Чтение онлайн

Но куда же идти? Вот это было совершенно неясно. Пока что не мешало бы найти тихое место, где можно было бы спокойно обдумать ситуацию. Что делать дальше?

Хаято беспокоился о матери, но решил сейчас поменьше об этом думать. На улочке между высокими глинобитными оградами ветер взметал белую пыль. Замутненное дымкой, простиралось над головой вешнее небо. День был как день, ничего особенного…

Вдруг Хаято заметил впереди на некотором расстоянии прохожего. Он резко остановился, узнав в удаляющейся фигуре Бокуана. Хотя встреча была полной неожиданностью, Хаято почему-то даже не слишком удивился такому совпадению.

— Ага, попался! — подумал ронин, и на губах у него заиграла чуть заметная улыбка.

Ситуация таила в себе опасность, но в ней было слишком много комичного. А что, если сейчас догнать собачьего лекаря и загородить ему дорогу? Как-то он себя поведет?

Бокуан шел один, без сопровождающих. Пока Хаято раздумывал, лекарь толкнул калитку в черной стене и скрылся во дворе дома. Из любопытства Хаято решил устроиться напротив и некоторое время понаблюдать.

Дом был небольшой, двухэтажный, оформленный в стиле уютного пригородного особнячка. У ворот росло дерево сакуры, и усеянные белыми цветами ветви осеняли сад. За оградой среди зелени виднелась женская головка. Прислушиваясь к пению струн сямисэна, [39] Хаято ухмыльнулся. Внезапно музыка прекратилась. Должно быть, хозяйка положила сямисэн и пошла открывать дверь, чтобы впустить Бокуана.

Все еще улыбаясь, Хаято двинулся дальше. По вывеске на угловой лавке он, к собственному удивлению, понял, что добрался уже до Юсимы.

Конечно, сейчас лучше всего на время скрыться из Эдо. Но куда же отправиться? Есть и еще более важный вопрос: где взять денег на дорогу? Хаято перебирал в голове все возможные варианты, рассеянно поглядывая на ребятишек, что играли на соседнем пустыре. В конце концов он, как видно, пришел к какому-то решению, потому что сумерки застали его снова в том же месте, у ограды особнячка, где он днем видел собачьего лекаря.

Аромат цветов плыл над садом, струясь в тихом сумраке вешней ночи. Укрывшись в зарослях напротив дома, Хаято некоторое время прислушивался к тому, что происходит в доме и снаружи, по эту сторону ограды. Откуда-то с небес, затянутых облаками, донесся отзвук колокола из храма в Уэно. Послышался сонный голос дежурного обходчика пожарной охраны с дальнего перекрестка. Листья на деревьях шелестели во мгле. Тишина царила в доме, обитатели которого, судя по всему, уже легли спать. Решив, что опасаться нечего, Хаято поднялся. Лицо его было плотно обмотано заранее припасенной лиловой повязкой.

На грабеж юный ронин шел впервые. Сердце учащенно билось в груди, но голова была ясная, и в сознании с обостренной точностью, до мельчайших деталей прорисовывался план, который он составил днем. Все было рассчитано. С вечера он тщательно изучал тропинки в саду и окрестные закоулки: куда бежать в случае необходимости. На сей раз предстояло иметь дело с Бокуаном — а что за человек собачий лекарь, Хаято понял еще вчера ночью. Что ж, для него, отправившего на тот свет уже троих, может быть, и не худо было бы прихватить с собой по дороге в ад этого пса в человечьем обличье.

Следуя своему плану, Хаято бесшумно отворил калитку и, зайдя во двор, отомкнул щеколду ворот. Затем, пользуясь своим ножом-кодзука, [40] он поддел замок и отодвинул створку деревянного щита. [41] В доме было темно — только в дальнем конце коридора маячило светлое пятно — это просачивался со второго этажа сквозь лестничный проем отблеск ночника. Не похоже было, чтобы кто-нибудь в доме бодрствовал.

Пробравшись через окно в коридор, Хаято вновь остановился, присел и прислушался. В противоположном конце дома определенно были люди. Хозяева, конечно, спали на втором этаже. Он осторожно привстал, держа руку на рукояти меча, и двинулся по коридору.

Из-за духоты перегородки в комнатах были приоткрыты. В темноте раздавался чей-то натруженный храп. Храп то усиливался, то ослабевал, переходя в слабое посапывание. Хаято наугад протянул руку в темноту, и рука, проникнув под тонкую ткань халата, нащупала дряблый живот, который, должно быть, принадлежал старухе. Ощущение было отвратительное, и Хаято, снова выбравшись в коридор, словно тень, двинулся дальше.

Надо было подняться на второй этаж. Отблеск ночника бледным пятном лежал на спине. Окончательно решившись, Хаято вытащил меч из ножен и ступил на лестницу, даже не стараясь приглушить шаги. Наверху было две комнаты. Огонек фонаря освещал бумажную перегородку в глубине помещения.

— Ты, что ли, старая? — послышался звучный окрик.

Поскольку ответа не последовало, перегородку отодвинули изнутри.

— Ох! — прозвучал короткий удивленный возглас.

— Тихо ты! — грозным шепотом произнес ронин, занося меч.

В тусклом свете догорающего ночника из мглы весенней ночи проступили смутные очертания чьей-то головы, но на массивную башку Бокуана она была не похожа. Внезапно, словно выстрел из мушкета, распахнулось ночное кимоно с цветочным узором, и перед взором грабителя открылся пленительный торс молодой женщины. Лицо ее было бледнее бумаги, в глазах читался ужас.

— Где тут собачий лекарь? — сурово спросил Хаято, у которого от такого поворота событий сделалось очень скверно на душе.

— Мне деньги нужны, ясно? — пояснил он, опустив меч и уперев острие в циновку.

Ему было неловко за свою грубость и за то, как он напугал ни в чем не повинную хозяйку дома. Придав голосу большую уверенность, он, словно оправдываясь, добавил:

— Ну, так вышло. Очень нужны.

Что и говорить, ситуация была дурацкая, но после этих слов на мертвенно бледном лице Отики проступил легкий румянец, и она впервые отважилась пошевелиться, прикрыв руками обнаженную грудь. Тело женщины было белое и пышное, словно укутанные глубоким снежным покровом горные склоны.

— Подождите минутку, — с легкой улыбкой тихонько сказала она, приподняла матрас с циновки, вытащила из-под него кошелек и пододвинула к Хаято.

«Хоть он и храбрится, а, по всему видно, любитель, не профессионал», — пронеслась в голове у Отики отрадная догадка, словно солнечный блик, мелькнувший на глади вод в хмурый осенний день. Она уже не испытывала страха перед незадачливым разбойником. Аккуратно поправив разошедшиеся спереди полы кимоно, сквозь которые просвечивали колени, она села поудобней. Пока Хаято пересчитывал деньги, Отика пытливо поглядывала на него своими глазками цвета слабо заваренного чая, и взор ее словно ощупывал пришельца ласковыми касаниями.

— Такой молодой! — отметила она про себя.

Рука у юноши была белая, холеная, с длинными пальцами. В прорези капюшона виднелись красивые, удлиненного разреза глаза с пушистыми ресницами. Разбойнику было, наверное, лет на пять больше, чем Отике, но что касается возраста, благодаря приобретенному за последнее время жизненному опыту девушка могла считать себя намного старше. Она вдруг сообразила, что в кошелек, который она только что отдала грабителю, была вложена неприличная картинка. На мгновение кровь бросилась ей в лицо, но, оценив ситуацию, Отика успокоилась и еще больше осмелела.