Чтение онлайн

— Тетя Лиз! Тетя Лиз!

Лизель сбежала вниз из женского туалета, где упрямо текущий кран требовал ее вмешательства.

— Что случилось, Алекс? Что такое? — Она тяжело дышала, испытывая неприятное ощущение, что все это уже когда-то было.

— Годрич снова заболел.

— Ты что, дал ему шоколад?

— Нет, я не давал, честное слово. Но мне кажется, ему плохо.

— Где он?

— В гостиной. Он такой жалкий, тетя Лизель, честно…

Лоррейн была уже там с тряпкой, ведром и дезинфицирующим средством.

— Пес болен, — заявила она. И хотя не было обычных уловок притворства, к которым Годрич прибегал, требуя повышенного внимания, то есть закатывал глаза, скулил и тому подобное, он выглядел слабым и вялым. А его глаза, обычно такие живые, были тусклыми и смотрели неподвижно.

— Пожалуй, лучше отвезти его к ветеринару, — быстро сказала Лизель. — Пойди позвони маме, попроси ее приехать домой из супермаркета, скажи, что нам нужна машина.

Но когда Лизель попыталась поднять Годрича, он завыл от боли.

— Придется попросить приехать ветеринара… — Она позвала Алекса назад. — Не волнуйся, они кого-нибудь обязательно пришлют.

Она достала телефон из заднего кармана брюк и быстро набрала номер.

— Здравствуйте, это Лизель Эллис из «Рога изобилия». Боюсь, наш пес опять нездоров. Я бы привезла его, но он не желает двигаться. И каждый раз, когда я пытаюсь поднять его, стонет от боли… Нет, я понимаю, что он показушник получше, чем Девид Блейн, но на этот раз, я думаю, он действительно болен. И я очень беспокоюсь. Вы пришлете кого-нибудь? О, большое спасибо. — Она щелкнула Алекса по носу, бедняга чуть не плакал.

После двадцати минут и нового приступа рвоты на дорожке показался серебристый «вольно». Лизель и Лоррейн наблюдали за машиной из холла.

— Нет, это не доктор, это не его автомобиль, — сказала Лизель.

— Но мы не ждем гостей, никто не бронировал номер, — возразила Лоррейн.

— Может быть, кто-то просто проезжал мимо и решил поинтересоваться, нет ли свободных мест?

— Не думаю, чтобы кто-то просто так разгуливал в резиновых сапогах.

Они наблюдали, как незнакомец вышел из машины. Он был небольшого роста, темноволосый, на носу круглые очки, как у Джона Леннона, и не только очки, но и прическа у него была в стиле «Битлз». Лицо приятное, а улыбка скорее застенчивая.

— Нет, это точно ветеринар, — сказала Лоррейн, глядя на большую сумку врача, которую гость нес в руке, и куртку от «Барбур», в которую был одет.

— Но не тот ветеринар, которого я ждала… — тихо пробормотала Лизель, удивленная своим собственным признанием и тем разочарованием, которое внезапно ощутила.

— Добрый день, вы вызывали ветеринара?

Что ж, все устроилось. Это действительно ветеринар. Просто не тот ветеринар.

Он протянул руку:

— Эдриан Ли.

О, конечно. «Спенсер, Чайлдз и Ли».

У Лизель был шанс получить одного из трех, а именно красавчика Спенсера, но на этот раз удача изменила ей. Сегодня дежурил Ли.

Лизель постаралась спрятать свое разочарование. В конце концов, человек был здесь, потому что болен пес, а не потому, что она заболела любовной горячкой… У-упс, эта мысль проникла в ее голову, как Годрич в буфет. Что? Она влюблена? Нет! Ни за что! Она даже не знает этого мужчину. И он определенно не в ее вкусе. И потом, у нее период затворничества, она обещала себе сделать перерыв в романах. Первый инстинкт всегда верный: она поклялась что «никаких мужчин летом», и будет верна клятве.

— Соберись, Лизель, — пробормотала она. И, выдавив благодарную улыбку, поздоровалась с Эдрианом Ли и повела его в гостиную, где Годрич лежал на ковре, положив голову на колени Алекса. Они оба выглядели весьма плачевно, несмотря на то, что Мэрилин вернулась из супермаркета и делала все, чтобы заверить Алекса, что Годрич непременно поправится.

Эдриан Ли склонился к ним и приветливо улыбнулся Алексу.

— Это твой пес?

Алекс кивнул.

— Моя бабушка оставила его мне. И я должен заботиться о нем.

— Что ж, не беспокойся, мы все для него сделаем. Ему нездоровится, так? Его рвало?

— Четыре раза, — кивнул Алекс и указал на Лоррейн. — Лоррейн убирала каждый раз.

— Молодец, Лоррейн. — Эдриан Ли одобрительно улыбнулся ей. И Лоррейн, стоя наготове с тряпкой, ведром и бутылкой с дезинфицирующей жидкостью в руках, страшно покраснела.

Лизель удивленно смотрела на нее. Она даже не знала, что вечно бледная Лоррейн может краснеть.

— Давай-ка осмотрим его. Должен сказать, что он выглядит виноватым…

Он осторожно ощупал живот Годрича, и тут пес поднял голову, и его вырвало прямо на резиновые сапоги доктора.

— О Господи! Извините! — воскликнула Мэрилин, словно это сделала она, а не Годрич.

— Что ж. «Лучше из себя, чем в себя», как говорила моя матушка. По крайней мере, теперь я знаю, что с ним случилось.

Эдриан Ли отошел на шаг, осторожно снял сапоги и, обследовав их, задумчиво кивнул:

— Он съел что-то такое, что вредно для пищеварения…

— Например?

— Может быть, я ошибаюсь, — указал он на рвоту, — но это обертка от шоколада. Шоколад вреден собакам, особенно когда завернут в бумагу и фольгу.

— Но он поправится? — потупив глаза, спросил Алекс.

— Думаю, да. Я, не откладывая, должен сделать ему промывание, чтобы привести в порядок его бедный желудок. Пожалуйста, молодой человек… Много воды и никакого шоколада, договорились?

Алекс кивнул, его нежное личико стало серьезным, но на нем читалось облегчение.

Лоррейн, незаметно исчезнувшая с сапогами доктора, теперь вернулась. Сапоги были чище, чем когда Эдриан Ли у них появился. Лоррейн робко протянула их ветеринару.

— Надо же, ни пятнышка. Спасибо, — поблагодарил он.

Лоррейн улыбнулась глупейшей улыбкой, а затем повернулась и убежала.

— Он уже выглядит лучше, — сказала Мэрилин, как только ветеринар уехал. Глаза Годрича обрели былой блеск, ушла тусклость и безжизненность, которая так их беспокоила. Но с тех пор как с ним все обошлось, мысли Лизель обратились к Лоррейн.