Ромашка белая
Шрифт:
– Смотри моя ясенька, какую я свою юбку приготовила, чтобы распороть и сшить платья для Маруси и тебя.
– Ух ты бабуля! Какое оно желтое, я так хочу и себе такое платье, оно как солнышко – красивое!
– Сошью я тебе два! Тут много материи хватить не только на платья, но и на платочек!
– Ой бабуля, ты и платочек мне сошьешь? Я буду самая красивая! – хлопала в ладоши Матрена.– А можно мне еще тапочки пошить, тоже желтенькие?
– Давай попробуем обшить твои прежние, вот и будет у тебя наряд как у принцессы! – бабушка с Матреной забывала про свои больные ноги, и то что здоровье покидало ее не по дням, а по часам. Фекла после рождения внучки стала много шить, сначала пеленки, потом распашонки, потом платьица, рубашки и штаны для своих мужчин. Она научилась выкраивать сарафаны и детские штанишки. Ей в этом по вечерам помогала невестка. Полина разглаживала ткань на обеденном столе, который был один во всем доме и стоял по середине главной комнаты, снимала мерки с дочки если шили ей или с мужа и деда и мелом размечала на ткани. Этого было достаточно, потом свекровь сама отрезала все лишнее и сшивала мелкими стежками все вручную, так как о машинках для шиться тогда еще даже и не мечтали.
У Феклы, получалось очень умело , а особенно хорошо выходили детские вещи, наверно потому что всю душу она вкладывала в свою работу.
В хуторе быстро разнеслись слухи, что Фекла красиво шьет, и местные стали приходить и просить пошить что то, Фекла сначала отказывала, не хотела шить для чужих, но потом стала браться только за детские вещи, шитье которых ей действительно приносило удовольствие.
Дни ее стали не такими долгими, нужно было выполнить то одну, то другую просьбу сшить штанишки или пеленки, так пролетали и скучные зимние вечера.
Матрена все время была с бабушкой, помогала ей во всем, а за одно и училась шитью. Бабушка учила ее вычесывать шерсть на чесалках, потом мама Матрены на прялке делала тонкую ниточку и из нее женщины длинными осенними и зимними вечерами плели жилеты, варежки или шарфы. Вот как то теплым осенним вечером Матрена снова была у бабушки.
– Смотри Матрена, какие штанишки вышли для внука бабы Дуси! Тебе нравятся?
– Ой какие они маленькие, какие хорошенькие! Бабуля, я тоже хочу такие штанишки!– порой капризничала девочка.
– Ясенька моя, у тебя их уже во смотри целый ворох! Зачем тебе еще? Они совсем для малыша, а ты у нас смотри уже какая большая, тебе уже исполнилось целых четыре года! Я тебе сарафан, какой недавно сшила, вот носи, а холода наступят, я тебе и варежки свяжу и штанишки сошью и шапку!
– Правда!?– захлопала в ладоши девочка – А, можно мне желтую шапку, вот как сарафан?
– Конечно можно, у меня как раз лоскут с юбки остался, я его берегла, думала на платья Марусе, так у нее уже тоже целый мешок!
– Бабуля сегодня дождь весь день льет, куда я сарафан носить буду?
– Я тебе его на вырост шила, он тебе еще на следующее лето впору будет.– Бабушка стала больше шить для внучки, она как будто спешила куда то, наверно чувствовала, что на этом свете ей оставалось недолго быть.
– Бабуля там мама пирожки печет, пойду гляну готовы или нет. А где дедушка и тятя?
– Она поехали по дрова, да что то долго их нет, такой дождь идет, простудятся еще…
–Я быстро! – девочка накинула бабушкин платок на плечи и понеслась в свой дом. Девочка выбежала на ступеньки, дождь залил оставленную ею обувь на пороге «Ох и на ругает меня мамка!» подумала девочка и занесла свои сапожки под крыльцо, потом надела большие дедовы сапоги и еле переставляя ноги стала спускаться с порога. Матрена была в сарафане, он намок и прилип к голенищам сапог. Когда девочка спустила ногу уже с последней ступеньки, сарафан не хотел отпускать сапог, девочка почти поставила ногу на землю и кубарем полетела в лужу, которая от дождя была уже довольно большой и холодной. Матрена сидела в луже и ей стало так обидно, не за то что она упала в лужу, а за то что промочила и дедовы сапоги, хоть деда никогда и не ругал, но девочке не хотелось огорчать любимого дедулю.
В это время когда Матрена возилась с обувью на ступеньках, убирая свою обувь и надевая дедову. Отец с дедом уже вернулись, сложили дрова в сарай и распрягали лошадь в хозяйственном дворе. Дед относил сбрую с сарай, а отец завел лошадь в стоило и они разом шли из хозяйственного двора к своим домам. Дед первый заметил свою любимицу, он за рукав потянул Петра, сделав знак пальцем у рта. Мужчины стали наблюдать, что же будет дальше.
– Смотри свои сапожки прячет! Вот шкода! – улыбаясь говорил отец девочки.
– Так смотри, мои сапоги берет, от негодница, замочит же…– шепотом говорил дед и качал головой.
– Великоваты.. хи хи ..– Петр не мог сдержать смех.
– Сарафан тоже сейчас замочит- деду было жалко вещи.
– Да бог с ним с сарафаном, куда это она так спешит, небось мамка пирожки печет! А ей хочется первей всех отведать!
Когда девочка села в лужу, отец ее не мог больше сдерживаться и стал хохотать во весь голос, а деду было и обидно и смешно и страшно за девочку, обидно, что внучка вся как поросенок испачкала единственные сухие его сапоги и недавно сшитый такой еще почти новый сарафан. Смешно, то что она сидела в луже и не знала как ей быть и куда теперь девать дедовы сапоги. А страшно, то что Матрена простудится.
Пока Петр стоял и гоготал во все горло, дед побежал к девочке, присел на корточки и взял девочку под мышки и не строго, но без улыбки спросил:
– Ты чего тут натворила? Негодница? – он не хотел ее ругать, просто пожурить.
Но Матрена так расстроилась, что слезы градом полились из ее голубых очей, она стала всхлипывать и не могла толком ничего ответить. Дед явно не ожидал такой реакции, он прижал девочку к груди:
– Ну чего ты моя ясенька, ты ушиблась? Где болит покажи? Или ты замерзла?
Но Матрена не переставала плакать и стала икать.
Евстигней повернулся к Петру:
–Хватит ржать! Вон она ушиблась? Петр давай бегом принеси ей сменное платье, смотри она совсем мокрая! Ну чего стоишь, бегом!– последние слова Евстигнея отбили охоту у Петра хохотать и он поспешил к себе в дом за вещами.
Дед принес мокрую и все еще плачущую девочку к себе в дом, бабушка уже отложила шитье и лежала с прикрытыми глазами, дремала.
– Смотри Фекла, как наша капуша упала, вон ударилась и промокла вся! Как ты моя ясенька, давай платье снимем?
Фекла привстала на кровати, ей стало жалко Матрену:
– Ты так спешила за пирожками, что упала?
Девочка уже немного успокоившись и видя, что взрослые не собираются ее ругать, ответила:
– Бабуля мои сапожки намокли, я хотела в дедовых пойти, а один сапог такой вредный, все ступать не хотел, я почти уже сошла со ступеней, а он не идет, я силой ступила и упала..– и снова слезы покатились по щекам. Дед взял полотенец, подошел к внучке и стал отирать слезы, у него было такое лицо будто он сейчас сам заплачет.
– Напугала ты меня моя ясенька, я думал ушиблась ты, вон как рыдала, у меня аж сердце зашлось! А то что намочила все не переживай, высохнет.
Тут вошли Петр с Полиной, у него были вещи сухие в руках, а у Полины горшок полный пирожков, прикрытый полотенцем.
– Что случилось, мне Петр не смог нормально рассказать, все хохочет как сумасшедший?– стала спрашивать деда Полина.
– Да уже ничего, упала, намочилась, вот и расстроилась. – поглаживая по голове девочку рассказал дед. Мама быстро сняла с девочки мокрые вещи, надела ей все сухое, оттерла лицо от слез и грязи и дала румяный пирожок со сладкой гороховой кашей. Глаза девочки засияли, она уже перестала всхлипывать и налегла на пирожок. Дедушка с отцом тоже взяли по пирожку и стали рассказывать как съездили в лес по дрова. Начал Петр: