Чтение онлайн

Удивившись вместимости вагонов второго класса, капитан уточнил у собеседников этот момент. Выяснил, что в купе вагонов второго класса не два места, а четыре. Соответственно, в вагон помещаются двадцать четыре пассажира, при необходимости навешиваются боковые полки в проходах, вроде нашего плацкарта. Таких вагонов в поезде только два, оставшиеся три вагона третьего класса, по-нашему общие вагоны. Три ряда полок в купе, обязательные две боковые полки в проходе и билеты без места. Как в переполненных вагонах едут люди неделями, непонятно. Но бедняки народ находчивый и упорный, скандалы в вагонах крайне редки, учитывая отсутствие спиртного.

Так вот, вторая категория путешественников на Дальний Восток — это, как заметил сыщик, иностранцы со всей Европы. Наполеоновские войны здорово напугали европейцев не только повсеместным разорением и насилием. Мало того, что почти все здоровые мужчины мобилизованы в армию Бонапарта, так и работы в разорённых странах не осталось. Вернее, работы много, да платить некому, всё изъяли французы и воевавшие против них австрийцы. А то, что не выгребли войска, добрали мытари, которые собирали налоги исключительно в сопровождении армейских команд.

Говорят, ещё десять-пятнадцать лет назад на Дальний Восток в поездах ехали сотни европейцев, даже в третьем классе, лишь бы убраться живыми из Европы. Сейчас их стало меньше, но ручеёк не пересыхает. В каждом поезде европейцы есть обязательно. Знающие люди говорят, их в Беловодье не селят, в основном в Австралию везут, там истинный парадиз. Весь континент принадлежит барону Беловодья. Говорят, восемь городов уже построены. Аборигены во время последней войны с англичанами усмирены, да и осталось их немного, живут себе в лесах, как жили. Никто их не трогает, а они к белым людям не выходят. Вот барон Беловодья Австралию своей вотчиной сделал, и там, кстати, вдова барона Андрея Быстрова живёт с младшими детьми.

Однако ни царских чиновников, ни иностранных торговцев, в эту вотчину не пускают. Если кто из иностранцев там поселится, становится невыездным, впрочем, и русские там тоже невыездные. Так простые работяги и в Европе никуда не ездили, даже в соседние города. Лишь бы заработок хороший был, да дом свой. А уж этим баронство обеспечивает всех. Тем более, в Австралии этой, говорят, зимой даже снега не бывает. Чем не жизнь? А урожаи там три раза в год снимают, да зерном по всей Африке торгуют.

И третья категория переселенцев на Дальний Восток, как успел выяснить капитан, это наши русские крестьяне и работяги. Конечно, крепостные, конечно, беглые, но ещё с прошлого века граф Желкевский добился у императора Павла особого статуса для поездов на Дальний Восток. Почти как для казаков, у которых с Дона выдачи нет. Так и в поездах запрещено появляться полиции, запрещено арестовывать пассажиров при наличии билета. В отместку ни один полицейский не поможет проводникам при ограблении поезда, будет смотреть, молчать и улыбаться. Потому на коротких остановках далеко не все пассажиры выходят на перрон. Многие до Иркутска и Белого Камня едут в вагоне безвылазно, почти как дворянские девицы. Продукты им товарищи закупают, а на улицу те выходят в редкие ночные стоянки, да от вагонов далеко не отлучаются, на всякий случай.

Ко второму гудку на отправление все путники уже сидели в купе и продолжали спокойную беседу, зацепившись языками. Курейщиков направился в своё купе вздремнуть после обеда, оперативник ушёл к себе — проверить оружие. Внутренний голос уже дважды намекнул на опасность впереди, а своему внутреннему голосу сыщик привык доверять. Слишком часто он выходил сухим из опасных передряг, чтобы это было случайностью. Другие оперативники получали ранения, переломы, а у Никиты за десять лет службы ни единой царапины. Он не был суеверным, но верил в возможности человека предвидеть опасность. Верь-не верь, а результат налицо, ни единой царапины за десять лет.

За эти годы Никита научился точно определять, когда внутренний голос о чём-то предупреждает. И отличал это от боевого мандража, который обычно трясёт перед задержанием опасного вооружённого преступника. Так и сейчас, впереди была опасность, к которой сыщик предпочёл встретить во всеоружии. Так и есть, после стоянки высокие холмы Предуралья перешли в настоящие горы. Старые и низкие, но горы, между которыми упорно полз паровозик. Скорость движения постепенно упала до десяти километров в час, на глаз. Может и до скорости пешехода, по горам определить было сложно, телеграфных столбов по-прежнему вдоль дороги не было. Сыщик не поленился, сходил к проводнику, чтобы уточнить момент существования телеграфа вообще.

— Не знаю о чём Вы говорите, господин пассажир, — искренне удивился проводник.

— Ну, Вы же говорите по телефону с паровозом и начальником поезда? — попытался более внятно разъяснить свой вопрос оперативник. — Ваши слова идут по проводу далеко. А если я захочу из Петербурга поговорить, допустим с Царским Селом, тогда что?

— Так там междугородняя связь давно проложена, но она дорогая и не со всеми городами. — Пожал плечами проводник, считая это естественным.

— А если надо срочно депешу из Петербурга в Екатеринбург отправить, как поступают? — продолжал гнуть свою линию капитан, которого уже заинтересовала такая нелепица. Телефон есть, а телеграфа нет?

— Тут два способа: отправить на нашем поезде или нарочным на конях с подменой на конных станциях. Хотя нет, до Екатеринбурга ни один гонец не выдержит, поезд быстрее доберётся, — невозмутимо ответил мужчина.

— То есть, у Петербурга нет быстрой связи с Владивостоком? — продолжал настырничать Никита, чувствуя какую-то недоговорённость в словах проводника.

— Я не знаю. Ходили слухи, что у графа Желкевского есть способ быстрой связи с Беловодьем. То ли голуби почтовые, то ли ещё что. Но никто ничего не знает точно, даже государственные чиновники. Где уж нам об этом знать? — Проводник развёл руками, показывая, что всё рассказал.

— Спасибо, — сыщик вернулся в своё купе и принялся строить планы, бездумно глядя в окно. «Итак, задача номер один, добраться до Беловодья и встретиться с бароном Василием. Выяснить правду об его отце, в крайнем случае признаться, кто мы и откуда. Там и осядем при возможности, Юра точно найдёт работу того же преподавателя. Думаю, никто лучше его здесь в вычислительных машинах не разбирается. Может, удастся и примитивный компьютер собрать лет через — надцать. А я могу по специальности работать или ещё кем, найдусь, не страшно».

Поезд почти остановился на крутом подъёме, медленно заползая на очередной перевал. В это время раздался стук открываемой боковой двери вагона. Благо здесь была только одна такая дверь. Сыщик метнулся в коридор, где увидел давно ожидаемую картину. В вагон на медленном ходу лезли явные бандиты, с ножами и дубинками в руках. Трое уже забрались в вагон, прижав проводника к стене тамбура. Было слышно, как снаружи их понукают подельники, тоже желающие попасть внутрь. Судя по речи — башкиры. Хотя первые трое выглядели вполне по-европейски. Попытка ограбления, вполне привычная ситуация для опытного оперативника.

Никита сделал пару шагов в направлении бандитов, ближнего ударил не жалея сил рукояткой револьвера по голове. Третьего бандита, всё ещё поднимавшегося по ступенькам в вагон толкнул ногой в живот, да так, что он завалился от неожиданности назад и выпал наружу спиной вперёд. Судя по шуму, сбил пару своих подельников. Второй бандит очухался от неожиданности и попытался ткнуть ножом в живот сыщику. Применять классические приёмы в узком тамбуре было неудобно, поэтому оперативник просто отшагнул в сторону, отбил руку с ножом наружу. Затем, пользуясь некоторой заторможенностью бандита, засадил ему рукояткой револьвера по челюсти, не жалея сил.