Чтение онлайн

Царствование Николая II оставило неприкосновенными порядки, установившиеся к 1894 г. Внутренние социальные противоречия обострились. Избирательные права казачества, не слишком широкие при выборах в 1-ю и 2-ю Думу, урезаны законом 3 июня 1907 г. Ни войсковой круг, ни земство не возрождены к жизни. Донские депутаты всех четырех дум отчетливо и ясно поставили пред правительством вопросы о войсковой земле, о самоуправлении и о казачьей службе. Но проведенный ими в 1912 г. через Государственную думу законопроект о донском земстве, несмотря на то, что он был написан применительно к реакционному положению 1890 г., отвергнут Государственным советом. Совещательное собрание представителей от станиц (1909), созванное для дачи отзыва по частичному вопросу, касавшемуся войсковой земли, более не созывалось.

Февральский переворот 1917 г. сделал Дон автономной провинцией Российской республики с казачьим войсковым кругом и выборным (после 194-летнего перерыва) атаманом. Вслед за переворотом 25 октября (7 ноября) 1917 г. в Петрограде донской атаман Каледин провозгласил принятие войсковым правительством на себя всей полноты власти. Войсковой круг 3-го созыва 4 декабря 1917 г. провозгласил Дон «автономной провинцией», но уже через 6 дней вынужден был присвоить войсковому правительству «всю полноту исполнительной государственной власти в области».

10 декабря 1917 г. Дон стал, несмотря на оговорки, самостоятельным государством. Попытка создания власти на началах равномерного в ней участия войскового и не войскового населения («паритет») не удалась. Совет же народных комиссаров отнесся к Дону как к мятежной провинции.

12 февраля 1918 г. государственная власть Дона перестала существовать. Метрополия снова овладела колонией, на этот раз под красным знаменем Российской Социалистической Федеративной Советской Республики. Донской Военно-революционный комитет (боевая организация большевиков-коммунистов) объявил выборы по четырехступенчатой системе: 1) в хуторские Советы; 2) оттуда в станичные (волостные); 3) затем в окружные и, наконец, 4) в областной съезд Советов, собравшийся в Ростове-на-Дону 3 апреля 1918 г. Более назначенный, нежели избранный, съезд провозгласил Дон – Донской Советской Республикой, во главе которой должен был стоять избираемый съездом Донской Центральный исполнительный комитет и, при нем, Донской Совет народных комиссаров. Эта организация осталась на бумаге, так как в 20-х числах апреля противобольшевистские части заняли и Новочеркасск, и Ростов.

28 апреля (11 мая) 1918 г. собрание представителей донских войсковых частей, изгнавших большевиков, провозгласило себя «Кругом спасения Дона». 3 (16) мая круг принял на себя «всю полноту верховной власти», создавши, таким образом, и фактически, и юридически, новое государство, под именем: «Всевеликое Войско Донское». В тот же день избран был и атаман П.Н. Краснов. 4 (17) мая круг утвердил «Основные законы Всевеликого Войска Донского». Эта суверенная республика просуществовала до февраля 1920 г., когда ее государственные органы (атаман, правительство и круг) вынуждены были, из-за наступления советских войск, покинуть пределы Дона. Конституция 4 мая 1918 г. была заменена более демократическими «Основными Законами Всевеликого Войска Донского», 15 (28) сентября 1918 г. принятыми казачьим войсковым кругом 4-го созыва, под председательством В.А. Харламова. 6 (19) февраля 1919 г. на место Краснова атаманом избран А.П. Богаевский. Организации Донского государственного народного представительства от всего населения осуществить не удалось.

В конце 1917 г. сделана была попытка создания Юго-Восточного Союза (из автономных провинций Дона, Кубани и Терека и национально-территориальных организаций народов Северного Кавказа). Эта конфедерация стала уже создавать союзные исполнительные органы, но не осуществилась вследствие победы большевизма. Председателем Союза был Харламов.

В июне 1919 г. создана была «Конференция для создания союза государственных образований Юга России» (так называемая «Южнорусская конференция»). 15 (28) июня 1919 г. представители Дона, Кубани и Терека подписали союзный договор, но не было создано ни федеративного, ни конфедеративного союзного органа. Идея федерации Дона, Кубани и Терека, Азербайджана, Грузии, Армении и областей, занятых Добровольческой армией, не осуществилась. Совещание конференции с представителями главнокомандующего вооруженными силами на Юге России генерала Деникина (сентябрь— декабрь 1919 г.) признало, в принципе, необходимость единой южнорусской власти, автономию Дона, Кубани и Терека и занялось детальной разработкой пределов автономии краевой власти.

Новой попыткой объединить власть на Юго-Востоке было создание конфедерации Дона, Кубани и Терека, с союзным законодательным органом, в форме верховного круга Дона, Кубани и Терека, который просуществовал с 4 (14) января 1920 г. до конца февраля того же года. Круг этот не уничтожил существования Донского и Терского кругов и Кубанской рады. Результатом соглашения верховного круга с генералом Деникиным было образование «Южнорусского правительства» с Н.М. Мельниковым во главе, подавшим в отставку по прибытии в Крым (март 1920 г.).

Эвакуированный окончательно в феврале 1920 г. Дон стал провинцией РСФСР, в которой введена была система советских учреждений. Почти половина территории прирезана была к новым, образованным по соседству, советским губерниям.

Таковы были политические судьбы вольной колонии, созданной в половине XVI в. вольным казачеством. Грядущее переустройство России снова поставит на очередь вопрос о месте Донского края в составе Российского государства, о правах донского казачества. Подробный очерк развития государственного и административного права на Дону, в связи с историей политических движений в пределах края, является и своевременным, и настоятельно необходимым.

Казачество, как мы его себе представляем, ведет свое начало с XV в. Причин его возникновения было несколько: это были причины политические, социально-экономические и, наконец, просто политико-экономические. Вольные казаки были членами вольных же общин, сложившихся вне пределов Московского и Польско-Литовского государств и разросшихся до пределов небольших государств, гражданами вольных республиканских колоний Юга и Юго-Востока. Указавши на отличие вольного казачества от служилого, жившего в пределах государства, мы будем в дальнейшем говорить исключительно о вольном казачестве, о гражданах Донской колонии, упоминая лишь мимоходом о других казачьих демократиях [2] .

Политически возникновение казачества и республиканских колоний Юго-Востока, то есть великорусских казачьих республик, можно объяснить следующим образом. Великая федерация русских земель, объединившихся под верховенством великих князей Киевских, была разрушена вторжением и двухвековым владычеством татар. На долю великих князей Московских выпало осуществление великой национальной задачи – собрать снова русские земли под властью на этот раз не только номинального, но и фактического вождя. К половине XVI в. Москва закончила эту задачу по отношению к великорусским землям. Новое государство сложилось в унитарное царство с самодержавным царем во главе (1546). Лишились своего политического существования и стали провинциями царства не только прежние княжества (последним – великое княжество Рязанское, в 1520 г.), но и торгово-промышленные республики Новгорода (1478), Вятки (1489), Пскова (1509). Ведя тяжкую борьбу с внешними врагами, московская государственная власть все более принимала форму военной диктатуры. Старинное начало народоправства в его примитивной форме уступало место абсолютизму. Было бы наивно сказать, что казачьи демократические колонии основались вне пределов Московского царства, как поселение сознательных граждан, в частности новгородцев, покинувших родину во имя республиканских идеалов [3] . Но можно утверждать, что русский народ, свободно организовавшийся вдали от московской власти, естественно, создал свои колонии на основе традиционного народоправства. Можно допустить, что, после разгрома Новгорода Иоанном IV в 1561 г., некоторое, хотя и весьма незначительное, количество беглецов из этого бывшего республиканского центра достигло низовьев Дона и растворилось в донском казачестве.

Политические причины не имели особого значения в создании новых колоний. Гораздо большее значение имели причины социальные, общественные. Во имя интересов государственной обороны московское правительство щедро раздавало черные и дворцовые земли с тяглым их населением служилым помещикам и вотчинникам. «Неизбежным последствием возникновения привилегированных земельных хозяйств был переход крестьян от податного самоуправления и хозяйственной самостоятельности в землевладельческую опеку и в зависимость от господского хозяйства». Лишенные права самостоятельного владения и пользования своею землею, тяглые люди стали искать себе новых земель на окраинах, по преимуществу южных. Желая удержать крестьян, помещики и монастыри прибегали к экономическому закабалению крестьянства. Земледельческий труд все более становился источником закабаления свободного работника. Тяглое население бросало государево тягло, боярский двор и господскую пашню, «брело розно», уходило за пределы государства, унося с собою чувство вражды к тому государственному строю, который постепенно лишал его земли и свободы. Тысячи людей покидали насиженные места и уходили на «украины» Московского государства и за его пределы [4] .

Закрепощение труда и личности крестьянина в Московской Руси было одной из главных причин создания вольного казачества и постоянного пополнения его рядов «новоприходцами», «сошедшими на Дон».

Наконец, нельзя не указать еще на одну причину создания казачества, не отмеченную еще историками, причину, так сказать, политико-экономическую. XVI в. был периодом окончательного перехода большей части Московской Руси к занятию земледелием. За исключением самых северных и южных границ земледелие одержало победу над другими отраслями народного производства. В писцовых книгах эпохи пашенные угодья далеко перевешивали собою землю, назначенную для других хозяйственных целей. Бобровые же гоны, бортные ухожья, соляные варницы и даже рыбные ловли отступали все далее на север и юг [5] . Далеко не все хотели менять труд охотника на труд земледельца. Эти люди уходили в нетронутые и неиспользованные еще места ловить рыбу в реках Юго-Востока, бить дикого зверя в лесах Восточной России и на обширной равнине Дикого поля, тянувшегося от Днепра и за Волгу. Быть может, вкус к освоению даровых сил природы обострялся под влиянием того, что земледельческий труд на Руси все более становился средством закабаления экономического, социального и политического.