Чтение онлайн

е менее плачевно было и состояние внешней торговли, сосредоточившейся почти исключительно в руках английских, а затем и американских купцов. еслучайно, что Московское купеческое общество, сообщая видному государственному деятелю графу М.М.Сперанскому о причинах упадка торговли в России, прямо указывало, что российское купечество имеет "слабые для заграничного торга капиталы", а сама Россия является аграрно-сырьевым придатком других стран [17]. Действительно, русским купцам было трудно выдержать конкуренцию со стороны иностранных предпринимателей, не связанных мелочной регламентацией и поборами, свободных в маневре своими капиталами и личностью. "Из среды свободных граждан и крепостных, - писал Астольф де Кюстин в 1839 г., - должно образоваться сословие независимых купцов и ремесленников, которое сейчас едва лишь намечается и пополняется главным образом за счет иностранцев. До сих пор почти все фабриканты и купцы - немцы" [18].

Отмечая в 1996 г. 300-летие российского флота, мы должны особо подчеркнуть, что это был праздник 3военного 0 флота. Торговый же флот в России до середины XIX в. был почти неразвит. Все тот же Дж.Пойнсет отмечал: "Я пытался установить причину, почему Россия сама не может иметь торговый флот, и вскоре убедился, что это кроется в самой природе ее институтов. Если судно снаряжается в заграничное плавание, то хозяин судна при наборе команды должен гарантировать, что матросы, являющиеся частной собственностью, вернутся к своим хозяевам" [19].

Слабость внутренней и внешней торговли, хозяйственная замкнутость, явная тенденция к автаркии, т.е. к созданию самообеспечивающейся экономики - характернейшая черта политарных обществ. Отсюда, кстати, вытекала и неразрешимая до сих пор в России проблема хороших дорог, транспорта и связи.

Однако развитие производительных сил страны, влияние мирового рынка и пример западных держав привели к тому, что Россия во второй половине XIX в. более активно начала своё движение к капитализму. Государство не стояло в стороне от этого процесса. Существенным толчком, побудившим царские власти заняться пробуржуазным реформированием экономики и общестенных отношений, явилась Крымская война и ее итоги. А они были неутешительны: техническая, военная, да и общая отсталость Российской империи привели к закономерному проигрышу войны. Так, парусный Черноморский флот был не в состоянии сражаться на равных с паровым английским, русская армия была вооружена старыми кремневыми ружьями и придерживалась устаревшей тактики штыкового боя. Кроме того, рекрутская система комплектации войск не позволяла создать необходимые резервы, а переход ко всеобщей воинской повинности сдерживало существующее в стране крепостное право. Последнее служило ярчайшим признаком общей отсталости страны, главной проблемой ее дальнейшего развития. Последовавшая в 1861 г. вслед за царским Манифестом от 19 февраля отмена крепостного права лишь на какое-то время приостановила назревающий в обществе конфликт, но не предотвратила его: крестьяне получили личную свободу, но не стали подлинными собственниками земли. Как и раньше, значительная ее часть осталась в собственности одной из главных социальных опор государства - у помещиков. У них-то крестьяне и вынуждены были выкупать землю по непомерно высоким ценам. А поскольку нужных средств для выкупа у них не было, эти средства за крестьян вносило государство оформляя им соответствующий долг. о и у государства не было достаточно денег для немедленной и полной компенсации помещикам и оно восполняло этот "пробел" эмиссией (выпуском). Причем и до этого положение в финансовой сфере представляло собой безотрадную картину. Видный государственный деятель А.В.Головнин прямо указывал на огромное перерасходование средств из бюджета страны: с 1832 по 1867 г. была, таким образом, "переиздержана" гигантская сумма 1600 млн.руб. серебром, причем треть ее пришлась как раз на период 1860-1867 гг. "В течение 35 лет расходы превышали доходы на огромные суммы, - писал А.В.Головнин, - и суммы эти, за исключением расходов на железные дороги и по воспособлению выкупа крестьянского надела, тратились непроизводительно. Государственные доходы падали главной массой своей на самую бедную часть населения, и как суммой своей, так и особенно средством взымания чрез развращающий способ дохода с вина - положительно разоряли народ. Денежная система была в совершенном расстройстве, в государстве обращалось более 710 млн.рублей бумажных денег неразменяемых, с форсированным насильственным значением. Эти деньги теряли 20% своей цены. Процентные бумаги, выпущенные правительством, значительно упали в цене: выкупные свидетельства на 30%, банковские 5% билеты на 25%. От всего этого частные люди теряли неимоверно. Имущество и деньги таяли в их карманах и дороговизна на все жизненные предметы возрастала. Всякие коммерческие обороты, предприятия не могли иметь твердого основания. Само правительство теряло, ибо доходы его, получаемые бумажными деньгами, уменьшались в своем значении, а расходы в следствие возвышавшейся дороговизны увеличивались" [20]. Более того, ряд эмиссий бумажных денег был произведен негласно, "в противность закону, который ограничивал число их" [21].

Эти обстоятельства оказали заметное воздействие на формирование пореформенной российской экономики - ведь базовые отрасли при значительной инфляции могут развиваться только за счет государственной поддержки. Следствием стала несамостоятельность и пассивность значительной части российской буржуазии, ее ориентация не столько на поиск новых решений и направлений развития, сколько на "выколачивание" денег из государственной казны и получение различных льгот со стороны гос.аппарата. Последнее хорошо вписывалось в российские традиции государственной бюрократии, с ее тотальной регламентацией отношений собственности, форм ее реализации, порядка функционирования предприятий (как государственных, так и частных), раздач монопольных прав и привилегий [22]. Результатом стало фактическое сращивание отечественного капитала с государством, особенно усилившееся в годы 1-й Мировой войны, когда гос.заказы и государственное регулирование экономики достигли своего апогея. К этому следует добавить необычайно высокую концентрацию и централизацию российского капитала [23]. Причем истоки образования монополий также коренятся в особенностях форсированной индустриализации России в пореформенный период. Государство исходя из своих интересов поощряло в первую очередь крупные фирмы и предприятия, способные в короткие сроки дать наибольшие объемы производства [24]. В российских условиях у представителей крупного капитала было и то преимущество, что они могли дать чиновнику взятку "по высшей ставке" и стать после этого подлинными "фаворитами казны". Все вместе это привело к складыванию в стране накануне Октября 1917 г. государственно-монополистического капитализма. Таким образом, были созданы объективные экономические предпосылки для полного огосударствления промышленного сектора.

С другой стороны, сама индустриализация страны конца XIX в. (как и в последствии сталинская) производилась в значительной мере за счет ограбления крестьян. алоги на них росли, а хлеб шел на Запад по бросовым ценам. Широко известно циничное изречение тогдашнего министра финансов И.А.Вышеградского: "Хоть не доедим, а вывезем" [25]. Буржуазные отношения в сфере аграрного производства отношения не получили широкого развития, деревня оставалась еще в значительной мере патриархальным организмом. Убийство П.А. Столыпина прервало его попытку решить аграрный вопрос в России мирным эволюционным путем. Основная масса крестьян, при бурном демографическом росте, не имела достаточного количества земли, которая концентрировалась в основном в руках государства, крупных землевладельцев и нарождающейся сельской буржуазии.

В целом же более чем двухвековое господство крепостничества, незавершенность формирования гражданского общества и отсутсвие значительной части демократических свобод и политической культуры, подавляющая неграмотность и преобладание в массовом общественном сознании революционных и уравнительно-коллективистких начал, гипертрофированная роль самодержавно-бюрократического "кесарепаписткого" государства - все эти традиционные для страны факторы по существу предопределили выбор Россией одного из наиболее жестких вариантов дальнейшего социально-политического развития.

Сложившиеся в России острейшие противоречия не были разрешены ни революцией 1905 г., ни Февральской буржуазной революцией 1917 г., хотя обе они, каждая по своему, способствовали утверждению и развитию капиталистических отношений и буржуазной демократии. Окончательному становлению буржуазного общества в России помешал Октябрь 1917. Саму революцию оценивают сейчас по-разному. В прессе и публикациях последних лет, особенно демократической направленности, нередко встречается мнение, что в октябре 1917-го произошла вовсе не революция, а военный переворот, совершенный кучкой политических авантюристов и негодяев на деньги германского генштаба. С другой стороны, немало профессиональных историков и обществоведов продолжает считать ее подлинно социалистической революцией, важнейшим историческим событием, создавшим возможности для становления новой общественной системы - социализма, противостоящей и поныне государственно-монополистическому капитализму стран Запада.

Так что же все-таки представлял собой Октябрь 1917? Прежде, чем попытаться дать ему характеристику, надо вспомнить о Февральской революции того же года. В отечественной историографии стало традицией обозначать ее как буржуазную революцию, хотя и незавершенную. Дело в том, что в условиях Первой Мировой войны, политики проволочек, компромиссов, говорильни бездароного Временного правительства так и не была решена одна из основных задач буржуазной революции - аграрная реформа, наделение крестьян землей. Кроме того власти продолжали вести непопулярную войну. Положением воспользовались большевики и под всем хорошо известными лозунгами совершили по существу 3политарную контрреволюцию 0, вновь отбросив Россию к политаризму. Конечно, полная его реставрация произошла значительно позднее - после завершения коллективизации в начале 1930-х гг. о то, что в результате Октября мог возникнуть именно политаризм недвусмысленно свидетельствует написанная накануне Лениным программная работа с весьма символическим названием "Государство и революция". Поэтому совершенный по намеченному в этой работе плану Октябрьский государственный переворот, вместо того, чтобы довести до логического конца Февральскую буржуазную революцию, и "остановиться", "пошел" дальше, но не вперед, а назад, и вновь отбросил страну в бездну политаризма.

о это стало ясно далеко не сразу. Сам вождь Октября, спустя несколько лет после "революции" вполне справедливо считал, что она фактически полностью ликвидировала все накопившиеся в стране "феодальные пережитки", так и не устраненные Февралем 17-го года и писал: "Мы довели буржуазно-демократическую революцию 1до конца 0, как никто" [26]. И у него были для этого все основания. Действительно, Октябрь 17-го года окончательно юридически уничтожил национальное, расовое, религиозное, половое неравенство; было провозглашено и практически реализовано право народов на самоопределение (Финляндия, Польша), но главное - главное крестьяне получили землю и, казалось бы, аграрный вопрос - "проклятие" всех русских революций наконец-то решен. о крестьяне как были, так остались лишь фактическими пользователями земли - юридически она стала принадлежать всему народу, т.е. все тому же ГОСУДАРСТВУ. И именно пролетарскому государству Ленин отводил главную роль в строительстве государственного капитализма, а затем социализма, перераставшего в коммунизм [27].

Конечно, подавляющая часть большевиков-теоретиков "ленинской гвардии", не говоря уже о рядовых членах партии и поддержавших их народных массах, совершенно искренне верили в построение светлого будущего - социализма в России, да и во всем мире. о это было не что иное, как утопический самообман. Хотя еще задолго до Октября 17-го года, Г.В.Плеханов в работе "аши разногласия" гениально предвидел и предупреждал, чем может закончиться планируемый большевиками переворот: "...Революция может привести к политическому уродству, вроде древней китайской или перувианской империи, то есть к обыкновенному царскому деспотизму на коммунистической прокладке" [28]. Так оно и вышло. Придя к власти в результате Октября и став вскоре монопольно правящей, партия большевиков во главе со своим вождем приступила к сращиванию партийных и государственных структур, заложив основы нового тоталитарного феномена ХХ века - партии-государства, строящего "социализм" [29].

елишне вспомнить, что совершенно сознательные (хотя и безуспешные) попытки ввести в России "государственный" или, лучше сказать, "казарменный социализм" предпринимались еще в первой половине XIX в. ни кем иным как царским любимцем графом Аракчеевым. В организованных им военных поселениях солдаты-крестьяне должны были без устали работать во благо империи, а во время войны беззаветно ее защищать.

Собственно, подлинный социализм в тогдашней России и не мог быть построен хотя бы потому, что его материально-технической базой является даже не присущее капитализму машинное производство, а производство, основанное на гораздо более высокой технике и технологии, рождение которых мы наблюдаем сейчас в наиболее развитых промышленных странах Запада и Востока. Россия же начала ХХ в. была страной по преимуществу аграрной. И большевики, национализировав и "обобществив" все средства производства, поставив их под тотальный контроль государства (гос.аппарата), фактически возродили политаризм, но в гораздо более чистом виде, поскольку все экономические уклады кроме государственного были ликвидированы зачастую вместе с их представителями. В результате возникло политарное общество, основные признаки которого хорошо известны каждому взрослому жителю бывшего СССР. Аналогичные по своей сути общества Советский Союз насадил и в Восточной Европе после Второй Мировой войны, либо способствовал их утверждению в странах Восточной и Юго-Восточной Азии (где и до этого существовал свой доморощеный политаризм, расшатанный капиталистической колонизацией), в Африке и на Кубе. Таким образом, через призму политаризма просматриваются и становятся понятными многие коллизии отечественной и мировой истории.