Чтение онлайн

На правом его берегу передовые подразделения российских войск сразу натолкнулись на чеченские укрепрайоны, и даже в скупых сводках Минобороны сообщалось о вооруженных столкновениях, повлекших за собой потери в армии. Говорилось, что «обстановка продолжает оставаться сложной, а на западном направлении боевики создают глубоко эшелонированную оборону». Укреплялись также восточная часть Терского хребта и рубеж Грозный-Аргун-Гудермес. 27–28 октября по всей линии фронта от Бамута до Зандака велся одновременно шквальный огонь из сотен стволов системы «Град» и орудий большого калибра. Интенсивно работала авиация, совершая за сутки более 100 вылетов.

В итоге Гудермес был взят в полукольца с севера и востока, причем к нему вышли передовые отряды десантников и морской пехоты, особо отличившиеся в ходе прошлой кампании. Однако на этот раз проявлять свои боевые качества им не пришлось, чему, безусловно, можно было бы радоваться, если бы не одно обстоятельство. А именно: то, что Гудермес сдался без боя, было следствием вновь обозначившейся сомнительной тактики переговоров, все отрицательные последствия которой армия вполне вкусила еще в 1995–1996 годы. Генерал Владимир Шаманов в своем интервью газете «Завтра» так рассказывает об этом:

«Силы вверенной мне Западной группировки заняли район [1332] , захватили часть Терского хребта и с опорой на него вышли к северо-западной окраине Грозного. Теперь силами Восточной группировки нужно было занимать Гудермесский район.

— Но вместо этого начались переговоры?

— Да, начались какие-то непонятные переговоры с боевиками. Гудермесский район держат братья Ямадаевы. Это наиболее одиозные фигуры. Они контролируют нефтяные и денежные потоки, у них свои отряды боевиков, естественно, разоружаться они и не думали. Одним словом, начала применяться какая-то непонятная тактика ведения переговоров, каких-то соглашательств и мирных уступок».

Делалось это, подчеркивает Шаманов, под благовидными предлогами: минимизировать жертвы среди мирного населения, внушить доверие и т. д. и т. п., но приводило к утрате всех добытых тяжелыми жертвами армий результатов. Опыт прошлой войны уже показал это, и тяжелая ситуация, сложившаяся в Чечне на конец 2000 года, по мнению Шаманова, также является итогом аналогичных уступок. Замечу, что и невозможность, в этой тяжелой ситуации, возвращения в республику многочисленных беженцев также может быть отнесена на счет того же сомнительного миролюбия. Ибо переговоры переговорам рознь. И если, вступая во многие «замиренные» переговорами чеченские села, федералы почти не встречали там мужчин молодого и среднего возраста, то уже одно это не могло не настораживать. Как и то, что сразу же после падения Гудермеса Шамиль Басаев, по достоверным данным, отправился за пределы Чечни для закупки оружия и вербовки наемников. Очевидно, боевики имели не столь уж миролюбивые планы, и надежды генерала Манилова, что теперь отпала необходимость штурма чеченской столицы и город «можно взять с помощью местных жителей, как это произошло в Гудермесе», были, увы, совершенно безосновательны.

А оправданы ли были надежды страны на то, что с приходом Путина одуряющие, запутанные и замешанные на крови игры-интриги Кремля на Северном Кавказе сменит пусть жесткая, но ясная и целенаправленная политика? Как видно из интервью Шаманова, не все было столь ясно уже и в самом начале второго этапа контртеррористической операции, если воспользоваться официальным наименованием происходившего в Чечне. Однако тогда, охотно давая интервью и в прессе, и по телевидению, генерал не говорил об этом. А ведь на следующий же день после заявления Путина о переходе ко второму этапу контртеррористической операции произошло событие, как бы сфокусировавшее в себе едва ли не все странности обеих чеченских войн — и первой, минувшей, и второй, начинающейся. 21 октября на центральном рынке Грозного прогремел взрыв, в результате которого погибли несколько десятков человек. Агентство Франс-Пресс заявило о бомбардировке рынка российской авиацией, Си-Эн-Эн — о взрыве подложенной на рынке бомбы. Из Грозного заявили, что федералы выпустили 5 ракет класса «земля-земля».

«Российские военные — и Минобороны, и Главный штаб ВВС, и пресс-центр Объединенной группировки на Северном Кавказе — в один голос опровергли факт нанесения ударов, заявив, что эта дезинформация запускаемая чеченскими спецслужбами, призвана отвлечь общественное внимание от действительных замыслов террористов» [1333] . Одновременно федералы подтвердили, что в четверг в районе грозненской биржи, где велись торговля и раздача оружия, действительно была проведена «невойсковая операция без применения авиации и артиллерии», однако жертв среди мирного населения не было. Предложенная версия сразу же вызвала возражения экспертов нечеткостью формулировки: ибо если операция была невойсковой, то, судя по всему, она могла быть разведывательно-диверсионной, однако «такие действия предполагают участие военных, будь то служащие Минобороны, МВД, будь то сотрудники спецслужб».

Однако ФСБ также отвергла свою причастность к взрыву [1334] в центре Грозного, а ее сотрудники выдвинули версию о самопроизвольном подрыве боеприпасов.

Генерал Шаманов, тогда же выступив в эфире, косвенно намекнул на какие-то действия высоких инстанций, и тем дело и кончилось. Та условная ясность, которая отличала операцию до 21 октября, конечно, была утрачена, и взрыв в Грозном теперь с полным основанием можно считать предвестием нового вторжения параполитики в политику России на Кавказе. Нарастающее ее вмешательство теперь, два года спустя, грозит обесценить все усилия армии, тогда стоически продолжившей выполнение поставленной перед ней задач.

Первым по-настоящему серьезным испытанием для нее стали бои под Аргуном. Здесь, на подступах к городу, а затем на его окраинах они уже были контактными и показали, что, несмотря на заявления военных об уничтоженных многочисленных складах с оружием и боеприпасами, боевики ни в чем не стеснены. Среди них, как показывали радиоперехваты, было много арабов, хотя есть и другое объяснение преобладания арабской речи: чеченскую было легче расшифровать с помощью сотрудничающего с армией местного населения. Говорить же о квалифицированных переводчиках с арабского в нашей армии сегодня не приходится. По официальным данным, при взятии Аргуна погибли 4 военнослужащих, по неофициальным — многократно больше. Однако самое тяжелое было впереди.

Уже на подступах к Грозному произошел сбой, о котором только сейчас поведал Шаманов. По причинам, которых генерал не объясняет, город не был своевременно охвачен с востока и юга, «поэтому в восточной части Чечни произошло обволакивание наших войск противником». «Абсолютно бесконтрольными», по словам командующего Западной группировкой, остались в этой части населенные пункты, что привело к растеканию и растворению в них немалой части боевиков. А тем временем Грозный готовился к обороне. По приказу Аслана Масхадова столица с пригородами была поделена на четыре сектора обороны общим размером примерно 40 х 40 км. Командование восточным сектором было поручено Шамилю Басаеву, Юго-западным — Руслану Гелаеву, Центральным — Магомеду Хамбиеву, Старопромысловским — Бислану Бакуеву. Численность боевиков в городе, согласно Шаманову, составляла от 5 до 9 тысяч [1335] , а в рядах их были отмечены афганские моджахеды из движения «Талибан», албанцы, арабы.

Операция не обещала быть легкой, однако тогда мало у кого вызывало сомнение то, что кольцо окружения вокруг Грозного сомкнется, а пути сообщений между столицей и базами в горах будут перекрыты. Однако этого-то и не произошло: на протяжении всей операции, по многочисленным свидетельствам, выход из Грозного на юг оставался не полностью закрытым, а коридорами, представляемыми для выхода гражданского населения на территорию Дагестана, Ингушетии, Северной Осетии и Ставропольского края, пользовались не только мирные жители.

Кроме того, произошла «cшибка» планов российского командования. По одному из них [1336] , предполагался полный охват противника и «полноценное наступление по классике». По-другому, который и был первоначально взят за основу, роль армии была минимизирована, а упор сделан на специальной операции силами внутренних войск и ОМОНа. Это привело к затягиванию операции, а в январе положение армии, блокировавшей Грозный, осложнилось еще и другими событиями, о которых речь пойдет ниже.