Чтение онлайн

А. Тургенев писал о мадам Витт следующее: «Потемкин куртизанил с племянницами своими и урожденной гречанкой, бывшею прачкой в Константинополе, потом польской службы генерала Витта женою, потом купленною у Витта в жены себе графом Потоцким и, наконец, видевшею у ног своих обожателями своими: императора Иосифа, короля прусского, наследника Фредерика II, Вержена – первого министра во Франции в царствование короля-кузнеца Людовика XVI, шведского короля Густава; будучи в преклонных летах, графиня София Потоцкая была предметом даже Александра Павловича». Наверное, хороша была чертовка, раз в нее влюбился не только Потемкин, но и Александр I. Один историк утверждал, что в начале 90-х годов у нее от Потемкина родилась дочь, но эта «дочь» из области тех же фантазий, что и Елизавета Темкина.

После мадам Витт настала очередь не менее очаровательной и еще более молодой (любил Потемкин молоденьких, впрочем, Екатерина тоже предпочитала юношей) княжны Долгоруковой. Рассказывали, что в день ее именин Потемкин, устроив праздник, посадил княжну рядом с собой и велел подать к десерту хрустальные чаши, наполненные бриллиантами. Из этих чаш каждая дама могла зачерпнуть для себя ложку драгоценных камней. Когда же именинница удивилась такой роскоши, Потемкин сказал: «Ведь я праздную ваши именины, чему же вы удивляетесь?» Вот это размах – так кутить мог только Потемкин! Когда же выяснилось, что у княжны Долгоруковой нет подходящих бальных туфелек, которые она обычно выписывала из Парижа, Потемкин послал нарочного во Францию, и тот, загоняя лошадей, мчался дни и ночи напролет, чтобы доставить модные башмачки в срок. В те же вечера, когда балов и вечеров не намечалось, в интимных покоях Светлейшего появлялись все новые и новые соискательницы брильянтов. Пресыщенный любовью, пирами, лестью и доступными женщинами, Потемкин стал раздражительным, пребывал в беспрерывной меланхолии, ни в чем не находил покоя и наконец уехал в Петербург. Была еще одна причина, погнавшая его в Северную Венецию, – у Екатерины появился новый любовник, амбициозный и властный Платон Зубов, который мог бы составить ему конкуренцию. С намерением «вырвать этот зуб» он и помчался в столицу.

Потемкин приехал в Петербург в феврале 1791 года и по привычке обосновался в Зимнем дворце. Принят он был с прежними почестями – Екатерина II подарила ему фельдмаршальский мундир, украшенный алмазами, стоимостью 200 тысяч рублей, и Таврический дворец. Мешая хандру и меланхолию с деятельным участием в отделке дворца, Потемкин задумал устроить праздник, которого еще свет не видывал. К маю все было готово, и Таврический дворец принял три тысячи гостей. Этот грандиозный праздник прекрасно описан в книге М. Пыляева «Старый Петербург», так что повторяться нет смысла. Скажем лишь, что Светлейшему он обошелся в полмиллиона рублей.

Когда Екатерина II покидала после праздника Таврический дворец, Потемкин упал перед ней на колени и зарыдал. Потом говорили, что Потемкин плакал, чувствуя приближение своей смерти… После торжества князь пробыл в столице еще два с лишним месяца. Удалить Платона Зубова ему так и не удалось, личные отношения с императрицей ухудшились. Она фактически выставила Потемкина из города. За время своего пребывания в Петербурге после праздника в Таврическом князь истратил 850 тысяч рублей на попойки и пирушки, расходы на которые были покрыты казной. Гулял Потемкин напоследок по-крупному, как действительно перед смертью.

Летом 1791 года, простившись с Екатериной II, князь отправился в город Галац, к армии. Он пребывал в жестокой меланхолии, вызванной разрывом с царицей. В августе произошло событие, еще более опечалившее его, – умер герцог Карл Вюртембергский, самый любимый его генерал. При отпевании покойного Потемкин стоял возле гроба до конца. «Потемкин был столь сильно удручен и задумчив, что, сойдя с паперти, вместо кареты подошел к погребальному катафалку. Он тут же в страхе отступил, но твердо уверовал, что это не простая случайность, а предзнаменование», – вспоминал очевидец. Так оно и случилось. В тот же вечер он почувствовал озноб, потом у него поднялась температура. Потемкин слег в постель, но докторов к себе не допускал. Повторилась та же ситуация, что и с потерей глаза, только сейчас на карту была поставлена жизнь Циклопа. Когда же ему стало совсем худо, он приказал везти себя в Яссы, где были лучшие военные врачи. Там его болезнь немного отпустила, а потом накинулась опять. За три дня до своего 52-летия Потемкин причастился Святых Тайн, ожидая скорую смерть, однако Бог подарил ему еще несколько дней жизни, во время которых Светлейший подолгу молился, по-прежнему отказываясь от каких-либо лекарств. Наконец, увидев, что ему не делается ни хуже, ни лучше, он приказал везти себя в город Николаев. Его сопровождала любимая племянница, графиня Браницкая. В пути ему стало совсем плохо. В ночь на 6 октября 1791 года больного вынесли из кареты и положили на ковер, расстеленный прямо в степи. Он умер так тихо, что казаки конвоя сразу не поверили, что всемогущий Григорий Потемкин мертв. Только Браницкая, вскричав, бросилась ему на грудь, стараясь своим дыханием согреть его похолодевшие губы.

Екатерина II была потрясена известием о скоропостижной кончине человека, которого она совсем недавно горячо любила. Она впала в такое состояние, что ей даже пришлось пустить кровь. Она писала в одном частном письме: «Страшный удар разразился над моею головою. После обеда, часов в шесть, курьер привез горестное известие, что мой ученик, мой друг, можно сказать, мой идол, князь Потемкин-Таврический умер в Молдавии от болезни, продолжавшейся целый месяц. Вы не можете себе представить, как я огорчена…» Она искренне сожалела о смерти Григория.

Врачи, проводившие вскрытие, обнаружили необычайно сильное разлитие желчи, которая обволокла многие органы, успев в некоторых местах даже затвердеть. Патологи сделали вывод – это произошло потому, что князь отказывался от лечения, не принимал никаких лекарств и поступал вопреки рекомендациям докторов: ел во время болезни жирную пищу, обливался холодной водой и вместо того, чтобы спокойно лежать в постели, «переезжал из одного места в другое по тряским дорогам на жаре и при сквозняках».

Почему у Потемкина разлилась желчь, осталось неизвестным. Однако А. Тургенев привел такие слухи: «Банкир Зюдерланд, обедавший с князем Потемкиным в день его отъезда (из Петербурга), умер в тот же день и тот же час, чувствуя такую же тоску, как князь Потемкин чувствовал, умирая среди степи, ехавши из Ясс в Николаев… как все утверждают, ему был дан Зубовым медленно умерщвляющий яд». Вот оно что! Потемкин честно старался сокрушить Платона, а тот взял да и отравил его подло, исподтишка! Такое злодейство вполне могло иметь место, вот только доказательств у современников никаких не было. Нет их и у нас. Яд – он и есть яд, чтобы убивать без следов.

А забальзамированное тело Потемкина похоронили в Херсоне в склепе церкви Св. Екатерины, не предавая земле, а оставив на пьедестале. Павел I приказал зарыть тело Потемкина в этом же склепе, а вход в него замуровать.

Так закончил свой жизненный путь великий государственный деятель, фаворит Екатерины II Григорий Александрович Потемкин. Он принес славу России и завоевал любовь императрицы. Наверное, она любила его так, как никого другого. Можно сказать, что все остальные ее куртизаны проходили под знаком Потемкина, но главным был все же он.

У Екатерины было так много неофициальных любовников, что не сохранилось имен многих из них. Это могли быть рослые гвардейские солдаты, стоявшие в дворцовом карауле, а то и придворные слуги. Звание, образование и воспитание понравившегося ей мужчины не имели никакого значения. Такие авантюры императрицы длились не более одной ночи, а иногда и менее часа. Так, известна история с истопником Чернозубовым. Однажды Екатерина проснулась от холода и хотела сама разжечь огонь в камине. В этот момент вошел истопник с вязанкой дров. Он так понравился императрице, что она попросила ее «согреть». Здоровенный истопник охотно выполнил ее просьбу, и Чернозубов в тот же день получил фамилию Теплова за то, что согрел императрицу, звание полковника, потомственное дворянство и 10 тысяч крестьян в Черниговской губернии. И конечно, ему было предписано немедленно покинуть Петербург. Как-то она приблизила к себе офицера Казаринова, и за одну ночь любви он получил имение стоимостью в несколько десятков тысяч рублей и тот же приказ – удалиться из столицы. Ох и щедра была матушка императрица!

Екатерине в ту пору было уже за шестьдесят, но она, терзаемая болезнью, искала себе все новых и новых партнеров, надеясь получить удовлетворение. Историк князь Щербатов, современник императрицы, писал: «Хоть при поздних летах ея возрасту, хотя седины покрыли, время нерушимыми чертами означало старость на челе ея, но еще не уменьшается в ней любострастие. И тех приятностей, каковыя младость имеет, любовники в ней находить не могут, и что ни награждения, ни имения не может заменить в них того действия». Среди ее кратковременных любовников промелькнули Страхов, офицер Хвостов, Милорадович, канцлер Безбородко, Миклашевский, Казаринов, которому она за одну ночь любви подарила имение, стоившее 400 тысяч рублей, майор Левашов (причем Свейковский заколол себя шпагой в отчаянии, что ему предпочли этого майора). Многие мужчины желали быть фаворитами императрицы, однако выбор все же оставался за нею. Однажды молодой князь Кантемир, беспутный и обремененный долгами юноша, решил сделаться фаворитом и в течение нескольких недель кружил вокруг Екатерины. Он два раза притворялся, что ошибся дверью, а в третий раз все-таки решился и упал перед ней на колени, объясняясь в любви. Но императрицу на мякине не проведешь – она приказала схватить нахала, посадить в экипаж и отвезти домой.

Несть им числа, от некоторых даже биографий не осталось. В 1789 году, когда Екатерине II исполнилась 60 лет, она завела сразу двух братьев-любовников: 22-летнего Платона Зубова и 19-летнего Валериана. Мы уже упоминали об официальных фаворитах императрицы Завадовском, Зориче, Корсакове, Ланском, Ермолове и Мамонове. Расскажем же о них по порядку.

Итак – Петр Завадовский. Он родился в 1739 году, то есть был, как и Потемкин, на десять лет моложе Екатерины. Петр был сыном небогатого помещика Черниговской волости на Украине. Учился в иезуитском колледже в Орше, а затем в Киевской духовной академии. Отсюда – хорошее знание польского языка и латыни. Однако Петр не пошел по духовной стезе, а с 1766 года служил в Малороссийской коллегии (администрации Украины по-нынешнему), главой которой был граф Румянцев. Вместе со своим патроном участвовал в русско-турецкой войне 1768–1774 годов; отличился в боях, получил звание полковника и был награжден Георгиевским крестом 4-й степени. Когда в 1775 году в Москве чествовали героев этой войны, Румянцев взял 37-летнего полковника Завадовского с собой «для ведения записей». Екатерина II сердечно встретила фельдмаршала Румянцева и, обняв его, расцеловала. В этот миг она заметила Завадовского – могучего, стройного, статного и красивого мужчину, который, окаменев, глядел на императрицу. Заметив взгляд Екатерины, брошенный на Завадовского, Румянцев представил его государыне, отрекомендовав с самой лучшей стороны. Екатерина тут же пожаловала ему бриллиантовый перстень со своим именем и взяла Петра себе в секретари. С Потемкиным у нее тогда уже наметился разлад. Пышные празднества в Москве по случаю победы над турками закончились раздачей наград, не был обойден вниманием и Завадовский – он получил сразу два чина: армейский генерал-майора и придворный генерал-адъютанта. В Москве Екатерина II ежедневно встречалась со своим новым секретарем, который ведал ее походной канцелярией и всеми доходами и расходами. Поэтому он стал самым приближенным к царице человеком, посвященным во многие ее личные дела и тайны. После возвращения в Петербург Завадовский стал почти такой же влиятельной персоной, как и Потемкин. Царедворцы начали заискивать перед ним, набиваться в друзья и искать у него протекции. Так часто бывает – когда человек «на коне», тут же обрастает «друзьями», которые используют его, а когда он свалится наземь, они ему и руки не подадут.