Чтение онлайн

Опасаясь наткнуться на лешего, вискаса, кабана или на звонаря, я хотел выйти скорее куда-нибудь из леса. Осмотревшись вокруг, я не нашёл тропинок и решил пойти на запад. Пока солнце ещё не было в зените, то я определил примерное направление и пошёл. Из головы не выходила мысль о том, что Лена всё знала, но не говорила нам. Почему она так поступила? Но тут же бросил все эти размышления в пропасть, выругался и увеличил темп ходьбы. Сейчас меня должно волновать только то, что делать дальше, куда идти, чем заняться? В Новожиневск возвращаться желания не было, так же, как и в любой город оружейников или броненосцев. Из нейтральных городов был ещё Завинск, но до него будет трудно добраться, ведь он был далеко на западе и от Мёртвых Холмов туда два дня пути.

Из мыслей меня вырвал звон, где-то в кронах деревьев. Он был тихим, словно кто-то задел крохотный колокольчик наверху. Я выругался, прекрасно понимая кто это и чего стоит ожидать. Судя по звуку, звонарь был молод, ведь взрослые особи звенят куда громче. Используя мощь своих лап, небольшие крылья, которые служили для планирования по воздуху, а не для продолжительных полётов, а также острые когти, звонари перепрыгивали с дерева на дерево, а если расстояние было слишком большое, то они раскрывали ненадолго свои крылья, и плавно перелетали. Таким образом они старались ввести в заблуждение свою жертву, заставляя её крутиться в поисках. Звонарь был всего с метр ростом, имел вытянутую мордочку, с двумя десятками острых зубов, способными впиться в жертву мёртвой хваткой, острыми мохнатыми ушами, а его тело было покрыто тонким слоем шерсти, которая менялась, в зависимости от времени года и цвета деревьев того района, где он обитал. Его лапы были длинные, и составляли примерно половину его роста, что внешне его делало очень странным, но позволяло ему легко держаться на любом дереве и перемещаться по нему с завидной ловкостью. Звонари чаще всего нападали ночью, так как во тьме найти его почти нереально и тогда он представлял серьёзную угрозу. А в дневное время он рисковал быть замеченным и убитым. Их глаза "впивались" в жертву и непрерывно следили за ней, даже во время полётов и перемещений. Звон они создавали глоткой, и не дожидаясь реакции жертвы, меняли позицию. Для меня сейчас он был не очень опасен, ведь я знал, что даже старый WB-91 легко остановит его. А стрелять надо только в момент прыжка на тебя, желательно при этом сделать резкое движение в сторону, чтобы уйти с линии атаки. Я замедлил шаг, и вслушивался в звон, раздававшийся каждый раз с разных сторон, параллельно снимая с предохранителя WBшку и взводя его. Выжидая нужный момент, я сконцентрировался, но когда понял, что звонарь вот-вот приготовиться к прыжку, так как звон стал чаще, то было уже поздно. Я задержался всего на доли секунды, разворачиваясь вправо, откуда был последний звон, и вскинув оружие — дал очередь по летящему на меня силуэту, но было поздно, и звонарь вцепился своими длинными лапами мне в левое плечо, а сам пытался дотянутся до лица. Держа его на расстоянии и не теряя время зря, я упёр ствол в его тело, и вдавил спусковой крючок. Он дико завыл от боли и умер, но его когти до сих пор впивались в меня. Тогда я отбросил ППшку, и правой рукой стал поочерёдно вытаскивать все семь пальцев его лапы из левого плеча. После — бросил труп звонаря на землю. Я сильно выругался от боли и стал искать что-нибудь из медикаментов в своём рюкзаке. Но не найдя ничего, кроме воды, я третий десяток раз проклял Лену, и обильно полил рану водой, замотав её своей разорванной футболкой. Риск инфекции был велик, а наряду с этим я остался почти без воды. Такое положение вынуждало бежать в любой населённый пункт, дабы найти помощь. Поэтому быстро собрав вещи, и повесив WB-91 на шею, двинулся дальше на запад.

Я бежал со всех сил, стараясь не бросать темпа. Плечо начинало болеть, но я даже не хотел смотреть что там. Тогда меня начал пробирать страх того, что инфекция может свалить меня без сил уже к следующему утру. Теперь я уже стал жалеть, что Бориса нет рядом, но выбор сделан, и дороги назад нет. Я бежал изо всех сил и максимальный отдых, который я себе позволял — это перейти ненадолго на шаг, после чего снова бежал. Ближе к вечеру я смог вырваться из леса, и оказался у крутого склона, с которого была видна старая, разбитая дорога. А все дороги ведут в города или хотя бы поселения. Я гнал прочь мысли о том, что я не знаю эту дорогу, и возможно она ведёт лишь в руины, где нет людей и не найти помощи. Размышлять времени не было, так как меня уже чувствовал жар и сонливость, и я, выбрав направление, побежал налево. Когда уже начало темнеть, то я увидел небольшое строение. Это был старый магазин возле заправки. До него было метров триста, а дальше за ним были очередные руины. Я сделал последний рывок, и добравшись до магазина, забежал внутрь, держа дрожащей рукой WB-91. Магазин был пуст во всех смыслах. Я зашёл в комнату, которая когда-то служила складом, и бросив рюкзак на пол, подпёр входную дверь обломком стеллажа. Такая защита была сомнительной и скорее-всего совершенно не выдержала бы усилия. Я лёг головой на рюкзак и мгновенно провалился в сон.

Открыв глаза, я увидел пред собой существ, что стояли и смотрели на меня. Они были настолько высокими, что, стоя в комнате, им пришлось наклонять головы, чтобы не упираться ими в потолок. В их овальных головах, словно две пропасти, выделялись глаза. Три твари стояли предо мной и словно беседовали между собой о чём-то, но я не видел их рта и не мог понять, что происходит. Потом средний кивал, словно преподаватель, выслушивающий правильные ответы, а затем вытянув длинные руки взял меня за ногу, и потащил в пространство, что открылось за их спинами. Я попытался схватить оружие, но не дотянулся, а когда он меня протаскивал между двумя другими существами, то я увидел, как они следят за мной, словно я какая-то их игрушка. После того, как меня затащили в неизвестное пространство, то я почувствовал сильный порыв ветра на своём лице, а вскоре увидел с высока город, на который я летел с неба. Ветер воровал мой крик, и я не мог издать ни звука. Потом я резко вздрогнул.

Вскочив резко в панике, я понял, что это был сон. Самочувствие подсказывало, что я всё же подхватил инфекцию. Решившись осмотреть рану, я аккуратно снял повязку. Увиденное меня совершенно не радовало. Раны опухли, и гноились. Я повторно полил их остатками воды, оставляя себе пару глотков, и замотал самой чистой частью футболки. Аппетита не было, и я, допив литровую бутылку воды, положил её обратно в рюкзак. При попытке встать я чуть не упал из-за сильного головокружения. У меня явно была повышенная температура и я прекрасно понимал, что в таком состоянии я ни на что не способен. Единственным шансом выжить — это найти помощь. Выйдя из магазина, я встал, чтобы осмотреться и не перепутать направление. На улице уже был ясный день, а дорога была вся покрыта лужами. Я собрался с силами и пошёл к разрушенному городу. Бежать сил не было, поэтому я медленно ковылял в сторону разбитых многоэтажек. Добравшись до первой из них, я повесил ППшку так, чтобы было удобно схватить даже одной рукой. И шёл вдоль домов по пустым улицам. Пройдя довольно глубоко в город, я так никого и не встретил. Сев на ступени подъезда, я открыл рюкзак и достал одну консервную банку с свининой, и вскрыв её, попытался съесть. Меня хватило лишь на половину, но я понимал, что если не есть, то грохнусь без сил через пару метров, и сдохну по средь дороги. После того, как я вылизал до чиста всю банку, я кинул её обратно в рюкзак, и пошёл дальше. Так я шёл до вечера, и достигнув конца города, сел по среди дороги, уверенный, что тут и помру. Потом, кинув рюкзак под голову, стал наблюдать за закатом, лёжа на боку. Так я и провалился в очередной бредовый сон.

Проснулся по средь ночи от холода, и перебравшись в соседний дом, сел на окне второго этажа, и открыв вторую банку, но уже с говядиной, съел её целиком. Жажда дала о себе знать. Я решил не тратить время и попробовать идти ночью. Но спустившись на первый этаж, стоя на лестнице внутри подъезда, я увидел трёх собак, идущих возле дома напротив. Я взял в руки WB-91 и готовился в случае чего стрелять. Одна из них меня заметила и повернулась, начала рычать и медленно идти на меня. Остальные две делали тоже самое, но расходясь немного в стороны. Не дожидаясь рывка, я пустил пару пуль в собаку по центру, и она мёртвой упала на асфальт. Услышав выстрелы, остальные рванули на меня. Одна попробовала забежать через центральный вход, и была тут же расстреляна, а вторая запрыгнула в окно первого этажа, что было слева от меня. Услышав цокот когтей по бетону, я сразу перевёл прицел на выход, откуда встретил огнём последнюю собаку. Первый магазин был пуст, и перезарядив оружие, я бросил его в рюкзак. Так как псы действовали крайне неосторожно, можно было предположить, что они были очень голодны. Задерживаться здесь я не хотел, поэтому собрав все свои силы, пошёл дальше.

Каждый метр давался все сложнее и сложнее. Медленно начинался рассвет, и я заворожённо смотрел на свою тень, что растянулась по дороге, и просто перебирал ногами. Это длилось до тех пор, пока я не упёрся в "Т" образный перекрёсток. Теперь встал вопрос куда идти. Я повернул направо и пошёл дальше. Теряя силы и надежду, я шёл в этом направлении уже час, а может и два или это были и пятнадцать минут. Я терял ощущение реальности. На меня нахлынула ярость от осознания беспомощности и трудности ситуации, и я побежал из последних сил. Я бежал так, словно за мной гналась стая собак. Оставшись совсем без сил, я не останавливался и бежал дальше, до тех пор, пока не выбежал к очередной развилке дорог. Выйдя на центр, я закричал во всё горло, и упал на колени. У меня не было сил даже рыдать. Я упал на спину. Спокойно смотрел в небо, осознавая, что вот так и закончится моя жизнь. Потом истерически рассмеялся, ведь всю жизнь думал, что умру в бою или от старости. Но не так. От инфекции, подхваченной от мелкого звонаря, лёжа по среди дороги, страдая от жажды и голода. В этот момент меня посетила мысль о суициде. Ведь куда проще нажать на спусковой крючок и вынести свои мозги из черепной коробки, оставив все страдания, болезни, переживания и чувства на куске раскалённого от солнца асфальта. Я потянулся к рукояти старого и бесполезного WB-91. Обхватив её, я поднёс ствол к виску, и погружаясь в последние мысли, плавно давил на спусковой крючок, до тех пор, пока не услышал удар бойка в холостую. Осечка. Хорошо, выбросил патрон из патронника и загнал туда новый. Ещё одна осечка. Я залился хохотом от мысли о том, какой же я неудачник, что даже застрелиться не могу. Я бросил ППшку в сторону и уже просто лежал, глядя на солнце. В таком положении я и потерял сознание.

Мы стояли на крыше дома. Целого дома. Внизу ходили люди и ездили машины. Линии электропередач тянулись от дома к дому, образуя словно целую паутину. Мы стояли на тридцатом этаже, а может и выше. Существо, что было вдвое выше меня, смотрело в глаза, словно пыталось что-то донести. При свете солнца я смог разглядеть его лучше. Оно было чёрным, словно состояло из тьмы. При этом на чуть светлом лице две прорези, что должны были быть глазами, уходили словно вглубь их тела и создавалось ощущение, что глубина глаз значительно больше, чем они сами. Глядя в них, ты словно смотрел в бесконечную тьму, которой нет конца. Его руки свисали от плеч почти до колен. Оно нагнулось ко мне, чтобы заглянуть словно в саму душу, а потом указало рукой на горизонт, вытянув такой же длинный указательный палец, на конце которого был острый коготь. В этот момент в его чёрных глазах мелькнула красная вспышка, вместе с которой на горизонте в небо устремился синий столб света, от которого до боли резало в глазах.

Я очнулся, пристёгнутый к кровати в какой-то комнате, похожей на палату в больнице. Раны были зашиты, но до сих пор болели. Жутко хотелось пить и есть, а вокруг никого не было. Голова раскалывалась, и я не мог так дальше лежать, прикованный к кровати.

— Есть тут кто-нибудь? — попытался позвать я на помощь.

В коридоре за дверью послышались шаги. В кабинет зашёл мужчина в белом халате, с планшеткой в руках и карандашом в кармане. Он был высокий и с острыми чертами лица. Взглянув на меня из-под очков, он начал спрашивать.

— Что вы помните о себе? — спросил он, готовясь делать пометки в планшете.

— Последнее, что я помню — это как лежал на перекрёстке в ожидании смерти.

— Куда вы направлялись? — продолжил он, после того как записал мой ответ.

— Куда-нибудь за помощью. Я получил ранение от звонаря, а медикаментов у меня не было, вот и стал искать людей, но в течении двух суток так никого и не нашёл, — закончил я, стараясь не делать паузы из-за боли в плечах.

— Ещё некоторое время раны будут вас беспокоить, однако самое страшное позади. Мы нашли вас на перекрёстке без сознания. По нашим оценкам, вы там пролежали всю ночь. Сейчас вы находитесь на базе Света Науки и проходите безвозмездное лечение. Буквально через пять минут к вам зайдёт сопровождающий. Покинуть нас вы сможете только спустя двое суток, когда ваше состояние можно будет считать стабильным, — говорил он, параллельно записывая всё в планшет.

— Можно воды хоть?

— В столовой, а пока ждите сопровождающего.

Такому исходу я был рад. Я расслабился, глядя в окно, которое было занавешено плотными шторами. Напрягало только то, что я снова скован, но это временно. Через пару минут ко мне зашёл мужчина, с пистолетом на поясе, и отстегнув захваты на руках и ногах, освободил меня. Только сейчас я обратил внимание, что на мне надет серый костюм для пациентов. На полу стояли кеды моего размера.

— Где воды можно попить? — спросил я у охранника, надевая кеды.