлача. Победа досталась стольнику Бахметеву и подполковнику Рихману, располагавшим вдвое меньшими силами.

Впрочем, Булавин продолжал представлять серьезную угрозу на юге России. Своей новой целью он объявил Астрахань и Азов. Но для взятия этих городов ему требовались куда как более серьезные силы, в связи с чем по казачьим городкам были срочно разосланы указы о том, чтобы те отряжали для похода на Азов по семь казаков от каждого десятка и направляли их в Черкасск. Рассчитывал атаман и на скорое прибытие запорожских казаков.

В этих условиях Петр Алексеевич счел необходимым направить против бунтовщиков регулярные части численностью около семи тысяч человек, во главе которых поставил брата убитого князя Юрия Долгорукого – майора гвардии Василия Долгорукого. Прибыв в Воронеж, к месту сбора войск, и не найдя там достаточно сил, гвардейский офицер решил было начать свою карательную экспедицию с казни 143 казаков, взятых в плен на Курлаке. Был даже назначен день казни, но вмешательство царя и казацкая челобитная грамота остановили экзекуцию.

Почти два месяца прошли в бездействии, обе стороны накапливали силы. Первыми удар нанесли повстанцы. В конце июня в Валуйском уезде они в ночное время скрытно подобрались к месту расположения Сумского полка и практически целиком его вырезали.

Долгорукий нанес ответный удар. Против казаков, действовавших на севере Донской области, он направил полки бригадира Шидловского и полковника Кропотова, которые 1 июля в урочище Кривая Лука, недалеко от реки Тора, настигли 5-тысячный отряд донских казаков Драного и полуторатысячный отряд запорожцев. Бой длился более пяти часов, в ходе которого правительственные силы одержали убедительную победу: предводитель повстанцев был убит, а запорожцы покинули место боя и укрылись в Бахмуте. Но это их не спасло. Городок был выжжен и полностью разорен. Пленных не брали.

А в это время другой 5-тысячный повстанческий отряд подступил к Азову. Сначала удача была на его стороне. Мятежники даже вступили в Матросскую слободу, но общими усилиями крепостного гарнизона, военных кораблей и вспомогательных отрядов туземного населения они с большими потерями для себя были остановлены, а потом и обращены в бегство.

Как в таких случаях неоднократно бывало и раньше, переменчивые казаки обвинили во всех своих бедах Кондратия Булавина, якобы пославшего их на верную смерть. По возвращении в Черкасск в наиболее горячих головах донцов сложился спонтанный заговор с целью его убийства, но это стало известно атаману. Он заперся в своем курене, какое-то время отстреливался от осаждавших, а потом, убедившись в бесполезности сопротивления, застрелился. Казаки тут же собрали круг и избрали себе нового атамана. Им стал Илья Зершиков.

26 июля на Аксае Долгорукого, направлявшегося к Черкасску, встретила делегация донских казаков. Атаман со старшиною, приблизившись к царскому воеводе, в знак признания своей вины и изъявления покорности положили знамена и сами легли на землю. А через три дня они, выдав 26 «пущих воров», приступили к крестоцелованию на верность государю, в искренность которой мало кто верил, ибо Дон в любой момент мог взбунтоваться и поставить под угрозу безопасность южных границ государства. Чтобы закрепить свою победу и гарантировать лояльность нового атамана и казацкой старшины, Долгорукий решил оставить в Черкасске солдатский полк.