Чтение онлайн

Его мастерская выпускала по два паровых двигателя в месяц, планируя расшириться с наступлением лета. Паровые двигатели работали во всех наших мастерских. Они приводили в действие две пилорамы, завалившие горожан дешёвыми досками. Два десятка токарных и сверлильных станков, три пресса, тоже работали от паровых приводов. К весне ждали спуска на воду три огромных парохода, двухвинтовые, с двумя паровыми машинами. Водоизмещением по четыреста тонн каждый. На этих пароходах я собирался добираться в Санкт-Петербург, по всем расчётам угля они несли с избытком, дозаправка не понадобится. Модели Ползунова, доработанные Сормовым, оказались очень экономными при достаточной мощности. Все пароходы получили вооружение из пяти орудий, два по бортам, одно на корме. Жаль, снарядов мы смогли уместить лишь по три десятка на каждую пушку. Зато расчёты за зиму великолепно натренировались в стрельбе из этих орудий с использованием прицелов, переданных Никитой. Ради дела мы даже расстреляли три трофейных китайских кораблика, убедившись в эффективности фугасных снарядов.

Для трофейных европейских судов, названных «Альфа», «Бета» и, совершенно точно, «Гамма», к весне отремонтированных до полной неузнаваемости, мы удлинили стволы орудий, добившись рассеивания при выстреле фугасным снарядом, в тридцать метров на километр. Учитывая, что прицельная дальность стрельбы не превышала двух с половиной километров, точность боя нас устраивала. Вряд ли мы будем стрелять за километр в маленькие лодочки, а в военные корабли попадем. Тем более, что проведённые испытания показали достаточную пробивную способность наших снарядов. На дальних дистанциях, когда скорость снаряда падала, взрыватель срабатывал сразу после удара снаряда о препятствие.

Очень, доложу я вам, интересный эффект получался, при ударе о борт корабля. У первой мишени взрывом разорвало весь борт. Ну, это была китайская лоханка, так, что мы не удивились. Однако, решили следующую мишень обшить в четыре слоя досками, общая толщина обшивки составила 70 сантиметров. Даже на мой взгляд старого химика, такую защиту фугас мог не пробить. Лишь Палыч ухмылялся, слушая мои сомнения, и, он оказался прав. Почти метровый слой древесины фугас разорвал в огромную дыру до двух метров диаметром. На расстоянии до пятисот метров, при неплохой начальной скорости, взрыватель фугаса срабатывал уже внутри, после того, как снаряд пробивал борт. В таких случаях крупные мишени оставались на плаву, но все внутренние переборки и верхняя палуба вылетали на раз. Трудно сказать, что страшнее для тех, кто находится на вражеском судне, но, для взятия на абордаж, нам выгоднее второй вариант, когда и судно не тонет, и, сопротивляться особо некому.

Вообще, с оружием мы, на мой взгляд, немного переборщили, напугавшись осеннего сражения. За зиму пленные китайцы окружили город четырьмя батареями по пять орудий и шесть миномётов. На батареях подготовили бухты изолированного провода для быстрого минирования окрестностей. Взрывчатка хранилась отдельно, в специально оборудованных складах, вдали от жилья. Увеличивая производство боеприпасов, мы наварили столько целлюлозы, что пришлось излишки пустить на производство бумаги. Пока она уходила на технические нужды и тетради для учеников, но, я уже заказал по рации Никите небольшую типографию. Будем рекламировать наш образ жизни и продукцию печатным словом. Под это дело я даже нанял себе учителя маньчжурского диалекта и корейского языка, усаживая рядом с собой сына. Васе шёл четвёртый год, Пушкин в его возрасте писал стихи по-французски. Насиловать ребёнка стихами я не собирался, но, знание китайского и корейского языков ему будет полезно.

Так вот, пушки мы устанавливали в обязательном порядке на все наши паровые суда. Усилили оборону крепостей, доведя их артиллерию до восьми орудий и десяти миномётов, с запасом выстрелов сотню на ствол. Увлёкшись, мы изготовили двадцать три пушки и восемь миномётов лишних, пришлось уложить их на склад, до лучших времён. А оружейники занялись экспериментами по созданию нарезных стволов, большего калибра, с противооткатными устройствами. Пока мы не отработаем эти технологии, в производстве пушек я видел лишь неоправданные расходы. У нас и так самый мощный на Дальнем Востоке военный флот, шесть пароходов с пятью орудиями каждый, два паровых катера с одной пушкой, не считая трёх парусных кораблей и трёх же шлюпов. Только содержание их, обучение и оплата работы персонала съедали огромные деньги.

К маю 1777 года большая часть денег, вырученных осенью в южном Китае, была мною успешно освоена. Надо сказать, десятки тысяч рублей потратили не зря, грех жаловаться. Кроме выпуска оружия, по которому мы смело могли считать себя самой милитаризованной страной Азии, ещё бы солдат к этому оружию, за зиму сделали очень много. Я, честное слово, ещё десять лет назад не поверил бы, что силами пары тысяч мужчин можно поднять такие стройки. Во-первых, промышленность удваивала производство каждые два месяца. Оружейный заказ Чан Кая мы давно выполнили, с учётом зимних трофеев, даже перевыполнили. Выпуск ножей, наконечников стрел, лопат, борон и плугов, топоров и пил, прочей житейской мелочи, несмотря на огромный рост объёмов, разбирали прямо с завода.

После разгрома китайской армии аборигены осмелели и потянулись закупать нашу продукцию, от них не отставали и переселенцы. Крестьяне готовились к посевной, вогулы закупали оружие круглый год, горожане, при наличии неплохих заработков на заводах, собирались строить и расширять своё хозяйство. Я как-то посчитал по одной улице, из сорока домов расширяли свои владения различными пристроями, сараями, конюшнями и тому подобное, тридцать три хозяина. Так, что вырученные осенью деньги здорово оживили деловую активность горожан. Но, к весне я стал побаиваться истощения кошелька, слишком затратные работы мы финансировали, деньги, на которые я рассчитывал продержаться пару лет, подозрительно быстро таяли. Конечно, ещё двадцать тысяч рублей и сто килограммов лян серебром лежали в моих закромах. Ещё центнер золота в сундуках и полтысячи собольих шкурок, не считая прочей меховой рухляди, были отобраны для подарков императрице.

Хотя официально никаких налогов мы не брали с жителей Владивостока, в городскую казну понемногу стекались денежные ручейки, пока тонкие и неуверенные. Кроме платы Вани Махова за аренду судов и пленных китайцев, поступали платежи за пленников от нескольких крестьянских хозяйств и двух десятков городских частников. Большинство же китайцев работали за гроши, фактически на меня — на угольном разрезе, добыче руды, городском хозяйстве. В консервное производство я их не пускал, там трудились женщины, Махов лишь обеспечивал консервный завод морепродуктами. Именно консервированную рыбу и крабов я надеялся привезти в Петербург, удивить избалованных вельмож не только самим фактом консервирования, но и невиданными продуктами, вроде кальмаров и крабов. Едва мы пережили зиму и убедились, что призрак голода отступил, мы тут же ввели заградительные пошлины на торговлю любыми привозными продуктами, кроме тех, что выловили в море наши рыбаки или вырастили русские крестьяне. Причём, пошлины были нехилые, в сто процентов стоимости товара.

Учитывая, что русскими считались православные, дауры начали креститься целыми селениями. После записи в церковную книгу, где по моей просьбе указывалось и российское подданство, крещёные дауры бойко везли на рынок свои продукты. А вырученные средства полностью оставались во Владивостоке, в уплату за наши товары, пока исключительно хозяйственные. Но, окружающие аборигены только в этом и нуждались, помню по книгам Николая Задорнова, до середины девятнадцатого века железо в Приамурье будет крайне редким товаром и очень востребованным. Да, многие инородцы опасались креститься, предпочитая выплачивать пошлину, те же рыбаки с озера Ханка, поставлявшие нам даже живых пресноводных креветок. Тунгусы, дючеры, айны, и прочие малые народы, тоже не спешили с крещением, продавали нам добытую дичь и рыбу, выплачивая пошлину. Из таких небольших, но, постоянных источников доходов и формировалась городская казна.

Я не сомневался в быстром экономическом росте города. Мы снова проходили те же самые ступени развития, как в Таракановке, но, с бОльшим размахом и результатом. Наши ружейные мастерские вышли на прежний, Прикамский уровень производства, в двести ружей за месяц. Это одноствольных ружей только двести, к ним надо добавить полсотни помповиков и сотню двустволок. С января начали производство револьверов, пока в пределах сорока штук в месяц. Палыч хотел вооружить револьверами каждого взрослого мужчину в городе, пожелавшего иметь оружие. Как раз на продаже ружей и патронов мы учились зарабатывать серебро и во Владике, продавая их только за деньги и только русским, в смысле, крещёным. У башкир давно были свои «Луши» или помповики.

Весной, в конце мая, за ружьями и патронами приехали три шлюпа из Охотска. Сорок шесть купцов и охотников за мехом морской выдры, раздразнённые рассказами казаков Ерофея Подковы, спешили купить ружья. Серебро оказалось не у всех, пришлось им расплачиваться мехами, причём по нашим расценкам. Так, взамен ста рублей серебром, стоимости ружья, мы брали десять шкурок соболя или пять «скальпов» того же калана. Худо-бедно, торговля пошла, к сожалению, в основном на пушнину. Откуда у охотников из тайги будут серебряные рубли? Но, ради обладания ружьём, охотники не жалели десятка и больше собольих мехов. А меня всё больше волновала необходимость поиска новых торговых партнёров в Юго-Восточной Азии. Туда, едва растаял лёд в бухте, собирался отплыть и я, по договорённости с Чан Каем. Заказ контрабандистов ждал своего отправления в портовом складе.