Чтение онлайн

– Стоп! Андрей, одна неувязочка: машина стояла дома в гараже. Домработница сказала: она видела, как Антон, отвезя хозяина на вокзал, вернулся домой, поставил машину в гараж, поел окрошки и только после этого поехал в деревню к родственникам. Ну, во всяком случае, он сказал Тамаре, что направляется туда. А сам, как позже выяснилось, завернул в лес, а тот совсем в другой стороне…

– Ну, домработница может и врать. Выгораживать хозяина.

– Не похоже. Она, когда врет, теребит фартук, беспричинно волосы поправляет – видно, что нервничает…

– Ага, – обрадовался Мельников, – так, значит, она все-таки иногда врет! Когда?

– Когда говорит, что ничего не знает про девушку Антона, была она или не было ее вовсе.

– А девушка тут при чем?

– Пока не знаю. Но всех домочадцев Василевского этот вопрос почему-то изрядно нервирует. Что означает: именно это и надо выяснять. Как говорится, шерше ля фам!

– Вот ты и шерше свою ля фам, а я буду доказывать, что убил Василевский! Пальчики на пистолете его, а это доказательство будет покруче всех твоих дохлых аргументов.

– Андрюш, есть еще одно доказательство в пользу невиновности Василевского. Для тебя это, конечно, не аргумент, даже пусть и дохлый, но я еще в поезде поняла: он спокойный домашний человек, любящий свою семью. Он восхищался своим водителем, своей женой, а уж там-то восхищаться, по-моему, нечем. Он нахваливал свою домработницу и свою дочку, даже про бывшую жену говорил только хорошее. И еще он говорил, что всех их любит и они просто ангелы. Хотя некоторые на такое звание явно не тянут. То есть он – семьянин, для него домашний очаг – это главное в жизни! Ради благополучия близких он и вкалывает в своем магазине. Такие люди не убивают, я по опыту знаю.

– Тань, ты в прокуратуре сколько проработала? Без году неделя! Ну, ладно, ладно, чуть больше… А я в ментуре побольше твоего напахал. И такого повидал! И тоже по опыту знаю: всякое бывает. Может, шофер шантажировал Василевского или угрожал чем-то, вот он парня и грохнул. Ты ведь не можешь объяснить, каким образом его «пальчики» оказались на орудии убийства?

– Пока не могу…

– Вот видишь!

– Но я объясню, обещаю.

– Ну, вот когда объяснишь, а главное, докажешь, тогда и поговорим…

– Андрюш, а можно мне свидание с Василевским устроить?

– Чего?! А в Кремль к Медведеву тебя не провести? Многого хочешь!

– Ну ведь адвокат-то ему положен! Когда адвокат к нему отправится, можно бы и мне…

– Нет, нет, мать, я на это не подпишусь!

– Андрюш! На пять минут…

– Ага! Захотела! Если узнают…

– Кто узнает? Андрюш, ну, пожалуйста… Я только один вопросик Василевскому задам… вот такой маленький.

– Мне задай, а я ему передам.

– Да ты соображаешь, по какой статье человек сидит?!

– Соображаю. Умышленное убийство.

– Ну? И сколько ему светит! Это же, считай, пожизненное! Надо помочь невиновному.

– Это Василевский – невиновный?!

– Андрюш, я пока не могу доказать, но сделаю это обязательно, что Василевский не имеет никакого отношения к этому убийству. Кстати, еще один аргумент в его пользу: стрелявший был маленького роста, гораздо ниже убитого. А Василевский? Он же высокий! Не ниже, чем…

– Так, все! Тань, это беспредметный разговор. К подследственному тебе нельзя и точка.

– Андрюш, ну ты же иногда разрешал мне, помнишь?

– Тс!

– Давай спорить на бутылку коньяка – самого дорогого, какой найдется в магазине, что Василевский невиновен.

– И как ты сможешь это доказать? – Андрей перестал жевать и посмотрел на меня с усмешкой.

– Думаю, смогу. Есть у меня одна задумка… Но ты должен мне помочь.

– В тюрьму ты не пойдешь! – отрезал Мельников.

– А с тобой, на допрос? Андрюш! Только на пять минут!

– Поделишься потом информацией?

– Само собой! Мне звания не нужны.

– Ладно, я тебе позвоню. Когда появится возможность. Нет, ну опять ты меня уговорила! И как только тебе это удается?! Но помни: только на пять минут!…

– Пять минут, пять минут… – пропела я строчку из одной известной старой песенки. – Слушай, Андрюш, знаешь, что я попрошу тебя сделать?

– Опять просьба? А ты потихоньку наглеешь, мать!

– Да это так, мелочь…

– У тебя все – мелочь! Ну, что? Устроить Василевскому побег?

– Не надо…

– И на том спасибо!

– Андрюш, у Василевского есть жена, Инна, по отчеству Матвеевна. И повариха Тамара по отчеству – тоже Матвеевна.

– Ну и что?

– Да, может, и ничего, только знаешь, отчество редкое, возможно, здесь отнюдь не совпадение… Ну, проверь на всякий случай, может, они сестры? Ладно?

– Что-то у меня начинает входить в привычку помогать тебе…

– И это хорошая привычка!.. А, еще! Чуть не забыла…

– Опять?! Тань, сколько можно?

– Андрюш, это и вам тоже надо: Василевский сказал, что Антон проводил его на вокзал, занес вещи в вагон, и проводница парня видела. Это очень важно! Найди эту проводницу, это же такой свидетель!

– Тань, не говори, что мне следует сделать, и я не скажу, куда тебе надо пойти!

– Можешь сказать. Только проводницу найди…

После того как мы опустошили все тарелки, я отвезла Андрея домой. Он вышел из машины и, прежде чем скрыться в подъезде, сказал мне на прощание:

– Ну и дотошная ты, Тань! Если уж вцепишься во что-то, то мертвой хваткой, не оторвешь тебя.

– Так ведь это хорошо! И не забудь, Андрюша: мы поспорили на коньяк – насчет Василевского.

– На самый дорогой…

– Ну, все, давай!…

Андрей вошел в подъезд, а я поехала к себе, радуясь, что уговорила Мельникова устроить мне свидание с подозреваемым.

Дома я приняла душ: долго с удовольствием стояла под струями воды, наслаждаясь свежестью и запахами геля и шампуня. И тут я вдруг почему-то вспомнила, как Василевский в поезде рассказывал о президенте Америки Джоне Кеннеди, которого убили в 1963 году. А через три недели убили его водителя… Василевский рассказывал нам об этом, не подозревая, что его собственный шофер был в это время уже мертв. И, что самое удивительное, его тоже застрелили! Я постаралась представить себе Василевского, целящегося в голову Антона, и не смогла. Нет, ну что хотите со мной делайте, а он не виноват! И я это должна доказать.