Чтение онлайн

При этом новые члены Евросоюза отдаются на растерзание бизнесу более развитых старых членов, который скупает экономики «на корню» и закрывает недостаточно конкурентоспособные производства. Результат — колоссальная безработица, как в Польше (снизившаяся в результате эмиграции официально с 21 до 17 %, неофициально с 27 до 22 %), или перенапряжение государственных финансов, как в Венгрии.

Политическая конкуренция ведется не за правую или левую политику, но исключительно за право осуществлять заведомо невыгодную для этих стран политику Евросоюза. Результат — рост антиевропейских настроений и национализма, наглядно видный не только в Польше и Венгрии, но и в Болгарии, где националистическая партия заняла уверенное второе место (важная задача России — не допустить антироссийской переориентации национализма).

Между новыми и старыми членами Евросоюза постепенно растет напряжение, эффективно используемое США. Ключевую роль в этом играет Польша — «одновременно 25-й член ЕС и 51-й штат США», которая становится подлинным ключом к Евросоюзу и должна использоваться Россией в этом качестве.

Недопустимо пренебрегать ей или использовать ее как объект для эмоциональных срывов, будь то внутрироссийские или российско-германские. Польша — кадык Евросоюза, за который его необходимо держать.

Задача российской внешней политики заключается в том, чтобы перестать страдать от этих и многих других недостатков Европейского Союза и начать использовать их в своих целях.

Цель — наращивание экономических связей с развитыми странами Евросоюза, в первую очередь прорывом на его внутренний рынок продукции с высокой добавленной стоимостью и заимствованием технологий, в первую очередь управления (в основном у Великобритании). Необходимо добиваться «размягчения» Евросоюза по отношению к российскому проникновению, обеспечивая максимально широкое заимствование его деловой и обыденной культуры.

В то же время Евросоюз следует отучать от многолетней привычки к менторству, использованию давления на Россию по гуманитарным вопросам для достижения коммерческих целей, хамскому навязыванию ей своих интересов в качестве истины в конечной инстанции (например, Договора к Энергетической хартии) и рассматриванию внутреннего рынка России как своего естественного и неотъемлемого достояния.

России следует добиваться максимального перенесения центра тяжести отношений Россия-ЕС на механизмы Россия — государства-члены ЕС и Россия — Совет ЕС, всячески ограничивая взаимодействие с Комиссией ЕС. Переговоры с ней должны вестись лишь по тем вопросам, по которым она обладает исключительными полномочиями. Преимущественный диалог с государствами-членами и межгосударственными институтами ЕС придаст дополнительный импульс выгодной РФ децентрализации Евросоюза, ограничения полномочий Еврокомиссии и ее превращении в своего рода «секретариат» Евросоюза. Это же будет содействовать эволюции Евросоюза к нормальной конфигурации, при которой основными правами обладают крупные экономически развитые «старые» члены Евросоюза, а влияние незначительных по своим масштабам и экономическому потенциалу и новых членов Евросоюза (последние настроены наиболее антироссийски и имеют минимальный опыт ответственности) будет ограничено до уровня, соответствующего их способности и компетентности.

Следует отказаться от ряда обязательств, принятых Россией на переговорах с Евросоюзом о присоединении России к ВТО (по росту внутренних цен на газ, сельскому хозяйству, фитосанитарному контролю и т. д.) под политическим давлением ради завершения этих переговоров «в срок». Следует жестко пресекать попытки ЕС использовать присоединение России в ВТО для вымогательства уступок по иным аспектам отношений (энергетика, транссибирские перелеты, Договор к Энергетической хартии и т. д.), в том числе уже после заключения соглашения о присоединении. России надо воспользоваться заявлением Евросоюза о намерении отозвать свое согласие на присоединение России к ВТО и отложить переговоры о присоединении до активизации модернизации российской экономики, отложив на это же время выполнение российских обязательств.

Необходимо разрушить сложившийся в Лахти единый антироссийский фронт европейских энергоимпортеров и научиться использовать либерализацию европейских рынков энергоносителей для повышения цен на них.

Сознавая неизбежность краха Евросоюза в сегодняшнем виде, необходимо всемерно наращивать связи с новыми его членами для использования их в качестве каналов для политического и экономического проникновения в наиболее развитые его страны и закрепления в них.

В отношении Восточной Европы следует взять курс на интенсификацию экономического сотрудничества в обмен на уступку российскому бизнесу, а по возможности, и государству значимых активов. Поддерживая националистические силы, следует отрывать Восточную Европу от Евросоюза, убеждать ее, что рынок для ее продукции есть только в России, и тем самым привязывать к себе на выгодной для России основе.

Идеальные предпосылки для утверждения этой политики дают переговоры о новом Соглашении о партнерстве и сотрудничестве (СПС). При их ведении надо всемерно разъяснять представителям Запада, что именно нежелание Евросоюза заключать СПС в разумные сроки (то есть до выборов нового президента России) является основным формальным обоснованием позиции сторонников сохранения Путина на третий срок и тем самым подрывает демократию в России.

Хотя во внешней политике Россия исповедует вполне европейские ценности, между ней и Евросоюзом есть по крайней мере одна принципиальная, ценностная разница.

Россия — и российское общество, и даже российское руководство, при всех его недостатках, — во внешней политике признаёт существование других точек зрения и не считает, что все в мире должны реализовывать исключительно ее интересы.

Россия признает существование инакомыслия во внешней политике, а вот цивилизованный Евросоюз категорически не допускает его, воспринимает инакомыслие исключительно болезненно — практически как угрозу — и стремится подавить и уничтожить его. Конечно, это не касается сильных стран — таких, как Китай; однако тех, кого Евросоюз считает слабыми, как Россию, это касается в полной мере. Любая точка зрения на международные отношения, отличная от европейской, объявляется в лучшем случае «мифом», а как правило — «пережитком советского империализма».

Что далеко ходить — возьмите меня: в России я являюсь довольно последовательным оппозиционером, а СМИ некоторых членов Евросоюза просто потому, что я пытаюсь сформулировать российские национальные интересы, объявляют меня буквально «идеологом Кремля»!

В настоящее время Евросоюз исповедует американский подход: считая себя носителем единственных и истинных ценностей, он полагает это достаточным основанием для того, чтобы требовать от всех других нерассуждающего и полного подчинения.

Позвольте прояснить несколько базовых, фундаментальных вопросов.

Прежде всего отношения Евросоюза и Запада в целом с Россией омрачаются естественным культурным шоком, который испытывает Запад. Почти 20 лет Россия не имела никаких своих интересов — и к этому все привыкли. На Западе — не только в Европе, но и в США — выросло целое поколение политиков, считающих, что между Евросоюзом и Китаем лежит в политическом плане пустое место, дающее энергоносители, трудолюбивых квалифицированных эмигрантов и считающее своим предназначением исполнять любые прихоти представителей Запада и, в частности, Евросоюза.