Чтение онлайн

Глядя в упор на своего спасителя, Кураноскэ спокойно и даже несколько неприязненно спросил:

— Говоришь, союзник… А с чего бы, собственно?

Прежде, чем ответить, нищий внезапно замахнулся и метнул свой посох, который, со свистом рассекая воздух, полетел в сторону поля, заросшего ситником. Там, где он упал, трава откачнулась в стороны, и в лунном сиянье обозначилась замершая в ужасе женщина. То была, разумеется, Осэн. Очнувшись, она в смятении пустилась наутек.

— Ну, что вы на это скажете? — негромко сказал нищий.

— Не знаю, на какую-нибудь наемную работницу она не похожа…

— Она шпионка Уэсуги. Все это покушение она и подстроила.

— Отчего бы вдруг Уэсуги так хотели меня прикончить? — усмехнулся Кураноскэ. — Ну хорошо, а все-таки кто вы такой, сударь? Откуда к нам пожаловали? И с какой радости так рьяно набросились на этих ронинов? То есть я, конечно, вам премного благодарен и ценю ваши благородные намерения, но в дальнейшем нужды в таком вмешательстве не нахожу.

По предварительной оценке Кураноскэ, он имел дело просто с симпатизировавшим ему ронином и не испытывал особого желания продолжать беседу.

Нищий молча смотрел на него в упор.

Достав бумажный платок, Кураноскэ обтер лезвие и вложил клинок в ножны.

«Разозлился, небось», — подумал он про себя.

Однако его нежданный спаситель, весь подобравшись, вдруг сказал:

— Я знал, что мое вмешательство будет вам неприятно. Прошу принять мои извинения.

Повернувшись, он собрался уходить, но перед тем сошел с насыпи подобрать свой посох.

Кураноскэ испытывал странное чувство. Что-то подсказывало ему, что перед ним человек незаурядный.

— А все же, сударь, не могли бы вы назвать свое имя? — попросил он, на сей раз придав голосу обычную для него мягкую тональность.

Незнакомец обернулся:

— Не кажется ли вам, что в этом нет необходимости?

— Нет-нет, — настойчиво повторил Кураноскэ, — должен же я знать имя человека, которому обязан своим спасением!

— Но я всего лишь выполнял приказ, — твердо ответил нищий, вновь повергнув собеседника в изумление.

Приказ? Чей же приказ? Значит, кто-то из сочувствия к нему, Кураноскэ, приставил к нему тайных телохранителей? Дело принимало все более загадочный оборот. Кураноскэ, не зная, что и подумать, обратился к незнакомцу:

— Странные речи вы ведете, сударь. Извините, но, мне кажется, некто, кого я не знаю, слишком переоценивает значение моей персоны. Если так оно будет и дальше продолжаться, то, боюсь, все сведется к тому, чтобы лечить здорового от расстройства желудка. Мало ли, сколько еще будет таких происшествий, как нынче ночью — да вы со мной хлопот не оберетесь, право! Ни к чему это! Когда вернетесь, так и передайте вашему господину. Скажите, что, мол, Оиси премного благодарен, но уж впредь тем паче ронину Кураноскэ Оиси не пристало причинять хлопоты важным особам. Ха-ха-ха… Да и какие уж опасности могут меня подстерегать в нашем благополучном мирном государстве?!..

Незнакомец, ничего не отвечая, в упор смотрел на Кураноскэ, однако, завидев приближающиеся тени меж сосен, встрепенулся и, обронив одно слово: «Простите!» — быстро пошел прочь.

— Отец! — раздался поблизости знакомый голос.

Это Тикара, услышав от Хатискэ о засаде, во весь дух примчался на помощь отцу.

— Я здесь, — ответил Кураноскэ, провожая глазами нищего, пока тот не скрылся в густой поросли ситника.

Вскоре после описанных событий тот самый нищий, подойдя к глинобитной ограде усадьбы Яхэя Хорибэ, что в третьем, внутреннем кругу укреплений замка Ако, легко подпрыгнул и одним рывком перемахнул через стену. По всем повадкам его можно было принять за вора, отправившегося на ночной промысел. Осторожно пробираясь в тени деревьев, он вскоре оказался под круглым окошком. Это было единственное место в доме, где внешние ставни были не закрыты.

— Ясубэй! — тихонько позвал пришелец.

В отсвете луны на сёдзи явственно обрисовался черный силуэт мужчины.

— Сейчас, — послышался приглушенный ответ из комнаты, где хозяин, очевидно, вставал и одевался.

— Вернулся, значит?

Голос принадлежал приемному сыну хозяина усадьбы Такэцунэ Ясубэю.

— Ну, как там? Все прошло успешно?

— Да уж, всю эту свору спровадили, — с усмешкой ответствовал Нищий, перевесившись по пояс в комнату через круглое окошко. — Причем никто из них даже не ранен. Что с командором? С ним все в порядке, разумеется. Уж он-то за себя может постоять. Думаю, и без меня справился бы. Только он почему-то их жалел, по-настоящему не рубил, ну и они все не отставали. Смылись, только когда отведали моего посоха.

Ведя свой рассказ, Нищий поднялся на веранду. Лунные блики играли на его соломенных сандалиях, которые он сбросил под окном, и на бамбуковом посохе. Вскоре фонарь, зажженный Ясубэем, осветил фигуру таинственного гостя, сидящего в ожидании хозяина.

— И сколько же их там было? — спросил Ясубэй, усаживаясь скрестив ноги на подушку.

— Человек десять, — ответил гость. — Что, завидуешь?

— Ну уж… — пожал плечами Ясубэй и ухмыльнулся. — Да чего там! Ты ведь даже не завалил никого — чему тут завидовать?! А что, он, наверное, спросил, как тебя зовут?

— Спросил, но я так и не назвался.

— Имя господина тоже не назвал?

— Само собой. Если б назвал, сразу было бы ясно, что мы его прикрываем, телохранителей навязываем, а начальство мне и так дало понять, что лишние услуги не требуются.

— Я так и думал. Такой уж он человек.

— Не простой. Не поймешь, что у него на уме.

— Однако же у него глаз — алмаз, сразу видит, кто ты такой и кому служишь. Может, он уже и сам обо всем догадался. Ну, это ничего, если догадался, только мое имя не хотелось бы засвечивать.

— Да все в порядке, не беспокойся!

— Потише! Чего кричишь! Знаешь ведь, у людей с возрастом нервы пошаливают, от всего волнуются… — осадил его Ясубэй, понизив голос.

Должно быть, упрек был вызван заботой о приемном отце, который спал рядом во флигеле.

Гость пожал плечами, и глаза его озорно блеснули.

— Что за строгости, право? Или примаку в богатом доме без такой деликатности нельзя??

— Что глупости городишь! — воскликнул в сердцах Ясубэй, заставив гостя прыснуть от смеха.