Чтение онлайн

С началом финансового кризиса в 1928 году, который стал перерастать в Великую депрессию мировой капиталистической экономики, обнажился глубокий кризис режима диктатуры коммерческого интереса Веймарской республики. В этих условиях коммунисты и национал-социалисты быстро набирали сторонников и получали возможность прийти к власти через избирательный процесс либерального парламентаризма для последующего революционного уничтожения Веймарской республики посредством легально завоёванной власти. Юнкерские военные круги, в большинстве изначально недовольные Веймарской республикой, сохраняли авторитет только среди деморализованной индустриализацией крестьянской части немецкого населения, - они не имели в стране такой поддержки, чтобы осуществить бонапартистский переворот. Даже попытка такого переворота в обстоятельствах, когда многочисленные рабочие были вовлечены в ожесточённое идеологическое и политическое противоборство, могла перерасти в гражданскую войну с непредсказуемыми последствиями. Волей-неволей они сделали ставку на поддержку национал-социалистов и помогли им победить всех противников, установить авторитарную военно-политическую диктатуру, которая поставила перед страной идеологические цели национал-социалистов по воплощению идеала национального социалистического общества.

Таким образом, только итальянские фашисты и немецкие национал-социалисты повторили опыт идеологического авторитаризма английских индепендентов. Их отличило от индепендентов то, что они воспользовались прошлым историческим опытом осмысления существа буржуазных обществ и изначально строили свои идеологии на лозунге осуществления Национальных революций и выстраивания национальных общественных отношений. Однако само возникновение данных идеологий, приход к власти фашистской и национал-социалистической политических партий, которые возглавили военно-политические режимы подавления коммерческого интереса и осуществления диктатуры промышленного интереса, стали возможными вследствие появления большевистского коммунистического мировоззрения в России и совершённого большевиками революционного захвата власти в октябре 1917 года.

Неизбежность коммунистической Реформации в России в ХХ веке обуславливалась теми же причинами, которые вызывали в XVI веке протестантские Реформации в самых тяжёлых по природно-климатическим условиям частях западной, католической Европы.

Во всей Европе земледельческое освоение начиналось через города, через первоначальное возникновение городов и развитие в них производства железных орудий труда, охоты и военных действий. И в каждой части европейского континента освоение земель под сельскохозяйственное производство оказывалось возможным только на определённом уровне развития городского производства, именно тогда, когда уровень развития городского производства позволял начать такое освоение. Чем тяжелее были природно-климатические условия, тем более высоким должно было стать необходимое для освоения городское производство средств освоения и средств создания благоприятных условий для земледелия и существования человека. Это самодовлеющее требование борьбы за существование в суровом окружающем мире заставляло европейскую расу непрерывно развивать городские производительные силы и естественнонаучное познание. И оно же явилось причиной протестантской Реформации. Ибо католический феодализм, само католическое мировоззрение, защищая лишь отражённое в Библии догматическое, иррациональное мировосприятие и общинное земледелие, каким оно сложилось в тёплом Средиземноморье, угнетали раскрепощение буржуазных производственных интересов, мешали рациональному познанию действительности, изобретению самых совершенных средств производства, не позволяли непрерывно увеличивать производительность труда в городском и земледельческом производстве. Говоря иначе, католическое мировоззрение и папская церковь создавали препятствия для освоения значительных территорий в Средней и Северной полосе Западной Европы и повышения в них уровня жизни.

В России же соответствующие противоречия приобрели гораздо более существенное значение, чем в остальной Европе. Природно-климатические условия наибольшей части страны являлись самыми тяжёлыми на планете, и ни одна цивилизация Древнего мира не смогла подступиться к освоению даже её окраинных территорий. С XVI века Московская Русь расширилась на пространствах северо-восточной Евразии до Тихого океана. Но она унаследовала средневековую византийскую традицию имперской земледельческой цивилизации. Эта византийская православная духовная традиция русского народа и государства способствовала определённому развитию сословного общества и удельно-крепостнического земледелия в средней полосе Восточной Европы, однако не позволяла осуществлять земледельческое освоение и распространение сословных народных отношений на огромных территориях европейского севера, Сибири и Дальнего Востока. Освоение северо-восточной, русской Евразии стало возможным лишь после того, как в Англии развился буржуазный капитализм, произошла Промышленная революция и появилось индустриальное производство на основе угольной энергетики. Неудержимая экспансия по всей планете нескольких переживающих индустриализацию буржуазно-капиталистических держав Западной Европы и Северной Америки принудила царское правительство с 60-х годов XIX века проводить административные реформы, необходимые для внутреннего развития и в России индустриального производства, угольной энергетики. Первые успехи в цивилизационном освоении юга Сибири и Дальнего Востока были связаны именно с началом русской индустриализации, с ростом добычи и использования угля, со строительством Транссибирской железной дороги и появлением вдоль неё городов с промышленными предприятиями по первичной переработке местного сырья. Вокруг данных городов зарождалось товарное земледелие, быстро увеличивалась численность крестьян переселенцев из европейской России. Потребность предельно ускорить индустриализацию, раскрепостить производительность городского и земледельческого труда, саму культуру производства и вызвала глубокий кризис православного мировоззрения, православного сознания русского народа. Выход из этого кризиса был найден Лениным в его учении о мировоззренческом коммунизме. Ленинский большевизм указал выход из кризиса православного мировоззрения русского народа в переходе к индустриальному коммунистическому мировоззрению и коммунистической Реформации народного бытия, народной культуры. Индустриальная коммунистическая Реформация воплощалась в жизнь советским государством и, как протестантская Реформация в католическом мире, вызвала глубочайшие потрясения всего образа жизни русского народа, других народов и народностей, племён Российской империи и остального человечества. Она до основания разрушила всё прежнее бытиё русских и необратимо изменила для них смысл и цели исторического существования.

Для освоения Сибири и Дальнего Востока надо было полностью расшатать и разрушить весь прежний общинный уклад жизни земледельческого русского народа, который сложился и укоренился в средней полосе европейской части России на основе православного мировоззрения и ремесленного городского производства, каким оно было в Московской Руси в семнадцатом столетии. А потом, отталкиваясь от новой культуры городского индустриального производства, начать новое развитие земледелия во всей стране, используя самые совершенные производительные силы, создавая новую культуру земледелия в суровых природно-климатических условиях на основе промышленных производительных сил и кулаческого землепользования. Эта задачу в упрошённом виде первоначально поставил П.Столыпин, но её не удавалось разрешить в условиях царской России. Ибо она подразумевала осуществление ускоренного раскрестьянивания русского бытия и русского средневекового феодального сознания. Такое раскрестьянивание происходило после Великой социалистической революции 1917 года, в эпоху коммунистической Реформации, и оно осуществлялось через всеобщее научно-методологическое образование и всеохватную индустриализацию.

Завершение раскрестьянивания русской деревни и русского сознания обозначилось в 60-70-х годах ХХ века. Его отражением было появление ряда консервативно настроенных русских писателей, которые в отчаянной попытке остановить неизбежное, с болью и художественно выразительно показали гибель русского деревенского образа жизни, русской народной культуры, русской общинной этики и морали. Другим течением гуманитарного мировосприятия в те же 60-е годы стали, так называемые, шестидесятники. Шестидесятники наоборот, выражали настроения горожан, которые заражались идеализируемым западноевропейским и американским буржуазным либерализмом и потребовали окончательного разрыва с земледельческими народно-патриотическими пережитками, с традициями феодально-бюрократического регламентирования и патернализма советской власти. Среда тех, кто приобретал склонность к либеральным настроениям и заражался ими, возникала в пятидесятые годы. Тогда в России появилось и стало быстро возрастать в численности второе поколение горожан, чьи родители массово перемещались из деревни в города ещё в первые пятилетки. Это поколение теряло непосредственную связь с народно-патриотической культурой индустриального пролетариата, которой жили их родители. Поскольку такая культура жёстко навязывалась сверху коммунистическим режимом советского государства с помощью продолжающих перемещаться на городское производство крестьян, и советский режим диктатуры пролетариата не позволял возникать буржуазно-капиталистическому образу жизни и соответствующему городскому сознанию. Постольку в советской России отсутствовали условия для внутреннего становления русской городской культуры, городского философского, идеологического и политического сознания, среди второго поколения русских горожан возрастал интерес к западной буржуазной культуре, которая оказывалась ближе их уму и чувствам, понятнее, очаровывала их и манила.

Научно-методологическое коммунистическое мировоззрение к этому времени полностью вытеснило у русских горожан православное мировоззрение. Однако само индустриальное коммунистическое мировоззрение у второго, а особенно у третьего поколения русских горожан вызывало растущее разочарование, оказывалось чуждым их настроениям. Получилось так, что эти поколения теряли связь с традицией православного мировоззрения и отчуждались от коммунистического мировоззрения в обстоятельствах, когда советская власть не позволяла зарождаться и развиваться интеллектуальным поискам приемлемых им представлений о мире, соответствующей их интересам социальной философии и политической экономии. Под воздействием разрастающейся мировоззренческой пустоты, в их сознании полностью распадались традиции русских народно-патриотических общественных отношений, православной и коммунистической общественной этики и морали. Буржуазный либерализм преобразовывался в их представлениях в идеализируемый потребительский либерализм, поощряющий асоциальный, аморальный паразитический индивидуализм, разрыв связи с русским историческим государственным и общественным бытиём как таковым.

Завершение раскрестьянивания русской деревни совпало с истощением запасов дешёвого по доступу и добыче сырья для энергетики и индустриального производства и началом мировой информационно-технологической революции в промышленном производстве. В России стал обостряться вопрос о необходимости перехода от средневекового экстенсивного развития к передовому интенсивному развитию, от индустриального производства к постиндустриальному производству. Без перехода к интенсивному развитию нельзя было преодолеть тенденцию падения темпов роста производства, поддерживать большие государственные военно-технические и научно-исследовательские расходы, вызванные ужесточением «холодной войны» с США, и повышать уровень жизни, отвечающий новым запросам и настроениям горожан. Однако для перехода к интенсивному развитию надо было осуществить резкое повышение социальной и профессиональной культуры труда всех участников производственных отношений, начать вытеснение малопроизводительного труда пролетариата из производственных отношений. К осуществлению такой задачи нельзя было приступить без отказа от коммунистического индустриального мировоззрения и принципа «диктатуры пролетариата», на котором создавался Советский Союз и мировой советский военно-политический блок.

К 80-м годам затягивать необходимые политические реформы, к которым созрела Россия внутри СССР, стало больше невозможно. Соответствующие реформы начали осуществляться Горбачёвым, избранным весной 1984 года генеральным секретарём ЦК КПСС, и были названы им Перестройкой. Горбачёвская Перестройка второй половины 80-х годов виделась самому Горбачёву и его сторонниками в КПСС средством постепенного, руководимого русской партократией эволюционного перехода Советского Союза к социал-демократическому городскому парламентаризму и основанному на представительном политическом самоуправлении интенсивному развитию. Но она во всей полноте обнажила проблему кризиса государственного и общественного сознания русских образованных горожан и отсутствия разработок нового, не православного и не коммунистического идеала русского общества. При разрешённых информационных и рыночных свободах в России стали быстро набирать влияние сторонники потребительского либерализма. Они хаотически выхватывали примеры высоких потребительских запросов во Франции, в Германии, в Швеции, в Британии, в США, превращали эти примеры в паразитические мифы, внося дополнительную сумятицу в русские умы, призывая к революционному свержению коммунистического режима власти, к снятию препятствий для рыночной спекуляции и приватизации собственности. Распад русского общественного сознания и традиции феодально-бюрократического регламентирования государственных отношений под воздействием наступательной либеральной пропаганды ускорялся и, в конечном итоге перерос во всеохватное и беспримерное крушение советского государства. Так в России разразилась и победила буржуазно-демократическая революция.

Русская буржуазно-демократическая революция началась в 1989 году и закономерно привела к установлению в 1993 году либерального режима диктатуры коммерческого космополитизма, к снятию всех препятствий для быстрого обогащения через воровскую приватизацию и торгово-финансовую спекуляцию. А отказ правительства этого режима от всех своих долговых обязательств в августе 1998 года быстро перерос в глубокий экономический, финансовый и политический кризис. В обстоятельствах подобного кризиса во Франции 1999 года был совершён возглавленный генералом Бонапартом переворот, после чего стал складываться бонапартистский режим. В России же такого развития событий не произошло. Не произошло в первую очередь потому, что завершение раскрестьянивания и глубокий мировоззренческий надлом русского государствообразующего этноса вызвали деморализацию армии, неуклонный упадок народно-патриотического сознания среди молодых и средних поколений. В это время особенно очевидным стало то, что народно-патриотические настроения неприятия либерального режима объединяли только старшие поколения русских горожан. Поскольку выразители данных настроений оказались в большинстве в обеих палатах законодательной власти, постольку это привело к временной и неполной политической победе народно-патриотические силы, в том числе коммунистов. Но их правительство, правительство Примакова, оказалось контрреволюционным, не способным даже поставить вопрос о политике жёсткого перехода к диктатуре промышленного интереса, к развитию промышленного капитализм. Оно лишь предприняло попытки защитить интересы участников производственных отношений, остановить спекулятивный беспредел, разграбление бывшей государственной собственности и финансов. Меньше, чем через год, это правительство было политически разогнано олигархами и тесно связанными с ними правительственными бюрократами, которых объединила тревога потерять наворованные собственность и капиталы. Так были созданы условия для избрания председателем правительства, а затем и президентом страны деятельного администратора В.Путина.

Во главе с Путиным олигархи и правительственные бюрократы принялись осуществлять ползучий конституционный переворот, выстраивать чиновно-полицейскую диктатуру выразителей крупных коммерческих интересов. Они воспользовались учреждениями текущего управления, которые создавались с 1993 года для обслуживания и защиты либерального коммерческого космополитизма и условий для воровской приватизации. Эти учреждения воссоздавались на основе традиций феодально-бюрократического имперского управления в Российской империи и Советском Союзе, призванных защищать господствующее положение правящих сословий и определённых социальных слоёв. Оправдание же в их необходимости делалось режимом при помощи смеси православного мировоззрения, некоторых символических достижений советского государства и определённой народно-патриотической демагогии, цинично признаваемой либералами полезной для влияния на настроения населения. Чтобы укреплять чиновно-полицейские учреждения власти и делать их способными на наращивание феодально-бюрократического регламентирования, осуществляющим исполнительную власть кругам пришлось усиливать патриотическую составляющую пропаганды за счёт оттеснения в тень либеральной составляющей и шире использовать православное мировоззрение. Таким путём удалось остановить хаотическую борьбу за передел собственности, закрепить сложившееся разделение населения по отношению к собственности и перейти к наращиванию спекулятивной коммерческой эксплуатации собственности, превратить наращивание коммерческой эксплуатации страны, её не занятого в коммерческих спекуляциях населения в главное средство дальнейшего роста коммерческих корпоративных и частных капиталов.