Чтение онлайн

Я включила сигнал поворота и выскочила на Звенигородское шоссе. Спасибо нашему рачительному мэру, он построил замечательную новую дорогу, и благодаря «свежей» магистрали мой путь до Ложкина сейчас сократится вдвое. Правда, боюсь, счастье ненадолго. Новая трасса пока пустая, но скоро о ней узнает основная масса автолюбителей, и – до свидания, беспроблемный проезд.

Руки машинально крутили руль, нога нажимала на педали, но голова была занята совсем не дорогой. Отчего Алевтина убила Ксюшу? Объяснение есть. Что доставит наибольшие страдания матери? Похороны собственного ребенка. Я не понимаю, как некоторые женщины сумели пережить подобную трагедию. Лучше скончаться самой, чем стоять у гроба сына или дочери. Алевтина ударила Анну в самое больное место, а потом, уже после смерти Анны, извела и Алексея. Видно, слишком уж она ненавидела Волковых. Непонятным для меня в данной истории остается лишь один факт. Уничтожив почти всех родных Анны в довольно короткий срок, Аля оставила в покое Риту. Почему Кулькина не убила ее? По какой причине сохранила ей жизнь? И отчего сейчас, спустя довольно большой промежуток времени, решила преследовать несчастную модельку? Право, нестандартное поведение. Хотя отдельные личности способны выжидать годами, планируя месть. Возьмем, к примеру, графа Монте-Кристо. Сколько он времени провел в заточении? Ей-богу, не помню, кажется, лет двадцать, но ведь не простил врагов, вышел и показал обидчикам небо в алмазах.

Думаю, к Алевтине надо ехать завтра, причем утром – свалиться словно снег на голову и взять ее тепленькой. Кулькина пребывает в уверенности: следы ловко заметены, ее не поймать, она не ждет неприятностей. И тут появляюсь я. На моей стороне огромный плюс: внезапность. Поэтому сейчас доберусь до дома и спокойно шлепнусь на диван. Кстати! В багажнике лежат восхитительные, экологически чистые продукты, надо успеть приехать к ужину, тогда сумею поставить на стол настоящую еду, а не куски мяса, отравленные токсинами!

Вдохновленная мыслью о правильном питании, я поддала газу и без особых проблем, в рекордно короткое время долетела до Ложкина. А там я прежде всего посмотрела на стоянку для машин. Слава богу, дома пока никого, теперь бегом на кухню.

– Чтой-то вы приволокли? – с осторожностью поинтересовалась Ирка, увидав, как я вытаскиваю из кулька сосиски.

– Капустные котлеты, – по непонятной причине обозлилась я.

– Да? – заморгала домработница. – Ну ваще! А я подумала, что за сардельки такие странные.

– Зачем вопрос задавала, если поняла, что к чему?

– Для разговору, – слегка обиделась Ирка. – Не молчать же, коли вы раз в году решили харчи приволочь. Вот я недавно журнальчик читала, там сказано: «Если хотите поддерживать с человеком хорошие отношения, хвалите его постоянно, лучшими друзьями станете».

– Прости, – искренно раскаялась я, – устала, вот и вредничаю. Это сосиски, но не простые.

– А какие? – заинтересовалась Ирка.

– Соевые, – начала я прояснять ситуацию.

– Угу, угу, угу, – кивала домработница, пока я наливала воду и опускала в нее будущий ужин. – Значит, они из растения?

– Верно, – обрадовалась я понятливости Иры.

– И творог тоже?

– Совершенно справедливо.

– И йогурт? – не успокаивалась Ирина. – И сыр?

– Да, и они не животного происхождения.

– Не понимаю.

– Что странного?

– Соя растет?

– Да.

– На поле?

– Вероятнее всего.

– Она типа пшеницы? Стебель и колос?

– Прости, никогда не видела сою, – призналась я, – но до сих пор считала ее членом семьи бобовых.

– Хорошо, – закивала Ирка, – пусть по-вашему, навроде зеленого горошка. Но как из нее сосиска вышла?

– Да так… – туманно ответила я. – Вырастили, смололи, сдобрили перцем, луком, и получилось лучше некуда.

– Мусик, – завопила Машка, врываясь в кухню, – а чем тут пахнет?

– Сосисками, – радостно ответила я. – Быстро садитесь, уже на стол накрыли.

Маруська развернулась и закричала:

– Зая, а где Дегтярев?

– Пошел руки мыть, – послышался голос Ольги. – Фу, Банди, не дери мне колготки лапами!

– Смотрите, Хуч у кого-то из сумки стащил жвачку! – завозмущался Кеша.

– Одно не пойму, – гаркнула за моей спиной Ирка.

– Ну что еще? – подпрыгнула я. – Кстати, сделай одолжение, не рассказывай нашим, что сосисочки растительные. Ладно? Это сюрприз. Пусть сначала съедят, а я потом правду сообщу.

– Не понимаю, – монотонно бубнила домработница.

Я вновь начала злиться.

– Все очень просто. Не следует, внося блюдо с сосисками, сразу оповещать присутствующих: ужин вырастили на поле.

– Не, другое не ясно.

– Что?

– Если сардельки…

– Сосиски!

– Один черт, – не уступила Ирка. – Так вот, если сардельки из гороха, то почему они не зеленые?

– Не знаю.

– Их, наверное, подкрасили, – протянула Ирка.

– Нет. Это стопроцентно натуральный продукт, без всякой химии.

– Тогда им следует выглядеть зелеными, – уперлась Ирка.

Я сначала растерялась, но потом нашла достойный ответ:

– Бобы бывают белыми, красными, коричневыми. Усекла?

– Пусть по-вашему, – тоном вредной учительницы подхватила Ирка. – А сыр с творогом? Они как получились?

– Как сосиски.

– Добавили перец и лук?

– Вероятно, – кивнула я, вылавливая надувшиеся трубочки.

Похоже, консультант из магазина не обманул. Очень часто обычные колбасные изделия, побывав в кипятке, лопаются и теряют привлекательный внешний вид, а соевые сейчас смотрелись замечательно.

Домашние мигом расхватали дымящиеся сосиски и начали сосредоточенно жевать.

– Ну как? – гордо поинтересовалась я.

– Ничего, – вяло ответила Зайка. – Хотя нет, жуткая гадость!

– Замечательные рыбные колбаски, – быстро сказал Тёма. – Они из судака?

– Рыбные? – захихикала Машка. – Капустные! Скажи, Кеш?

Аркадий отложил вилку.

– Немного странный вкус, – дипломатично заявил он. – Но к новому всегда настороженное отношение, следует привыкнуть и лишь потом делать выводы. Порой случается так: вроде видишь белое, а спустя пять минут оно уже черным кажется.

Я опустила глаза в тарелку. А еще некоторые люди утверждают, что профессия не накладывает на человека несмываемый отпечаток. Вот оно, доказательство обратного. Став адвокатом, Кеша научился разговаривать самым диковинным образом: вроде сказал «да», но если подумать, то оно смахивает на «нет». И еще загибает витиеватые обороты: белое, через пять минут кажущееся черным. Это что же такое?

– Ясное дело, – как всегда без спроса, вклинилась в мирно текущую беседу Ирка, – белое завсегда пачкается, пять минут еще много. Вон, Ванька только что рубашку переодел, и уже пятно на ней.