Чтение онлайн

– Ты в последнее время читала леди Уислдаун?

Пенелопа заморгала от неожиданной смены темы.

– Да, конечно, но к чему этот вопрос? Разве все ее не читают?

Он отмахнулся от ее вопроса.

– Ты заметила, как она описывала меня?

– Да, это почти всегда было благоприятно для тебя, разве не так?

Он снова замахал рукой - даже слишком интенсивно, по ее мнению.

– Да, да, но дело не в этом, - произнес он с отвлеченным видом.

– Ты будешь думать, что все дело именно в этом, - сухо сказала она, - Когда будешь походить на перезревший цитрус.

Он вздрогнул, дважды открыл и закрыл рот, и, в конце концов, сказал:

– Если тебе от этого станет легче, я могу сказать, что до этого момента, я не помнил, чтобы она тебя так называла.

Он замолчал, подумал немного, и добавил:

– Фактически, я до сих пор не помню это.

– Все в порядке, - сказала она, надевая на лицо свою лучшую маску: “Я девушка что надо!” - Я уверяю тебя, я никогда не принимала это близко к сердцу. Я всегда питала нежное отношение к лимонам и апельсинам.

Он, было, собрался что-то говорить, затем остановился, посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

– Я надеюсь, мои слова не покажутся тебе отвратительными и оскорбительными, но то, что уже сказано и сделано, я не могу этого исправить.

Пенелопа с некоторым замешательством поняла, что часто думает так же.

– Но я говорю тебе, - продолжал он, глаза его были ясные и серьезные, - Поскольку думаю, что ты можешь понять меня.

Это был комплимент, странный, непохожий на остальные, но, тем не менее, комплимент.

Пенелопа больше всего на свете захотелось сейчас положить свою руку поверх его руки, но, конечно же, она так не сделала. Она лишь кивнула, и сказала:

– Ты можешь говорить со мной о чем угодно, Колин.

– Мои братья, - начал он, - Они, - он замолчал, безучастно глядя в окно, затем резко повернулся к ней и сказал: - Они достигли того, чего хотели. Энтони - виконт, и я не хотел бы взваливать на себя его обязанности, но у него есть цель в жизни. Все наше наследство и имущество в его руках.

– Я думаю не только оно одно, - мягко сказала Пенелопа.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Я думаю, твой брат чувствует ответственность за всю свою семью, - пояснила она.

– Представь, какое это тяжкое бремя, - произнес он.

Колин старался сохранять безразличное выражение лица, но он никогда не был умелым стоиком, и наверно, на его лице было видно тревога, потому что Пенелопа поднялась со своего стула и горячо добавила:

– Но я не думаю, что он возражает против этого! Это очень подходит ему.

– Совершенно точно!
– воскликнул Колин, с таким видом, словно она открыла что-то по настоящему важное.

В противоположность этому… этот… глупый разговор о его жизни. У него не было причин жаловаться. Он знал, что у него не было никаких причин для жалоб, и все же…

– Ты знаешь, что Бенедикт рисует?
– спросил он ее.

– Конечно, - ответила она, - Все знают, что он рисует. Его картина висит в Национальной Галерее. И я думаю, что планируют повесить еще одну его картину. Его пейзаж.

– Правда?

Она кивнула.

– Элоиза сказала мне.

– Тогда, должно быть это правда. Я не могу поверить, что мне об это ничего не сказали.

– Ты был далеко, - напомнила она ему.

– Я пытаюсь сказать, - продолжил он, - То, что у них у обоих имеется цель в жизни. А у меня нет ничего.

– Это не может быть правдой, - сказала она.

– Я думаю, мне то лучше знать.

Пенелопа села обратно на стул, пораженная его язвительным тоном.

– Я знаю, что люди думают обо мне, - начал он, и хотя Пенелопа решила не прерывать его и дать ему высказаться, она не могла не вмешаться.

– Ты всем нравишься, - поспешила сказать она, - Все просто обожают тебя.

– Я знаю, - простонал он, выглядя страдающим и робким в одно и тоже время, - Но…

Он взъерошил свои волосы рукой.

– Боже, как же выразить это, и не выглядеть при этом полной задницей?

Глаза Пенелопы широко открылись от изумления.

– Меня тошнит от того, что я, никто иной, как простой пустоголовый соблазнитель, - наконец выпалил он.

– Не будь глупцом, - почти немедленно отозвалась она, так быстро, как это только было возможно.

– Пенелопа -

– Никто не считает тебя тупицей, - сказала она.

– Как ты -

– Потому что, я провела в Лондоне гораздо больше времени, чем должна обычная девушка, - резко ответила она.
– Я могу быть не самой популярной девушкой в городе, но после десяти лет, я слышала более чем достаточно сплетен, лжи и чьих-нибудь дурацких мнений, и Я никогда - ни разу - не слышала, чтобы кто-нибудь, назвал тебя глупцом.

Он уставился на нее, немного удивленной тем, как страстно она его защищает.

– Я вообще-то, не имел в виду, что я глупый, - сказал он мягко и спокойно.
– Я хотел сказать… без цели. Даже леди Уислдаун говорит обо мне, как о соблазнителе.

– И что в этом такого плохого?

– Ничего, - ответил он раздражительно, - Если бы она не делала это почти через день.

– Она издает свою газету через день.

– Все правильно, - сказал он, - Если бы она не считала меня таким легендарным соблазнителем, разве она написала бы про меня?

Пенелопа замолчала, затем спросила:

– Разве имеет значение, что думает леди Уислдаун?

Он наклонился вперед, уперев руки в колени, затем, вскрикнув от боли, когда он запоздало вспомнил про свою рану.

– Ты уклоняешься от темы, - возразил Колин, вздрогнув, снова надавив на ладонь.
– Меня не волнует леди Уислдаун. Но хочется нам того или нет, но она представляет собой высшее общество.

– Я думаю, найдутся люди, не согласные с таким утверждением.

Он вопросительно приподнял бровь?

– Включая тебя?