Чтение онлайн

Глаза закрылись сами собой, и вслепую осторожный поцелуй оказался сродни удару током. Тысяча ватт! Непередаваемо бережная ласка этого мужчины, с которым несколько месяцев провели вместе, ругаясь до хрипа и смеясь до икоты, буквально оглушила. Откуда в нём, таком по-медвежьи большом и сильном, столько чувственной нежности?

Изумлённая до глубины души, я будто окаменела. Даже ответить на поцелуй не смогла, впитывая пронзительную чувственность момента. Казалось, слышу, как под бронзовой кожей перекатываются мышцы, как рвётся на свободу их мощь, сдерживаемая усилием воли Горта. Такой сильный и такой нежный…

А он, не получив ответа, отстранился и опустил руку. Я открыла глаза.

– Извини, - едва слышно сказал печально. – Этого больше не повторится, раз тебе… Навязываться не буду.

Я с усилием сглотнула и снова посмотрела на широкую ладонь, всё ещё прижимающую мои пальцы к гладкой древесине перил. Что творю? Кажется, ничего… Совсем ничего… Дура. Горт убрал ладонь.

– Не хотел обидеть. Я…

Вот тут ступор с меня даже не спал – сошёл лавиной, и я подалась вперёд, впиваясь губами в его губы. Боюсь, в тот момент о нежности речи не шло. Меня накрыло какое-то жгучее безумие. Нет, не так. Оно накрыло нас двоих! Стоило обвить руками его напряжённую до каменной твёрдости шею, он подхватил, прижал к себе...

Больше слов не было. Когда, повинуясь движению его ладони, ногами обхватила талию, халат распахнулся сам. Это я ещё помню, а вот кто из нас отшвырнул его в дальний угол веранды – нет. Зато помню, что рубашку с Горта срывала я. Пуговицы летели в стороны, ткань трещала, а я, как безумная, целовала горло, кадык, горячие бронзовые плечи…

Помню его хриплое дыхание и свои рваные стоны. Мелькание стен и дверей, когда, придерживая под попу, нёс в спальню. Помню, как опустил на кровать, рывком сдёрнув с неё покрывало вместе с одеялами. Простыни показались ледяными, так что даже дыхание перехватило. Впрочем, скорее всего вовсе не от контраста горячей кожи и холодной ткани я забыла, как дышать.

Когда над тобой нависает большой, очень большой мужчина, которого хочешь до хрипа… Когда он буквально рвёт на себе брюки и смотрит жадным взглядом хищника, а ты чувствуешь себя вожделенной добычей… Это не страшно, нет. Это до безумия хорошо и жарко. От одного этого взгляда по телу прошла волна возбуждения и острого, почти нереального удовольствия…

Но короткий миг осознания, и уже чувствую всю мощь горы живой силы, которая накрывает собой моё дрожащее от страсти тело. Его губы принимаются целовать лицо. Руки, на удивление чуткие, скользят по бокам, бедрам… Приподнимая, стискивают ягодицы, пока рот опускается всё ниже, обжигая прикосновениями каждый сантиметр кожи.

Я сама с не меньшим рвением исследую просторы широкой рельефной спины, чувствуя, как дрожат пальцы, как выгибается навстречу Горту тело, а внутри рождается уже не стон - крик...

Когда его язык, словно дразня, коснулся соска, я хрипло застонала, почти умирая от желания. Уже влажная, горячая, готовая принять его пульсирующую около ноги твёрдую плоть… А Горт, круговыми движениями поглаживая одну грудь, вобрал в рот напрягшуюся до каменной твёрдости розовую вершинку другой. Он то посасывал, то прикусывал вишенку соска, продолжая ласкать вторую грудь пальцами, и я металась по кровати, сходя с ума от страсти и желания ощутить его в себе.

– Горт! Пожалуйста!! Горт!!!

И это был первый раз в моей жизни, когда оргазм обрушился кипящей пеной удовольствия до, собственно, проникновения. Горт ещё не касался меня там ни пальцами, ни языком, ни… От мысли о готовом к проникновению члене, который терся о внешнюю сторону бедра, меня снова окатило волной желания такой силы, что пальцы сами собой впились могучие мужские плечи, а живот свело судорогой.

– Горт, пожалуйста… возьми меня… Сейчас!

Кажется, я заскулила от безудержной жажды, но мои желания никто не спешил исполнять. Легко удерживая одной рукой, мужчина не давал вывернуться и перехватить инициативу. Оставив грудь, язык спустился к ямке пупка и скользнул внутрь. О Боже, удовольствие тоже может быть пыткой!

А губы уже почти болели от желания попробовать на вкус его кожу, поцеловать плоский живот, вобрать в себя атласную головку члена, обвести языком чувствительную плоть… Пальцы, сминали простынь, а хотели сомкнуться на твёрдом стержне, ощутить его биение и потом…

Додумать не успела. Горт согнул мою ногу в колене, бережно обнял ладонями ступню и, глядя в шалые от страсти глаза, прикусил мой мизинец. Меня буквально подкинуло на кровати, но он с довольным рыком надавил рукой на живот, удерживая, и продолжил пытку. Пока то целовал, то прикусывал ступню, горячая ладонь спустилась с живота ниже, мягко раздвинула бёдра, и коснулась сосредоточия огня. Его пальцы сжали напряжённый бугорок, скользнули внутрь. Ещё… и ещё… и ещё раз… И я уже не кричу – бессильно хватаю ртом воздух, рассыпаясь искрами очередного оргазма. О, да-а-а-а…

Содрогаясь от наслаждения, на миг потеряла связь с реальностью, а в следующую секунду Горт поцеловал в губы, одновременно наполняя собой лоно. Разряд! Меня пронзает невыносимо жгучей молнией удовольствия, внутренние мышцы смыкаются на оглушающе твёрдой мужской плоти и под потолок взлетает громкий хриплый рык Горта. А дальше…

Я не знала, но так бывает, когда в тебе просыпается нечто голодное и жадное до исступления. Когда каждый удар его бёдер делает этот голод лишь больше, и ты заходишься в крике. Сначала безмолвном, когда одного воздуха мало – нужен он. Ещё удар, и ещё… И крик рождается вне тебя, потому что тебя уже нет. Есть только иступлённая жажда движений. Резких, глубоких, мощных…

Когда тело содрогается от невыносимого удовольствия и кажется – всё, большего желать просто невозможно. И в то же время невозможно остановиться, прервать это голодное движение к нему навстречу. Удар, ещё удар! И тело, и без того напряжённое, выгибается дугой в пароксизме наслаждения. И кажется, тронь его - с оглушительным звоном взорвётся, рассыплется хриплыми осколками крика. Но ещё удар и всё начинается снова.

Голод, жажда, ослепительное удовольствие, в котором нет разума, нет мыслей. И тебя тоже нет. Только он. А тело – лишь Его часть, которая перестанет быть, прерви он движение там, в самой глубине твоего естества. Когда удары собственного сердца не столь важны, как удары его плоти. И пульс не в венах – в лоне. Потому что пульс - это тоже он. И дыхание, и весь мир… Он! Он!! Он!!!

Вечер плавно перетёк в ночь, а та в утро. В первый раз заснули чуть ли не в тоже самое мгновение, когда горловой рык освобождения наполнил комнату и стих, опустившись на нас тяжестью удовлетворённой усталости. Горт ещё успел перекатиться на спину, не разжимая объятий, и укрыл нас одеялом, которое на ощупь подтянул с пола. Я довольно выдохнула и отключилась, уткнувшись губами в солоноватую кожу его горла. Устала…

Проснулась в кромешной тьме от нарастающего во мне возбуждения. Поглаживая по спине и ниже, Горт вдумчиво и неторопливо целовал ладонь и подушечки пальцев. Завороженно наблюдая за тем, как его губы смыкаются на моём пальце и вбирают его в рот, я сглотнула и отняла руку, чтобы упереться в грудь, широкую и такую же твёрдую, как и плоть внутри меня.

Склонившись, обвела языком контур его губ, поцеловала подбородок. Горт погладил мой зад, стиснул ягодицы и, едва я застонала от возбуждения, рывком насадил на себя так глубоко, что я вскрикнула. И снова голодное движение друг к другу, ритмичное, горячее, доводящее до исступления.

Откинувшись назад, ловлю ритм вечности и уже Я веду его к освобождению. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз…. Его сильные руки лишь помогают, поддерживая. В голубых глазах - голод и страсть. Он словно ловит каждое моё движение не только телом – глазами. Каждый вздох, стон, всхлип…