Чтение онлайн

Кажется, их не имеет в виду и министр РФ по Чечне Владимир Елагин, выступивший с весьма странной инициативой: «разработать систему компенсационных выплат жителям Чечни за утерю кормильца или за потерю здоровья как в ходе нынешней контртеррористической операции, так и с начала правления Дудаева» [1420] Это похоже на репарации, но даже если допустить, что Россия, в лице своего руководства, почему-то решила их платить, то непонятным остается, почему нужно платить за весь период «с начала правления Джохара Дудаева»?

Во-первых, в тот период пострадало, главным образом, русское население республики, но ему, похоже, никто ничего платить не собирается. Во-вторых, Дудаева поддержала огромная часть чеченцев [1421] , и они, как и каждый народ, должны нести ответственность за свой выбор. В-третьих, в 1991–1994 годах Чечня совершенно полновластно распоряжалась нефтью — как собственной, так и поступающей из России, что также подробно описано выше, и, стало быть, получала огромные деньги. О каких же компенсациях за этот период — еще до ввода войск 11 декабря 1994 года может идти речь?

И, наконец, last but not least [1422] : если бы даже Россия почему-либо и должна была платить эти компенсации, то разве не довольно того, что, согласно постановлению правительства РФ, все средства от реализации нефти, восстановление добычи которой возложено на «Роснефть» и которая идет полностью на экспорт, возвращаются в республику? А ведь за годы дудаевского и масхадовского правления, по оценке экспертов, из республики уже утекло нефти едва ли не больше, нежели осталось извлекаемых запасов в ее недрах, которые вице-президент «Роснефти» Николай Борисенко оценивает в 35 млн тонн. Кроме того, по словам того же Борисенко, и сегодня в Чечне похищается до половины добываемой нефти: надежная охрана так и не налажена. Наконец, вся добытая с января [1423] по май 2000 г. нефть [1424] исчезла по каналам созданной Николаем Кошманом отдельной компании «Грознефть» [1425] .

Заметим, что все это время лилась солдатская кровь — как, впрочем, и кровь гражданского населения Чечни, страдания которого не следует пропагандистски раздувать, но неэтично было бы и приуменьшать. Сегодня нефтяной передел в Чечне, похоже, состоялся, и это — едва ли не одна из главных причин вывода армии. В своей сверхнедобросовестной статье «Ситуация в Чеченской республике» [1426] , о которой я уже упоминала, Хасбулатов утверждает, что передел этот состоялся в пользу военных и что при Масхадове в нефтедобыче царил едва ли не идеальный порядок. Факты говорят иное. В 1998 г. из 843 тыс. тонн добытой нефти прямо из скважин было похищено 337 тыс. тонн и еще 62 тыс. тонн из нефтепроводов путем врезок. С января же 1999 года ситуация с нефтью вообще вышла из-под контроля, «за весь 1999 год казна Чечни не получила от нефтяной отрасли ни одного рубля» [1427] . Ни одного рубля от продажи чеченской нефти, по имеющимся данным, не поступило в федеральный бюджет и до сих пор.

Вполне возможно, что и со стороны военных [1428] имели место злоупотребления; но тогда этот вопрос должен расследоваться соответствующими инстанциями. На сегодня же известно, что лицензии на разработку месторождений и производственные фонды, оставшиеся с довоенных времен, переданы «Грознефтегазу», созданному под эгидой «Роснефти». Местной администрации принадлежит 49 % акций «Грознефтегаза»; при этом список людей, которых местные власти хотели бы видеть в совете, передал «Роснефти» Ахмед Кадыров, который, по словам Борисенко, и станет председателем совета директоров.

Таков итог войны ко дню официального объявления о выводе армии. Не считая, конечно, убитых, а также раненых, часть которых перейдет в инвалиды с пенсией от 400 до 900 рублей [1429] .

По оценке Станислава Ильясова, главы правительства Чечни, «Грознефтегаз» уже сегодня ежедневно дает тысячу тонн нефти, к концу же года добычу предполагается довести до 2300 тонн. А поскольку восстановление знаменитой грозненской нефтепереработки, по словам Борисенко, не предусматривается [1430] , а нефть предназначается на экспорт, предметом специфического финансово-политического ажиотажа предстоит, по многим признакам, стать направлению Грозный-Новороссийск. И, удивительным образом, именно на нем вновь обозначается фигура Хож-Ахмеда Нухаева, «крестного отца» движения «Барт», с которого все в Чечне и начиналось. Соответственно, актуализуются крупномасштабные проекты Кавказского общего рынка и Кавказско-американской палаты, презентированных четыре года назад в Кранс-Монтане, а также борьба за контрольные функции в КТК [1431] , по которому пойдет нефть Тенгиза [1432] , в порту Новороссийска сливающаяся в единый поток с чеченской нефтью.

Однако сегодня свою финансово-экономическую деятельность Нухаев подкрепляет специфической идеологией архаизации, эталоном которой, согласно этой теории, как раз и предстоит стать Чечне. В ходе же двух войн она была полигоном, где опробовалась и формировалась такая модель. Разрушение Грозного [1433] , по Нухаеву, есть благо для чеченского народа, отныне избавленного от соприкосновения со скверной городской цивилизации и получившего возможность вернуться к гораздо более «правильному» кланово-родовому устройству общества. Сравнение с Пол Потом не пугает его, он, напротив, почти открыто апеллирует к этому прецеденту [1434] .

Разумеется, возвращение к первобытной жизни, без электричества, современных транспорта, медицины, образования, предлагается отнюдь не финансово-политическому истеблишменту, запускающему этот проект. Однако было бы большой ошибкой воспринимать пространную статью Нухаева, президента Кавказско-американской торговой палаты, как всего лишь любопытный курьез. Нет, это — развитый применительно к конкретной территории [1435] элемент более крупной стратегии, глобальной стратегии капитализма XXI века. Отличительной же чертой последнего, по весьма аргументированному мнению ряда экспертов, является именно отказ капитала от выполнения «миссии развития» в масштабах планеты и, напротив, с учетом надвигающегося ресурсного голода, архаизация и вытеснение из процесса развития целых народов, стран и даже континентов. Самым масштабным и страшным образом этот процесс уже развивается в Черной Африке, но определенные черты его можно видеть также и в России, где для целых регионов недоступной роскошью становится электрическое освещение, а для миллионов людей — воздушный и даже железнодорожный транспорт.

Недоразвитие одних — плата за гиперразвитие других, нарастающий этот разрыв фиксируется, в том числе, уже и данными ООН. И рассматриваемая в этом контексте ликвидация грозненского НПЗ, как и общая хаотизация жизни в республике, предстает феноменом отнюдь не локальным, но вписанным в более масштабный сценарий. Южная дуга нестабильности в его контексте обнаруживает, таким образом, еще одну свою ипостась: искусственно разрыхляемого, архаизируемого и погружаемого в нестабильность пояса [1436] квази-государств. Последние же умело используются как инструменты неизбежного — после крушения биполярного мира и с учетом обострения борьбы за ресурсы — нового передела мира.

В этом поясе Чечня органично дополняет Боснию, Косово и Афганистан; болезненный же парадокс обеих [1437] чеченских войн заключается в том, что здесь для подобной работы была использована, по преимуществу, молодежь из социальных слоев и регионов, более всего пострадавших от формирующегося в РФ социального уклада и, собственно, уже образующих внутренний российский «Юг». Это придало войне «рекрутов» [1438] черты обслуживания бедным «Югом» недоступных и чуждых ему интересов богатого «Севера», откровенно презирающей новых рекрутов элиты, чьим голосом, по большей части, и являются электронные СМИ.

Общенациональное, еще ощутимое в начале второй чеченской кампании, уже к весне 2000 года потускнело. Заканчивается же она [1439] именно в формате сговора — сделки, консенсуса, как угодно — элит; и круг участников этого сговора, по многим признакам, шире круга государственных границ России.

13 марта из Ханкалы отправился первый воинский эшелон: Чечню покинули первые подразделения 74-й мотострелковой бригады Сибирского военного округа. На следующий день начался вывод подразделений Московского военного округа. И хотя официальные лица подчеркивают, что речь идет о сокращении [1440] , а не о выводе федеральных сил, совершенно очевидно, что войсковая операция как таковая завершена. Несмотря на то, что федеральные силы по-прежнему несут потери практически каждый день, что каждый день происходят обстрелы и подрывы, вместе с личным составом выводится тяжелая техника, в том числе танки и артиллерия. Выводятся также и воздушно-десантные войска. Одновременно начались массовые убийства оставшихся в Грозном русских; идет также уничтожение тех представителей чеченской администрации, которые занесены боевиками в список «коллаборантов» — сходство с ситуацией 1995–1996 годов бросается в глаза. Оно дополняется сделанным Кадыровым в день отправки первого эшелона заявлением о его переговорах с Гелаевым, и это [1441] окончательно превратило в фарс все регулярные многомесячные заверения официальных лиц в неустанном и усердном поиске лидеров боевиков.