Чтение онлайн

Я отправила скриншот Вив, стоящей неподалеку с Найджелом и Отэм, и добавила:

Она не знает, что речь о тебе, а на тебя даже закон всемирного тяготения не распространяется.

После читки Найджел, Эллиот, Боб О’Лири и еще один продюсер, Рик Клемм, заходили в офис Найджела на семнадцатом этаже и закрывали за собой дверь. Часа два спустя каждый узнавал, выбрали его скетчи для субботнего выступления или нет – точнее, вычеркнули их из списка с ходу или нет. В зал совещаний заходил стажер, прикреплял на стену перечень скетчей с подчеркнутыми названиями, а потом небрежно швырял на стол копии. В офисе Найджела на пробковой доске тоже висели разноцветные карточки с названиями скетчей в порядке их показа (примерном, разумеется). Проще было бы выслать списки по электронной почте и избавить тех, кому не повезло, от лицезрения чужого счастья, но такая уж сложилась на «НС» традиция, и Найджел не хотел ее менять. Обычно несколько человек оставались в зале ждать списка и предупреждали остальных.

Время между читкой и оглашением результатов всегда тянулось напряженно – кто-то специально выходил на улицу, включая кое-каких сценаристов и актеров, игравших в баскетбол, – а я вот оставалась на работе. Не так уж долго приходилось ждать, да и хотелось поскорей выяснить, предстоят ли мне часы кропотливого труда до самой субботы или же довольно будет помогать другим с правками по четвергам. Чаще всего хотя бы один мой скетч в список попадал. Впрочем, наверняка никогда не знаешь.

Вив стояла у зеркала в общем с Генриеттой офисе и рассматривала свой несчастный глаз. Красный кровоподтек побледнел до желтого. Вив пыталась понять, с какого расстояния его не видно.

– Да вообще незаметно, – заверила я. – Если бы ты не напоминала, я бы забыла давно.

– Ты-то на меня не смотришь с экрана в высоком разрешении.

Потом мы с Генриеттой убивали время, убеждая Вив: пригласить окулиста на выступление еще не значит нарушить правило не делать самой первый шаг. А если и значит, что с того?

Вив занималась растяжкой на полу, наклонялась, тянула ноги в разные стороны и прижимала правый локоть к колену, а мы с Генриеттой развалились на диване.

– Не пиши об этом, – предупредила Вив Генриетту.

Это она о серии скетчей «Натуралы вообще норм?», идущей у нас в рубрике «Новостной отдел». В них Генриетта встревоженно делится с миром последними новостями (выдуманными, естественно) о безумных и откровенно токсичных поступках известных гетеросексуальных пар. Генриетта (чья жена Лиза, между прочим, преподавала историю искусств в университете) жадно следила за сплетнями о знаменитостях – якобы ради материала для сценариев, хотя кто знает… Конечно, от нас не ускользнула ирония происходящего: Генриетта ведь и сама знаменитость, пусть и не любит привлекать к себе внимание и не сидит в социальных сетях (тоже иронично). Я обычно держу руку на пульсе, но Генриетта все узнает первой. Кстати, она мне и написала, что Аннабель и Дэнни встречаются.

– А как тебе такое? – спросила я и взялась читать составленный текст: – «Доктор Элман, спасибо за вчерашнюю консультацию. Сегодня мне лучше. В качестве благодарности хотела бы предложить вам билет на «Ночных совушек» – я там работаю актрисой. Если интересно, напишите, подберем удобное число. Еще раз спасибо за помощь. До свидания. Вив».

– «Если вы не против с меня все снять и устроить жаркую ночку, подберем удобное число», – передразнила Генриетта. – Кстати, Вив, у тебя хоть его почта есть?

– Он мне дал имейл на случай, если будут вопросы насчет глаза.

– Ага-ага. «Насчет глаза».

– Не обижайся, Салли, но письмо скучное и совсем не смешное.

– Точно. Зато его можно интерпретировать по-разному, и на медицинскую тему особого упора нет. Я нарочно избегала слова «глаз», зато в письме есть «интересно» и «встреча», то есть намеки.

– Правда? – удивилась Вив.

– Ну, может, и не совсем, не напрямую. В общем, письмо вам обоим дает путь к отступлению. Ты приглашаешь доктора на свидание или просто благодаришь? Кто знает? Плюс покажешь свою скромность: ты не считаешь, что он обязан помнить тебя по «НС». Хотя наверняка помнит.

– «Доктор Элман» – очень уж официально звучит, – сморщила нос Вив.

– А как его обычно называют? Тед? Тедди?

– Я провела небольшую разведку. Он недавно обновлял свои данные в базе выпускников Пенсильванского колледжа. Ему пятьдесят два, и его обычно называют Тео.

– Офигеть, пятьдесят два?! Не в том смысле офигеть, что старый… хотя, конечно, немного старый… Но я-то думала, он лет на десять моложе!

– Не помните, чему я вас учила? – улыбнулась Вив с легким нетерпением. – Черной коже стариться негоже.

– Извини. Но все-таки…

– Ты когда-нибудь встречалась с мужчиной настолько старше? – спросила Генриетта.

– Лет пять назад заигрывал со мной один итальянец в самолете из Парижа. Мы сходили на несколько свиданий, – заулыбалась Вив. – Интересно, доктор Тео тоже по молодости побывал в браке, как ты, Салли?

– Если да, то где-то в начале девяностых. А ты тогда, получается, в детский сад ходила… Впрочем, судя по всему, человек он неплохой. Успешная карьера – значит, не будет завидовать твоему успеху. Большинство врачей…

Тут наши телефоны разом чуть не взорвались от сообщений: пришла весточка, что скетчи прошли отбор.

Естественно, проще было бы сфотографировать список и всем разослать, но куда уж там! Мы поспешили к залу совещаний.

– Неплохо, Милз! – похвалил актер по имени Дункан, когда мы вышли из-за угла.

Дэнни стоял у списка и, завидев меня, приподнял брови:

– Тройной удар, Смеюшка!

Я дала ему пять.

Вдобавок к «Правилу Дэнни Хорста», «Сиропщику» и «Трещотке» в список попал скетч Ноа о хореографе, ролик Тони и Лианны, в котором растерянный чернокожий дедуля (его роль досталась Джею) смотрит интернет-рецепты белых дамочек, «улучшающих» известные блюда (например, добавляя изюм в макароны с сыром или зефирки в жареную бамию); скетч про Джеймса Коми; «Монашка и святой отец» – номер из серии скетчей, в которых Генриетта играла монахиню, влюбленную в священника (Хакима), а на будущую неделю им придумали нового персонажа – епископа, роль которого отдали Ноа; скетч от сценаристки Тесс про говорящие лекарства на полке в ванной; «Три тенора» от Джозефа и кошмарный «То к тебе, то от тебя» от Крылатого. Ни наш с Генриеттой и Вив скетч про запросы собак в «гугле», ни мой любимый скетч с читки, написанный Тони про белого политика и церковь для чернокожих, отбор не прошли. Еще двум-трем сценариям тоже предстояло уйти. В «НС» ничего нельзя сказать наверняка, однако же за девять лет ни разу не выбирали три моих скетча подряд.

– Если я скажу, как тебя ненавижу, ты меня засадишь за оскорбление личности? – мягко спросил Патрик, тоже сценарист.

Я и другие сценаристы, чьи работы прошли отбор, побрели в кабинет по соседству с офисом Найджела – поговорить с главами отделов, благодаря которым наши слова обретают трехмерность: костюмерного, гримерного, постановочного и отдела спецэффектов. Декорации решено было строить в Бруклине, а оттуда привезти в «Шестьдесят шестой» на покраску, в идеале – к пятнице.

– Да, надо и кондитерские сиропы, и сиропы для коктейлей, только бутылки намного больше настоящих, – сказала я художнику-декоратору Бадди. – А для «Трещотки» Ноа нужны легинсы со звериным принтом и джинсовая жилетка. Что-то в духе глэм-рока, наверное? – перешла я к объяснениям Кристе, нашей костюмерше.

Впереди ждали изнурительные и прекрасные дни кропотливого труда, и я, обсуждая с Бобом О’Лири актеров для своих скетчей, уже в тысячный раз подумала: мне, без сомнения, досталась лучшая работа в мире.

– Привет, Салли! – услышала я по дороге к лифту, когда шла домой.

Из офиса выглянул Эллиот, наш главный сценарист, женатый на певице Николе, выпустившей несколько платиновых альбомов.

Я остановилась.

– Неплохой списочек! – Это он про мои скетчи, прошедшие отбор.