Чтение онлайн

— Ты богат? — Теперь спросил Джон.

— Очень.

В ответе Джейка не было ни малейшего намека на то, что он гордится данным фактом.

А Аманда размышляла над вопросом, возможно ли вырыть себе нору поглубже, уползти туда и засыпать выход песком. Возможно, тогда она почувствовала бы себя хоть чуточку уютнее.

— Богат так же, как Аманда? — Поинтересовался Монтгомери. — Хотя ты, наверное, и не знаешь, насколько она богата. Откуда только не приезжают мужчины, чтобы попытать счастья и заполучить ее приданое. Ты за тем же сюда приехал?

— Я ничего не знал об этом, — ответил он на вопрос Монтгомери. — Да мне и не интересен размер ее приданого. Ее красота и свежесть — вот настоящий приз.

Один из ее братьев держался за живот от смеха, второй издавал странные фыркающие звуки. И Аманада не могла понять, то ли они затрудняются увидеть ее свежесть, то ли не могут представить себе человека, приехавшего за ней по какой-то иной причине, кроме денег. Как бы то ни было, у нее не было ни малейшего желания надавать им подзатыльников, как они того заслуживали.

Чего она хотела, так это разрыдаться, но не проронила и слезинки. Во имя всех святых, когда она научится следить за своим языком! Джейк не заслужил того, что она поспешила рассказать о нем, тем самым уничтожив то уважение, которое испытывали к нему ее братья. Разве это его вина, что он родился торговцем, а не высокородным лордом. Какая злая ирония. Она проводила бесчисленные дни, с презрением взирая на каждого, кто приходил просить ее руки, потому что в их глазах был только ее титул и толстый кошелек. И только что унизила человека из тех же самых соображений. Потому что у него не было титула.

Она встала и отошла. Подойдя к самой кромке воды, она больше не сдерживала слезы, и они заструились по щекам. Она оскорбила человека, который был так добр к ней. И если он с ней больше никогда не заговорит, она этому не удивится, и это будет только малая толика того, что она заслуживает.

Из всех людей — именно она. Она, которая презирала мужчин, просящих ее руки, потому что они не могли или не хотели увидеть ее, а не причитающееся приданое. Она — идиотка. Развернувшись, Аманда пошла дальше вдоль берега в противоположную замку сторону, не обращая внимания на своих телохранителей, не заботясь о том, следуют ли они за ней по пятам — это не то, на что следовало бы обращать внимание… Громкий голос мук совести звенел в ее ушах, и девушка обнаружила, что список ее проступков, разрывающий ее голову, но не слышный для остальных, чрезвычайно длинный. Аманда пришла к выводу, что знакомство со своими недостатками слишком шумное занятие.

Сколько можно лить слезы, пора прекращать. Но она смогла заставить себя успокоиться только когда поняла, что кто-то идет в паре шагов позади нее. Она вздохнула и повернулась, готовая сказать своим телохранителям, что не пойдет слишком далеко — только это были совсем не они.

Это был Джейк.

— Я не был уверен, что ты знаешь, как далеко забралась.

Аманда оглянулась вокруг и увидела, что она на самом деле прилично удалилась от берега. Она покачала головой, соглашаясь с ним:

— Я и вправду не заметила.

— Может пойдем обратно?

Девушка взглянула на Джейка. Никто и никогда не называл ее трусихой и не обвинял в том, что она уклоняется от выполнения своего долга. Она прокашлялась:

— Я должна попросить прощения, — сказала она, вздернув подбородок для придания себе храбрости. — Я оскорбила тебя и прошу за это прощения.

— Ты меня оскорбила?

— Да.

— И как же?

Во имя всех святых, как этот мужчина может не понять столь явного извинения, которое просят прямым текстом. Или он такой недогадливый, что просто не может определить, когда и где она обидела его своими жестокими словами. Она ощутила, что ее чувство раскаяния начинает стремительно ослабевать:

— Я оскорбила тебя, сказав, что ты торговец.

— Но я и есть торговец.

Она скрестила руки на груди:

— Но я сказала это так, словно быть торговцем хуже, чем быть рыцарем. Что, собственно говоря, так и есть, но не было никакой причины говорить об этом в таком дурном тоне.

На его лице было написано недоумение:

— И это было оскорбление?

— Да, — коротко ответил девушка. — Ты разве не заметил?

Мгновение он просто молча разглядывал ее, и она могла утверждать — да, он заметил. Но Джейк только улыбнулся:

— Человека можно оскорбить только тогда, когда он сам позволит быть оскорбленным. Ты сказала правду, которая заключается в том, что я действительно торговец. И я, тем не менее, прошу прощения, — медленно проговорил Джейк, — что я не рыцарь или лорд, что было бы, конечно, лучше.

— Почему ты просишь прощения за это? — В голосе Аманды звучала печаль.

Минуту или две он молча смотрел на нее, а потом улыбнулся и сказал:

— Потому что перед моими глазами ты, Аманда.

Он кивнул в сторону ее братьев:

— Они беспокоятся о тебе, пора возвращаться.

Потому что перед моими глазами ты, Аманда.

Не ее деньги. Не деньги ее отца. Ни тем более титул отца, его власть и опыт, которые могли бы поднять статус любого, женись он на дочери лорда Артана.

Только она сама.

Мужчина, который смотрел сквозь все это только на нее. Она с трудом могла поверить в такое. А еще хуже, она не заслужила подобного. И даже больше, она подозревала, что не имеет права даже принимать все это на свой счет.

Джейк протянул ей руку:

— Мы идем?

Она собралась с духом, потом кивнула и протянула свою руку в ответ. Но так и не смогла остановить слезы, которые все текли и текли по ее щекам.

Она шла с ним вниз к пляжу в молчании, не в состоянии придумать подходящей темы для разговора. Но мыслительный процесс в ее голове шел с безумной скоростью, так что она быстро пришла к следующему заключению. Этот мужчина не был шпионом или торговцем. Он был, вне всякого сомнения, демоном. Сначала он вогнал ее в краску стыда, а потом сделал лучший комплимент из всех возможных. Во имя всех святых, ее отец был бы от него в восторге.

— Я полагаю, — проговорила она, когда они уже были недалеко от места, где их ждали Джон и Монтгомери, — что скоро ты будешь должен вернуться к своим делам.

— Завтра, — подтвердил Джейк.

Девушка уставилась на него в удивлении:

— Завтра? Но это слишком скоро. Хотя, конечно, тебе нужно… ты должен.

Он остановился и посмотрел на нее.

— Я должен уехать. У меня есть дела. Да и у тебя тоже. Есть кто-то — черт его побери — кто приедет за тобой, сделает тебе предложение, и ты будешь жить долго и счастливо. Кто-то с титулом и обладающий всем необходимым, чтобы обеспечить тебе безопасную жизнь.