Чтение онлайн

– Простите, Лариса Николаевна, что перебиваю… Вы о ком мне рассказываете?

– Как о ком? О Кристине и Тише. Они поехали в лес, на прогулку. Хотели весь день пробыть вместе, им так редко это удавалось! Но самое ужасное – у Тиши был, оказывается, пистолет, это мне потом Кристина рассказала…

– Так, стоп! Я не поняла, какой такой Тиша – в лесу ведь нашли убитого Антона?..

– Ну да, Антона, так я вам о нем и говорю…

– А почему в таком случае вы Антона Тишей называете?

– А я что, не сказала вам? Ой, извините, видно, от расстройства у меня что-то с головой случилось… Это Кристина так придумала, для конспирации: Антон – Антоша – Тоша, а чтобы отец не догадался, Тошу она переделала в Тишу. У нее и в телефоне так записано, и его она так называла, когда звонила ему, чтобы отец, если вдруг подслушает, не понял, с кем она говорит. Я тоже незаметно для себя стала его так называть. Так что мы уже привыкли.

Вот черт! Хм, Тиша, Тихон, Тимофей… А это – Антон на самом деле, кто бы мог подумать! Ну, конспираторы!

– А Антон вашу дочь, должно быть, Тиной называл, потому что это сокращенное от Кристины? «Крис» он отбросил, получилось коротко и мило – Тина.

– Да. Но чаще он называл ее Котенком.

– Ладно. Так что же там, в лесу, произошло?

– Так вот, оказывается, Антон привез из армии пистолет, настоящий, боевой. Как он его там раздобыл – неизвестно. Я об оружии ничего не знала, честное слово, иначе просто отобрала бы и сдала его, куда следует! Тоже мне, нашли игрушку! Ну, Кристине-то двадцать всего, глупая еще, а этот! Армию прошел, должен понимать… Да что там! Если честно, он тоже еще пацан пацаном, хоть ему и двадцать четыре уже… было.

Да, значит, они оба приехали ко мне, Антон оставил у меня свою дорожную сумку. Она и сейчас там стоит, я не знаю, что мне теперь с ней делать… Вот. И они поехали в лес. Антон сказал, что знает одну хорошую полянку в лесу, подальше от людских глаз. Ребята все бегали по этой полянке, резвились… Потом Тоша показал Кристине пистолет: смотри, мол, что у меня есть! Должно быть, он хотел перед девчонкой крутым себя показать. Предложил пострелять. Они там банки какие-то нашли, стали по ним палить. Антон учил Кристину, сам-то он хорошо стрелял. А она выстрелила раз – промахнулась, второй – опять промахнулась. Когда остался один патрон, Антон и говорит – все, мол, хватит, один остался, я сам пальну в какую-нибудь ворону. И хотел забрать у нее оружие. А та вдруг уперлась, понравилось ей, видите ли, стрелять! И не отдает пистолет. Вот… Завязалась у них… борьба – не борьба, ну, так, в шутку, возня, одним словом. Один отбирает, другая сопротивляется… хохочет…

Лариса Николаевна нервно затянулась, и я заметила, как мелко дрожат ее пальцы. Она стряхнула пепел мимо пепельницы, но, похоже, не заметила этого.

– Вам об этом Кристина рассказала? – спросила я.

– Да. Она приехала оттуда и прямиком – ко мне. Плакала, кричала, билась в истерике. Такое и для взрослого человека – жуткий стресс, а она еще совсем ребенок. Как она нажала на курок, она сама не знает. Говорит, выстрел прозвучал так внезапно, что она не успела ничего понять. Только увидела, как во лбу у Антона вдруг появилась дыра, и он рухнул на землю к ее ногам… Последний патрон… Лучше бы он дал ей пальнуть по банке!

– Лариса Николаевна, а Кристина уже знала, что она беременна?

– Нет. Тогда – еще нет. Это потом, когда дома ее вдруг стало тошнить… В общем, когда она мне все рассказала, я решила, что ей не надо ни в чем сознаваться. Запомни, говорю, ты была у подруги! К водителю твоего отца ты отношения не имеешь. Я знала, она не сможет скрыть, что очень чем-то расстроена. Я научила ее отвечать, если будут расспрашивать, что, мол, она с парнем своим поругалась, потому и не в настроении. Кристина так и делала. Татьяна, поверьте, девочка ни в чем не виновата! Она искренне любила Антона и очень переживает…

– Да я и не виню ее. Конечно, если бы она сразу созналась во всем, Дмитрий Алексеевич не сидел бы в СИЗО. Зря вы все так перепугались… Есть такая статья – «Убийство по неосторожности». Скорее всего, вашу дочь оправдают…

– Правда? О, боже!

– Конечно. Мотива у нее нет, они же между собой не ругались.

– Бедная моя девочка! Надо поехать к ней и все ей рассказать, успокоить…

– Надо все рассказать в милиции! Причем прийти туда она должна сама. Поверьте, так будет лучше.

– Но Кристина лежит в больнице. Как же она?.. Если она оттуда уйдет, у нее опять начнется рвота. Ей ведь начали курс лечения, надо закончить…

– Хорошо, я поговорю с одним моим знакомым, он работает в милиции. Что-нибудь придумаем.

– Правда? Ой, как хорошо! Татьяна, вы не представляете, какой груз вы сбросили с моих плеч!

– А сумочку-то, я гляжу, вы приготовили?..

Лариса Николаевна опустила голову:

– Я ради Кристины готова была на все, лишь бы ее не трогали!

– Понятно. – Я встала. – Ну, что ж, я пойду.

– Как? А я? А Кристина?

– А что – вы? Вы никого не убивали. Сумку Антона вы отнесете в милицию, как знать, может, там лежит нечто такое, что поможет следствию.

– А Кристина?

– Не думаю, что ее заберут. Но это уже вопрос не ко мне. Я обещала поговорить со своим знакомым, а там уж как он решит. – Я направилась к двери.

– Спасибо вам, – Лариса Николаевна подошла к двери открыла ее, – вы меня немного успокоили. Я ведь ночей не спала, переживала за дочь!

Спускаясь по широкой лестнице, я достала телефон и позвонила Мельникову:

– Андрюша, привет! Я обещала тебе рассказать, как пальчики Василевского оказались на пистолете?

– Помню, вчера еще обещала.

– Ты говорил, что допрашивал жену Василевского, Инну. Она там наклепала на мужа черт знает что! Так вот. Я вчера поехала к ним…

– И когда ты все успеваешь! Не успел господин Василевский через порог своего дома переступить – как ты уже за этим порогом! Ну, ну! Как поговорили?

– Андрюш, он мне рассказал, что в день приезда из Москвы жена устроила ему романтический ужин при свечах, напоила его, потом – секс… В общем, он вырубился и проспал до утра крепким сном младенца.

– И что? Мне порадоваться за него? Ты удивишься, но такое счастье и мне иногда выпадает…

– Андрюш, подожди, я не о том. Так вот, пока Василевский спал, как ты думаешь, кто мог вложить ему в руку пистолет? Угадай с трех раз!

– А если с трех не угадаю, ты разрешишь мне сделать четвертую попытку?