Чтение онлайн

– Здесь чудесно пахнет, – сказала Дария, появившись на кухне. На ней были серые леггинсы и серая же, слишком для нее просторная, трикотажная рубашка с эмблемой университета Лойолы.

Когда Рорк паковал в доме у Дарии вещи, гардероб ее, состоявший главным образом из деловых костюмов, показался ему слишком строгим. Однако ее нижнее белье – совершенно другое дело. Пока он собирал всякие кружевные штучки – из тех, которые не пострадали от рук полицейских вандалов, – у него сложилось впечатление, что она, должно быть, скупила весь отдел дамского белья в знаменитом магазине «Цветок Парижа» на Ройял-стрит. Невероятно, но одна лишь попытка угадать, что она носит под своим тускло-коричневым обмундированием, вызвала у него сильное возбуждение.

Он передал ей чашку с кофе.

Она отпила один глоток, затем со вздохом наслаждения одобрила:

– Вкус у него такой же хороший, как и запах.

Подняв на Рорка глаза и увидев в его темном пристальном взоре желание, Дария вспыхнула и потупилась. А Рорк, отгоняя от себя соблазн проверить, удастся ли вот так же воспламенить все ее тело, постарался переключиться на более насущные вопросы:

– Как поживает твоя память?

Она слишком ярко все воспроизводит… Как только Дария вспомнила в мельчайших подробностях эротический сон, приснившийся ей перед самым пробуждением, щеки ее вновь залились румянцем.

– Ничего нового об убийствах она мне не подсказала.

– Посмотрим, можем ли мы это поправить. Если ты хочешь.

– Безусловно. – Она готова была на все, только бы разогнать невыносимый туман, все еще окутывавший какую-то часть ее памяти.

– Тогда проведем эксперимент.

– Вот здорово!

Ироничная сухость ее тона заставила Рорка рассмеяться.

– Не надейся, никакой остроты ощущений, ничего похожего на хождение по краю пропасти.

Остроты ощущений ей хватило с избытком вчера вечером, когда она его купала. До того, как он послал ее подальше.

– Боюсь, я и вправду могу превратиться в адреналинового наркомана, – призналась она.

– Очень может быть. Но поверь мне, крошка, склонность к мазохизму – дурная привычка. Ничего такого не будет. Просто Майк прислал сюда художника. Чтобы сделать по твоим описаниям портрет убитого в дельте реки, о котором ты вспомнила.

При одной мысли об этом леденящая струя страха поползла у нее вдоль позвоночника.

– Хорошо. – Ей совсем не хотелось вспоминать ужас, который она испытала, видя, как умирает тот несчастный человек, но у нее не было выбора.

– А потом я увезу тебя из города.

– Куда? В другой безопасный дом?

– Что-то вроде этого. Укромное местечко у речного залива. – Рорк заметил, что последние его слова заставили Дарию окаменеть. – Я туда часто езжу на охоту и рыбалку, – объяснил он. – Там мы будем в безопасности, пока Майк разберется с этим делом, а мы тем временем попытаемся восстановить твою память.

– Ты надеешься, что в том месте мне легче удастся вспомнить лица людей, которые застрелили беднягу?

Его лицо было таким же мрачным, как и ее мысли.

– Да.

Ну что ж, хорошо хотя бы то, что Рорк не юлит, ведь ему наверняка понятно, как страшит ее сама мысль о возвращении к месту ночных кошмаров.

– Я поеду. – Она выдохнула это еле слышным шепотом, в знак полной капитуляции. Да никакого выбора у нее и нет. Внутреннее чутье подсказывало ей, что ответ на все невыясненные вопросы можно найти в темных, таинственных болотах речной дельты.

Рорк знал, что она согласится. Теперь оставалось только надеяться, что его, по общему признанию, опасный план не закончится их гибелью.

Полицейский художник оказался дружелюбным и талантливым. Он терпеливо рисовал наброски до тех пор, пока не составил из отдельных фрагментов эскиз, который более-менее походил на лицо убитого человека, запомнившееся Дарии. Но ее не удовлетворил результат.

– Это может быть кто угодно, – пробормотала она, рассматривая рисунок.

– Вы даже не представляете, насколько полезными бывают такие портреты, – заверил ее художник. – А вы действительно молодец, мисс Шиа. Вот эта татуировка в виде капли слезы, например, подразумевает, что он кого-то убил. Если он отбывал срок, то мы сумеем сравнить его портрет с фотографиями преступников в полицейском архиве.

Лично Дария не считала, что от этого будет какая-то польза. Некоторую надежду вселяла мысль, что Майк О'Мэлли может оказаться действительно хорошим детективом, как это утверждает Рорк.

– Интересно, не относится ли убитый к числу тех, кому я предъявляла обвинение на судебном процессе? – прошептала она.

– Это может быть кто-нибудь из тех, кого ты посадила, – одновременно с нею высказался Рорк.

Они переглянулись, и Дария почувствовала себя согретой первой искренней улыбкой, которой он ее одарил.

– Существуют разные возможности, – согласился художник, опрыскивая рисунок из пульверизатора фиксирующим составом. – Вы могли оказаться свидетелем убийства члена банды. – Он повернулся к Рорку: – Вы собираетесь поддерживать с нами связь?

Рорк кивнул:

– Майк знает, как со мной связаться.

Он проводил художника до дверей, оставив Дарию на кухне. До нее долетали обрывки их тихого разговора, и она гадала, не про нее ли говорят.

– Кейт одно время был местным представителем в ассоциации полицейских, – сообщил Рорк, вернувшись на кухню.

– Да ну? – Понимая, что Рорк не относится к числу людей, склонных к мелочным сплетням, Дария пыталась догадаться, зачем он ей это сказал.

– Забавная история. – Рорк долил себе в чашку свежего кофе, затем протянул кофейник ей. Дария вопросительно взглянула на него. – Выходит, что государственная организация вкладывала деньги в избирательную кампанию твоего жениха.

– В этом нет ничего необычного. Кандидаты всегда стараются заручиться поддержкой местной полиции.

– Возможно. Но здесь было немного по-другому. Часть руководства, даже не стараясь замаскировать свои намерения, внушала людям, что для всех было бы выгодно, если бы сами полицейские распоряжались средствами на предвыборную кампанию.

– Они им угрожали?

– Я не стал бы применять это выражение. – Он отхлебнул кофе, разглядывая ее поверх чашки, чтобы сразу заметить малейшие проявления фальши. Если бы в то роковое утро он обратил больше внимания на поведение и состояние Наташи, она, возможно, осталась бы в живых. – Скорее, я бы определил их методы как лицемерную агитацию за выполнение полицейскими своего гражданского долга. Они, мол, лучше знают, в какого кандидата нужно вкладывать деньги.

– Не могу поверить, чтобы людей убивали из-за отказа давать деньги на проведение кампании.