Чтение онлайн

– Тебе бы удалось оторваться даже без его вмешательства.

Хотя Рорк знал, что ничего, кроме опасности, от этой женщины ему не светит, ему все же доставило удовольствие то непоколебимое убеждение, которое слышалось в ее тоне.

– Само собой разумеется, – ответил он, пожимая плечами. Но про себя улыбнулся.

– Кстати, я записала, – ликующе объявила Дария.

– Записала что?

– Номер патрульного автомобиля. – Она помахала листком бумаги, как флагом победы. – После того как он врезался в «кадиллак» и они завертелись, я увидела номер на задней стороне, над табличкой с лицензией.

Невольная улыбка коснулась губ Рорка:

– Ловкая девушка.

В ответ она тоже улыбнулась.

В отличие от зданий во французском стиле, которыми был застроен Старый квартал, – шеренгой расставленные вдоль тротуара, они втихую гордились скрытыми за домами внутренними дворами, – великолепные особняки в районе Гарден-дистрикт были воздвигнуты в истинно американском стиле: в отдалении от улицы и друг от друга, с зелеными передними дворами, окаймленными живой изгородью и затейливой оградой.

Рорк остановился перед ажурными чугунными воротами на усаженной деревьями Прайтениа-стрит; стекло со стороны водителя опустилось со слабым жужжанием. Дария наблюдала, как он высунулся из машины и стал нажимать кнопочки с цифрами на металлическом ящичке, вмурованном в кирпичную колонну. Мгновением позже ворота послушно скользнули в сторону, открывая проезд.

– Это твой дом? – Дария в благоговейном трепете залюбовалась роскошным особняком, выстроенным в эклектике классического и итальянизированного стилей, которая была безумно популярна на шумном, богатеющем Юге перед Гражданской войной.

– Увы. Возможно, я зарабатываю намного больше, чем ваши средние журналисты. Но даже я не смог бы позволить себе такой дворец.

– Тогда чей же?

– Дом принадлежит правительству, – сказал он, останавливая машину между двумя рядами колонн на довольно большом расстоянии от улицы. Электронные глазки просканировали автомобиль, затем поплыла вверх дверь гаража, в котором, по оценке Дарии, можно было разместить демонстрационный зал по продаже автомобилей.

– Правительству? – Насыщение крови адреналином, вызванное бегством и преследованием, постепенно прекратилось, и ее головная боль усилилась. – Для чего нужен правительству такой особняк?

Рорк въехал в гараж; дверь за ним закрылась.

– Это дом-убежище, безопасный, абсолютно надежный.

– Как в книгах про секретных агентов?

– Да, милая.

– А я думала, что ты журналист.

– Так оно и есть. – Он вышел из автомобиля, закрыл свою дверцу и обошел вокруг капота, чтобы выпустить ее. – Привидением работает мой брат.

Ее головная боль усилилась еще больше.

– Разве Майк – секретный агент?

Дария никогда бы не предположила, что у этого спокойного и дружелюбного человека такая опасная профессия. Впрочем, если шпион будет похож на шпиона, то он не сможет собирать секретную информацию.

– Не Майк. – Заметив в ее глазах отражение боли, он подал ей руку и помог встать с низкого сиденья. – Шейн. Самый младший из братьев О'Мэлли.

– У вас есть брат, который работает на ЦРУ? – Мысль эта показалась ей невероятной. Каким образом она докатилась до того, что спуталась с секретными агентами, странствующими журналистами и копами, которым очень хочется ее убить?

– Что-то вроде этого. – Рорк пожал плечами, набирая одновременно код на устройстве у двери, ведущей из гаража в дом. – Он всегда несколько неопределенно говорит о том, чем конкретно занимается. Что, как мне кажется, имеет смысл, учитывая его профессию.

– Я тоже так считаю.

Дверь открылась в великолепную огромную гостиную, с высокими, не менее пятнадцати футов, потолками, с изысканными лепными украшениями и изящными багетами. Обои на стенах были покрыты картинами, живописующими жизнь довоенного Юга, которые тянулись по всему периметру помещения чуть выше спинок кресел.

Дария обвела эту роскошь оценивающим взглядом.

– Добро пожаловать в дом, который построил хлопок, – проговорил Рорк.

– Просто изумительно. Не считая Белого дома, это, несомненно, один из самых дорогих домов общественного жилого фонда в Америке. Меня бы не удивило, если бы я увидела здесь Скарлетт О'Хара, танцующую в объятиях Рэтта.

– Не совсем верное заявление. – Несмотря на свои слова, Рорк тоже был под впечатлением. – Однако эпоха та самая. Неудивительно, что правительство не выбирается из бюджетного дефицита.

– Ну ладно, нам ведь не хочется, чтобы бывшие коммунистические шпионы и осведомители из наркомафии чувствовали себя неуютно во время инструктажа и передачи информации.

Ироничность ее тона заставила Рорка улыбнуться. Если после стольких испытаний Дария еще пытается шутить, это свидетельствует о недюжинной силе характера.

– Давай поищем спальни, – сказал он. – Ты выглядишь разбитой.

– Так оно и есть.

Слово «разбитость» не могло даже в слабой степени отразить ее состояние. Ближе к истине было бы определение «смертельно уставшая». Она тащилась вслед за Рорком по сверкающим полам из красного дерева, проходила через арочные дверные проемы, украшенные алебастровой лепниной, пока они не подошли к вестибюлю, отделанному мрамором.

Дария почти застонала, когда увидела величественную спираль лестницы. До второго этажа, должно быть, ступенек тридцать.

Еще раз продемонстрировав способность читать ее мысли, Рорк подхватил Дарию на руки и понес вверх по лестнице.

Чувствуя себя нелепо напоминающей Скарлетт О'Хара, Дария решила, что сама она из тех женщин, которые привыкли твердо стоять на собственных ногах.

– Отпусти меня.

Вот дьявол, восхитился Рорк. А вслух произнес:

– Заткнись.

– Извини?

Холод айсберга исходил от ее тона и взгляда, добавляя еще один мазок к облику этой женщины, о которой Майк сказал, что она замораживает людей одним только звуком своего имени.

– Послушай, всего лишь сегодня вечером ты могла быть свидетелем убийства, а ссадины и ушибы на твоих руках дают основание предполагать, что лично ты тоже подверглась нападению. Я уж не говорю о том, что в тебя стреляли. Не думаю, что тебе безумно хочется закончить вечер, свалившись в лестничный пролет и сломав себе шею.

Он был прав, но тем не менее она не собиралась уступать ни в споре, ни в контроле над ситуацией. Прояви она хоть половину такой слабости в суде…

СУД. Это слово вдруг зазвучало в ушах колокольным набатом.