Чтение онлайн

Перебивая друг друга, они рассказали о Ромкиных злоключениях. Вздохнул Самосвал раз, вздохнул другой. И промолвил:

Раз надумали — идите. Да по сторонам глядите. Друг от друга — ни на шаг. Вместе вам не страшен враг.

Спасибо, Самосвал, — сказал растроганно Ромка. — Так и будем делать, как вы посоветовали.

А Самосвал снова глубоко-глубоко вздохнул и опять заговорил:

Всё равно на своих лапах вам не добраться. Никому не дойти до Самотлора без помощи моих винтокрылых, гусеничных и колёсных братьев. Их — видимо-невидимо. Как встретите любого, шепните ему волшебные слова, и он вам непременно поможет.

Какие слова? — нетерпеливо проворчал Фомка.

А вот какие. Слушайте и запоминайте. «Властелин любой дороги, ты один пройдёшь везде. Я — твой брат четвероногий. Не покинь меня в беде».

И всё? — засомневался Артос.

Всё, — подтвердил Самосвал. — Теперь ступайте вот этой тропкой через лес. За ним будет широкая дорога. На ней вы обязательно встретите кого-нибудь из моих братьев.

Спасибо. — Ромка Рамазан поклонился Самосвалу так низко, что бородой земли коснулся.

Потом он встряхнулся. К друзьям повернулся. Хвост поднял трубой. И крикнул:

— За мной!

В ночном лесу было темно, прохладно и тихо. Деревья, листья, трава и даже воздух — всё казалось чёрным. Притихли, насторожились друзья. Ромка нюхал. Фомка слушал. Артос глазел по сторонам. Вдруг…

Кто-то, кажется, плачет, — прошептал Ромка, сделав стойку.

Похоже, ветер, — пробормотал Фомка, свивая хвост вопросительным знаком.

— Нет, — решительно высказался Артос. — Никакой не ветер. Кто-то маленький. И несчастный. Слышите?

Теперь все услышали тонкий жалобный плач. То ли маму потерял зайчонок. То ли выпал из гнезда бельчонок. То ли кроха бурундук поранился о сук. Угадай-ка, кто и где? Ясно лишь — малыш в беде.

— Подождём здесь, пока рассветёт, тогда и найдём, кто плачет, — предложил Ромка.

Сели они в кружок. Нос к носу. Чуть-чуть подремали. И вот рассвет прокрался в лес. Стали видны мохнатые смолистые стволы великанов кедров, чёрно-синие колкие лапы угрюмых елей, крохотные сосёнки по колено в позолоченном мху.

Тут снова долетел тягучий жалобный плач. Вскочил Ромка и кинулся на голос. Следом — Артос с Фомкой.

Шиповник шипами впивался в бока им. Боярка колючками больно кололась. А лапы царапала злая осока. И сучья как пики торчали повсюду.

Исхлёстанный, поцарапанный, задохнувшийся Ромка остановился перевести дух.

Где-то здесь, — выговорил он, вытряхивая хвою из бороды.

В-вроде, — пророкотал Артос, выдирая из лап колючки.

— Наверное, — буркнул Фомка, снимая репьи с длинного хвоста. И снова тишину прорезал плач. Такой жалобный и призывный, что друзья, позабыв об ушибах, занозах и царапинах, опять ринулись было в чащу.

Но тут под самым Ромкиным носом вынырнул Гриб Боровик и еле слышно пискнул:

— Стойте.

И Тонкая Берёзка склонилась над ними. Тихо-тихо прошелестела:

Стойте… Стойте…

Стойте! — пророкотал Древний Кедр. И разом весь лес ахнул:

СТОЙТЕ!!!

Ромка с ходу — кувырком. На него — Артос верхом. А в Артоса — Фомка носом.

Ах!

Ох!

Ой!

А у них над головой… Что-то затрещало. Что-то падать стало.

Не успел Ромка сообразить, что бы это значило, как перед его носом шлёпнулась в мох какая-то птица.

Огромная и чёрная как смольё. Тяжёлые, словно из чугуна отлитые, крылья тускло блестели. Крючком загнутый клюв казался откованным из чёрной стали. И глаза у чёрной птицы были тоже чёрными с жёлтыми горящими зрачками.

— Кт-то в-вы? — переполошился Ромка.

Медленно поднялась чёрная морщинистая лапа. С металлическим хрустом разомкнулся стальной клюв. И друзья услышали: Я — древний Воррон Каррыкарр. Карр!

Мне трриста лет. Я очень старр. Карр! Зверрям больным и хилым в дарр.

Карр!

Варрю целебный я отварр. Карр!

А злых настигнет мой ударр. Карр! Карр! Карр!

И деревья, и птицы, и травы, и цветы — все замерли, пока пел Каррыкарр.

Куда вы стрремитесь? — строго спросил Каррыкарр.

«Куда-куда», — передразнил ворчун Фомка. — Не слышали разве: малыш плачет.

Кха-ха-ха! — засмеялся Каррыкарр. — Кррасиво рразыграл вас Клык-Клык Грумбумбес. Не зрря он владыка сонного царрства Спиешьпей…

Хотел Ромка опросить: почему страшила Клык-Клык Грумбумбес — владыка? И что это за сонное царство? Да не посмел перебивать Каррыкарра.

Но когда тот сказал:

Здесь же не паррк. Не скверр. Тайга… Ромка рассердился и огрызнулся:

Видим, что тайга, и что?

— Бррысь, кррасивый и глупый щенок! — грозно прокаркал Каррыкарр. — Любой тррухлявый Мухоморр мудррее вас трроих…

Артос набычил голову, оскалил клыки и хотел цаяшуть обидчика Каррыкарра за крыло. Но крохотная Бабочка села Артосу на нос и еле внятно пропищала:

— Слушай старого Каррыкарра. Он всех мудрей. Он всё знает. А Каррыкарр, важно расхаживая перед растерянными друзьями,

заговорил сердито и назидательно:

Тайга — огрромный дрревний лес. Поррядки здесь дрругие. Законы стррогие… Клык-Клык Грумбумбес мстит вам за спасённых порросят. Хоррошо ещё, что за грраницами своего царрства он не имеет колдовской силы. Но и хитррости у него больше, чем у вас трроих.

Как сказать, — встопорщился Артос.

Не храбрись! — прикрикнул на него Каррыкарр. — Это не малыш плачет, а Клык-Клык Грумбумбес крричит. Црритворряется, заманивая вас в дебрри. Вы поверрили, потерряли трропу и теперрь не найдёте дорроги через лес…

С моим-то нюхом! — вскочил обиженный Ромка.

С моим-то слухом, — буркнул рассерженный Фомка.

С моим-то зреньем! — рокотнул разгневанный Артос.

Тогда сррочно. Обрратно! — прокаркал Каррыкарр. — Быстрро! Прридёте на трропу — и ррысью, аллюрром. — Вдруг голос у Каррыкарра сник, и он уныло выговорил: — Только от крровожадного коваррного Клык-Клыка Грумбумбеса вам не удррать. Он пррячется где-то ррядом. Всё рравно нас-стигнет. Ррастерзает…

Что же нам теперь? — растерянно спросил Фомка, свивая вопросительным знаком длинный хвост.