Чтение онлайн

В статье его: «соперничество России и Англии в Средней Азии» встречаются, например, такие прелести: «изучая историю завоеваний России на азиятском материке… мы видим, что всегда и везде вторжению предшествует одна и та же политика интриг и козней, сеяние семян раздора, подкуп, приманка, при помощи самых неблаговидных средств». Под подкупами Вамбери разумеет подарки, а под неблаговидными средствами — щедрое угощение водкой. «Завязав сначала торговые сношения с туземцами, русские пользуются какою-нибудь пустейшею ссорою, чтобы создать из нее casus belli т. е. повод к войне; где нельзя ни к чему придраться, там они подкапывают почву посредством эмиссаров, стараются сманить князьков подарками, или отуманить их щедрым угощением водкой и тем втянуть в безвыходный очарованный круг». Даже смешно читать!

Пусть читатель представит себе только, что мы подготовляем так бухарского эмира и коканского хана, спаиваем с кругу Якуб-бека и наконец Богдыхана!

Нашу политику Вамбери характеризует следующим образом: русские всегда приноравливаются к тому, с кем имеют дело: с китайцами они и сами китайцы, с татарами — татары; в борьбе они действуют как тигры: подкрадываются ползком, трусливо пресмыкаются в прах, пока не дождутся благоприятной минуты, тогда они делают роковой прыжок; их сладкоречивые эмиссары усыпляют всякое опасение, всякое подозрение в своей жертве: они ласкают ее, спаивают с кругу, опутывают своими сетями до тех пор, пока всякое сопротивление будет невозможно

Когда в Англии считалось унизительным вступать в прямые сношения с каким-нибудь бухарским эмиром и это предоставлялось ост-индскому генерал-губернатору, — в России, напротив, сам государь, в сношениях с средне-азиятскими ханами, скромно называл себя «невским ханом».

Такие азиятские приемы составляют верх хитрости и «приносят гораздо более пользы, чем прямодушие и справедливость, искони отличающая образ действий англичан».

Здесь что ни слово, то ложь. Против кого это нам нужно бы было прибегать к таким иезуитским средствам? Против Бухары и Кокана? — Да ведь это смешно! Наконец когда это наш Государь величался «невским ханом»? ужь не перед теми ли ханами, которым дают титул «высокостепенства», как купцам?

Вся Азия знает мощного монарха, властителя многих царств и народов и знает, что этого монарха зовут: Ак-Падша т. е. Белый Царь. Даже Китай знает это название, но так как белый цвет у китайцев траурный, а самый торжественный, богдыханский, — это желтый, то в сношениях своих с нами, китайцы, в знак особого уважения к великому русскому Государю, величают его желтым царем. Никогда, никто из азиятцев, кроме Вамбери, не смел и помыслить умалить значение нашего Государя. Этого не допускает самая простая вежливость, самый обыденный этикет, а в том и другом азиятцы далеко опередили Вамбери.

Что касается до характеристики английской политики, то читая всю предъидущую тираду против России, именно и кажется, что здесь, в сущности, дело идет не о России, а об Англии и что Вамбери подпускает ей каверзу. Ни прямодушием, ни справедливостью англичан упрекнуть нельзя: в них они не повинны! Вспомним их разбои в Индии, вспомним бомбардирование Копенгагена, вспомним отравление китайцев опиумом…

В другом месте, Вамбери характеризует русских такими словами: «на всем громадном протяжении, занимаемом русскою азиятскою границей, мы повсюду видим, что русские, и по образованию, и по нравственным качествами, стоят гораздо ниже азиятцев. В русском, как в северном жителе, пожалуй, и больше энергии, чем в чистокровном азиятце, но его не опрятность, его, близко подходящая к идолопоклонству, религия, его рабский характер, грубое невежество, неотесанные приемы, — все это ставит его гораздо ниже, сравнительно с проницательным азиятцем. Один образованный таджик в Бухаре говорил мне с презрением о необразованности русских».

Надобно, впрочем, напомнить читателю, что Вамбери уже достаточно уличен многими европейскими путешественниками в том, что его путешествие в Среднюю Азию, чистый вымысел.

Надергать из разных источников и чужих путешествий свою коллекцию не трудно, а подцветить побасенками в восточном вкусе, при знании языков, — еще легче. Дерзость и нахальство, которыми даже похвалился, в одном месте, наш мадьяр, довершат остальное и публике преподносится интересное путешествие!

Мне, лично, удалось проверить в Самарканде две вещи, уличающие Вамбери в том, что он их не видел и, следовательно, в Самарканде не был: во-первых, он уверяет, будто в эмировском дворце роль трона играет большой синий камень, а на самом деле это великолепный монолит чистейшего белого цвета! Вамбери попался впросак, благодаря названию кук-таш, которое перевел: синим камнем, но по узбекски кук значит также небо и потому вернее было бы выражение «кук-таш» перевести: небесный камень, что и дает разгадку того почтения, с каким туземцы к нему относятся.

Рядом с этим троном, в стене, вделан был небольшой овальный черный камень с надписью. Вамбери уверял, будто это чугунная плитка, а надпись на ней куфическая. С первого же взгляда я убедился, что это почерк насх, но высеченный неискуссною рукою, и сверх того без точек, так что я мог разобрать только несколько слов. Это заставило меня срисовать надпись, которую без особого затруднения, прочли в Петербурге г. Поуфал — лектор арабского языка и барон Тизенгаузен, секретарь археологической коммиссии.

Как же мог Вамбери смешать насх с куфическими письменами? А еще профессор!

Кроме всего этого, на карте, приложенной к путешествию, нарисована между реками Сыром и Зеравшаном какая-то Кизил- Дарья. Всякий мальчик в Самарканде сказал бы Вамбери, что в степи есть «Кизил-кум», т. е. красный песок, и нет ни капли «Кизил-Дарьи», т. е. красной реки. Очевидно, что Вамбери лжет самым бессовестным образом. У всех участников Самаркандской экспедиции 1868 года явилась тогда страсть уличать Вамбери и каждый непременно что-нибудь находил. Я не привожу остальных улик, так как оне принадлежат не мне, и к тому же это вовсе не входит в программу моего труда.

И так воображаемый таджик, виденный профессором Вамбери во сне, презирает русских за их невежественность. Оба эти господина (и таджик и мадьяр) решили, что татарину не в чем поучиться у русского.

Против этого таджика — или все равно — против мадьяра Вамбери, который конечно не далеко ушел от своего таджика — мы выставим авторитет старого Али, султана дико-каменных киргиз.

Вот, что говорил он на одной аудиенции: «я правлю своим народом, как велит Падишах. Дерево, пока не попадет к столяру — остается простым чурбаном. Мы, с нашим народом — дерево, а русский пристав — столяр. Если бы не он, по воле Падишаха, то мы остались бы чурбанами.»

Авторитет этого султана имеет то преимущество, что наш киргиз есть лицо действительно существующее, а не вымышленное, как таджик Вамбери, и еще то, что киргиз Али никогда не был шарлатаном, как мадьяр Вамбери. Как только последняя надежда Австро-Венгерской империи пала под ударами объединенной Германии, австрийские газеты понизили тон но отношению к России, и Вамбери заговорил уже чуть не с подобострастием. Мы слышали даже, что он, стороною, — предлагал уже свои услуги той самой России, которую до сих пор ругал на чем свет стоит! На вопрос: зачем же он так бранится, если просится в русскую службу? он дал известный уже читателю ответ: «из за куска хлеба»…

Двуличный и вероломный гунн, готовый продать и свой голос, и всего себя тому, кто больше даст, — ненадежный слуга для России.

Для полноты картины нам остается теперь привести только мнения американцев.

По разным причинам мы были вправе ожидать от них сравнительно более спокойной и беспристрастной оценки нашей деятельности в Средней Азии. Но кто не знает, что кроме искренего желания быть справедливым — надобно еще и уменье делать правильные выводы из виденного и слышанного? — Турист, знакомящийся с краем, так сказать, на лету, мимоходом, должен, волей-неволей, отвести главное место в своих рассказах — не тому, что он видел, а тому, что слышал или вычитал. Для того же, чтобы из этого материала можно было извлечь какие-нибудь общие выводы, нужна, конечно, не одна только грамотность, но и некоторая подготовка, некоторое уменье обращаться с данными, группировав их и т. п. Без этого все рассуждения туриста будут только набором слов — и то важное преимущество, что он сам все видел, сводится к нулю.