Чтение онлайн

Первый бой русских танков был страшен. Две танковых бригады, триста гудящих турбинами «Барсов», налетели на вторую бронетанковую бригаду генерала Лекавалье. Бригада готовилась встретить, как значилось в разведывательной сводке, «легкие силы противника» всей своей мощью. Но, вместо ожидаемых колесных бронеавтомобилей, бригаде пришлось встретиться с «восьмидесятыми». При встрече выяснилось, что рекламные проспекты и грамотный пиар – это одно, а реальный танковый бой – это совсем другое. Танк «Леклерк» создавался для противодействия советским танковым ордам, но пока дело шло от чертежей к готовому экземпляру, СССР развалился, и танковые орды исчезли. В итоге французское правительство, напуганное безумной ценой на танк за счет совершенной электроники, резко сократило заказ на машины и приказало их удешевить. Естественно, удешевить решили за счет экономии на бронезащите. Танковых сражений в обозримом будущем не предполагалось, а для борьбы с мелкими диктаторами и террористами важнее казалась совершенная электронная начинка. На горе французов, как, кстати, и немцев, их бронетехника до операции «Гефест» в боях с современным противником не участвовала, поэтому все произошедшее в ближайшие сутки стало для союзников пренеприятной неожиданностью. Вторую бронетанковую бригаду объединенной группировки Евросоюза просто раздавили. После удара по бригаде РСЗО БМ-9А52-4 «Смерч» за нее взялись русские танки и гренадеры. Через несколько часов по дороге, ведущей через Черняхов и Мировку в направлении шоссе Киев – Одесса, потянулись разрозненные группы французов и одиночные танки и бронемашины. Управление было потеряно в первые минуты боя, и бригада распалась на отдельные подразделения, дравшиеся за свою жизнь. Канадский военный корреспондент Фрэнк Лерой, находившийся в этот момент в штабе соседней первой механизированной бригады, написал в своем блоге: «Эти события все сильнее напоминали май 1940 года». Смахнув с пути остатки второй бронетанковой, словно крошки с обеденного стола, танковые и механизированные батальоны устремились к Фастову, в глубокий тыл объединенной группировки Евросоюза.

Чтобы закрыть намечающийся прорыв, фон Рамелов снял войска, сосредоточенные для отражения ложного наступления русских на Кагарлык – Мироновку, и погнал их на север. Колонны танков, БМП, бронетранспортеров и машин обеспечения буквально забили все дороги и проселки в этом небольшом районе. На радость русским ракетным дивизионам, бьющим «Искандерами» из-за Днепра. Затем союзников ждали «Барсы», готовые растерзать своими стодвадцатипятимиллиметровыми орудиями и подставить под ответный огонь свои мощные, бронированные лбы. Повторилось то же, что происходило под Белостоком день назад. Русская броня держала ураганный огонь неприятеля «во фронт». Контратаки союзников захлебнулись в собственной крови и разлитом дизельном топливе. Для стороннего наблюдателя, попади он в полевые госпитали Белой Церкви, Фастова или Радомышля, открылись бы картины сродни «Аду» Данте. Сотни обожженных, стонущих раненых, тут же рядом свалены кучи пластиковых мешков для убитых. Цензоры в камуфляже метались по штабам, отбирая аккредитации у журналистов, чтобы, не дай бог, такое не попало в эфир.

Но русские наметившийся успех развивать не стали, опасаясь за свои фланги и избегая излишних потерь. Первый гвардейский отошел назад километров на двадцать. Напоследок спешенная десантно-штурмовая бригада выбила французский парашютный батальон из Обухова, тем самым укрепив северный фланг. Ближе к ночи стало понятно такое осторожное поведение русских. Им на помощь подошел свежий восьмой армейский корпус генерал-лейтенанта Кабанова, переправившийся через Днепр в районе Черкасс. Противостоящая ему сводная чехословацкая бригада генерала Чекманека, неожиданно для союзников, снялась с позиций и отошла в глубокий тыл.

– Как думаешь, Колосов, дорого это нам обо-шлось? – спросил Волобуев своего начштаба, только что вошедшего в трейлер ПКП.

– Не знаю, товарищ командир! Думаю, не дороже компенсации семьям погибших солдат!

Переправившийся корпус с ходу рванул в образовавшуюся брешь и, преодолев за ночь полсотни километров, столкнулся с одинокой польской бронекавалерийской бригадой, правда, оснащенной «Леопардами». Нанести мощный огневой удар союзникам было нечем, все запасы тактических ракет и высокоточных кассетных боеприпасов были израсходованы днем под Кагарлыком и в ходе уличных боев за Киев.

Наконец-то наступал перелом в боях за Украину. Это особенно чувствовалось здесь, на Правобережье Днепра – великой реки, берега которой щедро омыты густой и терпкой славянской кровью. Русско-украинские войска окрепли в боях и сравнялись, наконец, по численности с группировкой Евросоюза, нанеся ей тяжелейшие потери. Теперь они стремились наступать и гнать противника обратно. В Польше силы войсковой оперативной группы «Север» подошли к Варшаве на расстояние в девяносто километров и готовились к решающему удару. Сложной для славян оставалась обстановка в Крыму, но и там перелом должен был наступить на днях, судя по сообщениям СМИ. Евросоюз постепенно сдувался, как воздушный шар, получивший сквозную пробоину.

Яркое и жгучее солнце огненным апельсином висело над Барселоной. Разморенное от жары местное население сидело по офисам, квартирам или кафе, везде, где в изобилии стояли кондиционеры. И телевизоры. Семьдесят процентов новостей было посвящено событиям на востоке Европы и участию в них испанских военнослужащих. По телеканалам и в Интернете крутили ролики со списками погибших и пропавших без вести. Периодически появлялись физиономии пленных испанских пилотов, дающих интервью украинским и русским телевизионщикам. К вечеру появятся новые списки погибших, кадры с места боев и, наверно, допрос пленного испанского полковника. Но это будет уже вечером. Остальные тридцать процентов от потока информации занимали новости из Венесуэлы, где американцы взяли, наконец, под контроль Каракас.

Человек, сидящий в квартире на проспекте Акасиас, выключил телевизор и направился в ванную. Даже для него, выросшего и жившего в южной стране, полуденная жара была невыносимой. Наполнив ванну прохладной водой и положив под голову свернутое толстое полотенце, человек устроился поудобнее и закрыл глаза. Через полчаса, когда он, освежившись, вылез из ванны и неторопливо оделся, став похожим на множество пожилых европейцев, осаждающих Барселону в поисках отдыха и развлечений, в дверь тихонько постучали. Реакция немолодого человека была молниеносной. Он извлек из прикрепленной к тыльной стороне кухонного стола кожаной кобуры HK Mk23 с глушителем и проворно проследовал в прихожую. Затем, прикрывая корпус стальной дверью, приоткрыл дверь, целя из пистолета в открывающийся проем. Если там враг, то первые пули достанутся ему.

– Не стреляй, Бакир, это я.

В квартиру вошел высокий немолодой мужчина с белой аккуратной бородой, в светлых льняных брюках и цветастой рубахе, с соломенной шляпой на голове и в сандалиях на босу ногу. Этакий Санта-Клаус на отдыхе. Дополняли туристический антураж видеокамера «Sony» на плече и туристическая поясная сумка. Мало кто мог догадаться, что прошедший сейчас в квартиру «Санта-Клаус» – отставной бригадный генерал армии США, советник директора DIA и один из основателей знаменитых «зеленых беретов», легендарный Фред Уильям Берд. Оставив военную службу после косовских событий, Фред подвизался в качестве частного консультанта по общим вопросам в Администрации по борьбе с наркотиками. А спустя пять лет, когда Америка крепко влипла в Афганистане и Ираке, вернулся в Пентагон как частное лицо и с немаленьким гонораром по контракту.

Хозяин квартиры натужно улыбнулся и, пропустив гостя в квартиру, торопливо закрыл дверь. Излишне, как показалось Берду, торопливо. Пистолет при этом он сжимал в левой руке.

– Что, Бакир, все так плохо? – спросил Берд хозяина квартиры.

– Плохо! Но может быть еще хуже. – Бакир Рюшту – действующий полковник турецкой армии и начальник разведывательного отдела первой полевой армии нервно почесал кадык.

– Зачем ты меня вызвал, Бакир? Что случилось? У меня сейчас полно работы, особенно в связи с малышом Уго, за которым охотятся наши парни. Понабрали в разведку ковбоев и сопляков с дипломами правоведов, а нам, старикам, приходится расхлебывать, учить, понимаешь! – и Берд по-стариковски покряхтел.

Бакир знал, что эта старческая немощь так же искусственна, как наряд туриста и видеокамера на плече. Фред был смертельно опасным хищником, всегда готовым к смертельному броску. А маска уставшего туриста – это для обывателей и местных полицейских. Не стареет душой и телом ветеран холодной войны. Они познакомились во время учебы Рюшту в командно-штабном колледже в Форт-Ливенуорт. На спортивной площадке. Американцы играли в свой бейсбол, а турки и иранцы – в футбол, или, на американском жаргоне, «соккер». Слово за слово, так и подружились. Дальше судьба сводила Рюшту и Берда на многочисленных совместных маневрах НАТО, затем в эпизодах Балканской войны девяностых. Они дружили семьями. Старший сын Рюшту – Эмир сейчас учился в США, а супруга и дочь Берда частенько отдыхали в Стамбуле, останавливаясь в доме полковника.

Все изменилось с приходом к власти исламистов. Контакты с традиционными союзниками, типа США и Израиля, стали сворачиваться, на смену им пришли склизкие европейские левые и высокомерные арабы. Бакир так же, как подавляющее большинство турецких военных, считал, что армия – это гарант светского, прогрессивного государства, и она не должна допустить возврата назад, в мир шариата и религиозного мракобесия. Естественно, тут же возникла оппозиционная подпольная организация «Эргеникон» из числа действующих и отставных военных, офицеров разведки, преподавателей университетов и чиновников. Но заговорщики недооценили обилие сторонников исламистов в силовых структурах и размах их деятельности. Сейчас Бакир понимал, что турецкие исламисты – это лишь часть глобальной операции против существующего миропорядка. За которым стоят гораздо более сильные теневые фигуры, дергающие за нитки политиков и международные организации. Их агентура пробралась в «Эргеникон» раньше, чем заговорщики начали действовать. Последовали аресты. Были арестованы десятки членов «Эргеникона», многих из которых посадили под домашний арест под надзор полиции. Следствию активно помогали эксперты и криминалисты, прибывшие в Турцию из Гааги по линии La direction de la sйcuritй totale Евросоюза. Можно было ожидать полного разгрома организации заговорщиков, но в последний момент маховик репрессий остановился и сдал назад. Видимо, в планы тайных кукловодов не входило конфликтовать с турецким военным командованием раньше времени. Понадобилось турецкое пушечное мясо. И они его получили в избытке за европейские и арабские кредиты. Турецкую армию использовали, словно дешевую трабзонскую шлюху, на радость европейским корпорациям и арабским шейхам.