Чтение онлайн

Его звали Ламонт Редклифф, и на лице его всегда был этот отвратительный шрам на пол-лица, который он, как я думаю, получил в армии, когда совсем рядом с ним подорвался снаряд. Я не знал историю его жизни и о том, как он стал нашим личным водителем, да и плевать мне на всё это было, но я видел его часто, и он иногда рассказывал о своей жене, которая бросила его много лет назад, и о своих детях, которые рады бы приехать, однако охрана возле нашего дома не пропускает лишних людей в дом. Об этом Ламонте я также хорошо знал, что он получал достаточно хорошие деньги с кармана моего отца за свои услуги, и в целом я был доволен его работой, поэтому не пытался как-то избавиться от него и не испытывал к нему никакой личной неприязни. По крайне мере, она была не такой сильной, чтобы я успел её заметить.

– Да, – ответил я, убирая телефон. – Едем.

Я сел в автомобиль, водитель сел за руль, и мы тронулись вперёд по ровному асфальту, которым были уложены улицы Лондона.

Вообще я посещал этот город раз тысяч, не меньше. В детстве я ездил с родителями прогуливаться по улочкам, заходить в кафе и рестораны, а потом ночью любоваться на Биг Бен и Тауэрский мост, хоть я в этом не видел никакого смысла. Помнится, отец часто «удостаивался чести», как он сам выражался, общаться с сам'oй королевой Елизаветой и гордился этим так, будто он сам был в числе королевской семьи, когда на самом деле дедушка с бабушкой были грёбаными алкоголиками и лишь каким-то чудом не погубили своих детей ещё в детстве. Отцу удалось вырваться из бедности, когда он своими силами открыл бизнес, подружившись с нужными людьми, а потом познакомился с моей матерью. Они часто рассказывали, какой романтичной у них была свадьба, чтобы это слово ни значило, и какими замечательными были первые дни в качестве супругов.

Я же смотрел на них как на идиотов и совершенно не понимал, о чём они, чёрт возьми, говорят. Что значат эти их дурацкие улыбки, которые появляются на лице, когда они смотрят друг другу в глаза, что значит их поцелуй, и почему они так по-идиотски выглядят, когда держатся за руки?

Всё это было не для меня и не про меня.

Сколько было попыток родителей найти мне девочку, с которой я видел бы желание провести всю свою жизнь. А я спросил бы их: «Зачем кому-то нужно кого-то любить? Как можно желать провести жизнь с кем-то одним? Зачем вы просто не слушаете свой разум, не размышляете о том, чего вы желаете, и не используете человека для достижения своих целей? Почему бы вам просто не улыбаться в лице и делать всё, чтобы взять своё?». Но я не спрашивал, потому что плевать мне было на их мнение.

Машина проезжала мимо баров и клубов, и я вспоминал, как в одном из них цеплял девочек в развратных одеждах, которые и там и тут просвечивали их груди и задницы. Вспоминал, как стоило мне лишь заказать дорогой коктейль перед ними, и каждая из них уже была готова отсасывать мне прямо за барным столом.

С Лондоном было связано многое, но помнил я гораздо меньше. Потому что многое я просто старался не вспоминать. Например, тот период в моей жизни, когда отец с матерью серьёзно поссорились и разъехались на какое-то время. Мама забрала меня и поселилась в своей роскошной квартире, которую отец купил ей в качестве свадебного подарка в элитном районе Лондона.

Мы жили вдвоём.

И на этом я резко обрывал всё остальное.

Когда мысли закончились, мы уже подъезжали к особняку. Ворота нам открыли в мгновение, едва мы показались на подъездной дороге, вымощенной камнями. Я уже отсюда видел из окна, как изменилась гостиная, но не видно было какой-либо суетливой работы. А значит Аника Снелл со своей работой справилась вовремя.

Я вновь взглянул на часы; время к приезду людей, которых я в лицо называл друзьями, подходило. Выйдя из автомобиля, я поправил пальто, провёл руками по волосам и встретился с одной из тех девочек, которые встречали меня у порога.

Швейцар открыл мне дверь, и я вошёл в дом.

– Здравствуйте, мистер Максвон, – улыбнулась горничная и принялась снимать моё пальто. – Добро пожаловать домой.

– Всё готово? – спросил я.

Она оглянулась на секунду и кивнула.

Отлично.

Я миновал прихожую, открыл дверь и оказался в нашей гостиной – в том помещении особняка, в котором чаще всего проводил время, когда родители находились дома. Сейчас же гостиная отличалась от того привычного мне своего обычного вида.

Я почти никогда не отмечал свои дни рождения дома, предпочитая справлять их в каких-нибудь ресторанах, которые бронировал на весь день до самого утра. Но на этот раз мне хотелось пропитать свою кровать чьей-нибудь кровью, и оттого, наверное, позвал всех сюда.

Быстро осмотрев шары, закуски, напитки и накрытый стол в гостиной, подготовленные к празднованию, я подошёл и оторвал одну красную виноградину.

– Вы уже вернулись, мистер Максвон, – раздался голос за моей спиной, и я обернулся.

– Как видишь, Аника. – Я закинул виноградину в рот и принялся жевать её, глотая нежную мякоть. – Видно, ты справилась со своей задачей.

– Вам нравится?

В её голосе прозвучала такая надежда, будто от моего ответа зависела её жизнь, и я нарочно улыбнулся этому факту.

– Да. Я не похож на человека, который может любоваться шариками, но именно это я сейчас и делаю.

Она слегка хихикнула.

– Что ж, я рада, что вы остались довольны. Я очень волновалась, честно говоря, разочаровать вас.

– Тебе не удалось бы меня разочаровать.

В ответ она лишь улыбнулась.

В гостиную вошла Лолли. Сейчас она была одета не в привычное мне коричневое платье и белый фартук, а в обычную повседневную одежду. Значит у неё сегодня выходной.

– Вы уже приехали, мой милый, а я вот уезжаю к своим деткам, – сказала она с отдышкой, ведь тянула за собой большую сумку.

– Позвольте мне вам помочь, – предложил я и подошёл к ней, раздражаясь её жалким попыткам тащить свой багаж, который царапал мне пол.

– Спасибо, мистер Максвон. Как мило с вашей стороны.

Она, наверное, думала, что я ослеп на оба глаза, но я отчётливо увидел, как Лолли подмигнула Анике, считая, что делает это незаметно. Я узнал это выражение лица: «Отличный вариант в качестве твоего жениха прямо перед тобой. Присмотрись». Вот что оно означало.

Я дотащил сумку прямо к подъехавшему такси, ожидавшему Лолли, и помог загрузить её в багажник. Лолу так и подмывало расцеловать меня, но она ограничилась одним лишь своим поглаживанием меня по голове. Думается мне, что она пыталась относиться ко мне как к сыну, ведь мечтала однажды трахнуться с моим отцом.

– Пожалуйста, Тони, не обижайте Анику, – сказала она перед тем, как сесть в машину. – Она очень хорошенькая девочка. Приглядитесь.

После этого она наконец уехала, улыбаясь мне через открытое окно, а я не сумел сдержаться от многозначительной ухмылки.

Возможно, она очень хорошенькая девочка, но надолго ли это продлится в этом доме?

* * *

– Энт, дружище! – крикнул Бобби, едва он вылез из своего автомобиля.

Распахнув свои руки, он шёл ко мне, а когда всё же приблизился, крепко обнял.