Россия и Южная Африка: наведение мостов
Шрифт:
В южноафриканских частях было немало выходцев из России, вернее, их сыновей и внуков. На встречу мы пригласили ветерана Второй мировой войны известного кейптаунского архитектора Хиллела Турока. Его отец сражался в русской армии в Первую мировую, был георгиевским кавалером. Френк Брэдлоу, Уолфи Кодеш, Лу Вулф, Брайан Бантинг — эти южноафриканские ветераны Второй мировой войны, пришедшие на встречу, или сами родились в России, или родители их были нашими соотечественниками.
Сколько же было выходцев из России, сражавшихся в южноафриканских войсках против гитлеризма, если даже на нашей встрече в Кейптауне в 1995 г. оказалось несколько таких ветеранов!
Сохранилось и свидетельство офицера — выходца из России — сражавшегося в составе британской армии с армией немецкого фельдмаршала Роммеля, начавшей наступление 26 мая 1942 г. в Ливии. Он упоминал воевавших вместе с ним южноафриканцев.
«В течение пяти дней ожесточенных боев нам удалось отогнать Роммеля и укрепиться в Агейле, около трехсот миль от Газали, где наша линия фронта установилась несколько месяцев назад. Задачей нашей части было защищать 25-фунтовые южноафриканские орудия, и мой взвод занимал позицию на левом фронте» [427].
Роммелю, как известно, удалось организовать очень мощное наступление.
«Линия обороны была полностью прорвана, и южноафриканские орудия были выведены из строя, но мы оставались в наших траншеях еще час или два, пока я не получил приказ, что все, кто еще остались на передовой, должны отступить, стараясь сохранить как можно больше военной техники, поскольку передовые немецкие танки уже зашли нам в тыл».
Русский офицер отнюдь не винил южноафриканцев. Наоборот, восхищался ими. Написал, что немецкой армии удалось прорвать фронт «несмотря на героические усилия южноафриканцев».
Кто был этот человек, сражавшийся бок о бок с южноафриканцами в самый тяжелый для южноафриканских солдат период Второй мировой войны? Тогда он был английским лейтенантом (вскоре — капитаном) второй бронетанковой бригады 8-й армии. Бригадир Бриггс дал ему кличку Сорбо. А фамилия у него русская — Соболев. Он родился в Сибири в 1901 г., в молодости сражался против большевиков в армии адмирала Колчака. После разгрома этой армии ушел с ее остатками в Китай. Вступил в русский отряд китайской армии, чтобы бороться с китайскими большевиками. Был лейтенантом в бронепоезде под командованием русского генерала Черностинова. Затем обосновался в Шанхае, вступил в Ассоциацию российской молодежи.
Постепенно у него созрело решение совершить кругосветное путешествие. Он сказал друзьям:
«В мире должны быть тысячи русских, как мы, разбросанных в каждой стране под солнцем. Разве не великолепно было бы отправиться и найти их и помочь им понять, что мы все еще русские, и что когда-нибудь, хотя сейчас мы эмигранты, мы сможем снова отправиться домой? Почему я должен торчать здесь, в Шанхае, когда мне открыты дороги мира?» [428]
Сначала на велосипеде, потом на мотоцикле с флагом российской империи он проехал всю Азию и Европу, переправился в Америку, пересек ее. Всюду встречался с общинами российских эмигрантов. Затем переплыл в Японию и оттуда вернулся в Шанхай. И снова побывал в Сиаме, в Малайских государствах, в Индии. В 1932 г. решил обосноваться в Англии. Получил образование как физиотерапевт в Швеции. С началом Второй мировой войны вступил в британскую армию.
Жизнь свела его не только с южноафриканскими войсками, но и с самой Южной Африкой. Военная часть, к которой он принадлежал, была отправлена из Шотландии в Египет через Кейптаун. «Мы провели несколько дней в Кейптауне, где нас великолепно встретили жители, и я чувствовал себя как в одном длинном сне, переходя с одной вечеринки на другую!» [429]
За участие в боях в Северной Африке он, как и отличившиеся южноафриканские солдаты и офицеры, был награжден военным крестом. И удостоился разговора, хотя и краткого, с английским королем Георгом VI.
Архангельск и Мурманск
Довольно широко известно, что британские корабли привозили в Архангельск и Мурманск вооружение, боеприпасы, продовольствие. Это называлось «русские конвои». В конвоях принимали участие и моряки-южноафриканцы.
Первый конвой — большой караван судов — отправился в Россию в сентябре 1941 г. В его составе был минный тральщик «Гусар». Он прошел невредимым весь путь до Архангельска — редкое везение для «русских конвоев». В Архангельске он оказался схвачен льдами. С помощью советского ледокола «Ленин» он добрался до Мурманска. Там ему, как и нескольким другим судам британского флота, пришлось задержаться надолго. Лишь в январе 1942 г. отправился в обратный путь. На его борту были английские летчики. Они сопровождали самолеты «Спитфайр» и, передав их советским летчикам, возвращались на родину.
В Англии «Гусару» пришлось отдыхать недолго. Вскоре, весной того же 1942 г., его опять направили в Мурманск. На этот раз немецкие самолеты обнаружили судно, преследовали, атаковали. Но все же он добрался до Мурманска. И пробыл там до июля.
В экипаже этого минного тральщика был и южноафриканский офицер, чье имя потом приобрело известность. Он стал коммодором (последний чин перед адмиральским) и кавалером многих орденов.
На российскую землю он ступил уже опытным моряком. Вырос в южноафриканском городе Порт-Элизабет. На флоте служил с 1935 г.
Имя этого человека — Уильям Дуглас Хогг. Он, как и другие ветераны «русских конвоев», был приглашен участвовать в нашем симпозиуме. Им вручили российские медали в честь 50-летия Победы. И мы слушали их рассказы.
Южноафриканцы принимали участие в той известной схватке в Северном море, когда крейсер «Эдинбург» с сопровождавшими его кораблями шел из Мурманска домой в Англию. Тральщики, в том числе и «Гycap», сопровождали караван в начале пути. 19 апреля они уже возвращались в Мурманск. Но на следующий день судам опять пришлось менять курс и возвращаться к каравану. Им сообщили, что вечером 30 апреля немецкая подводная лодка торпедировала «Эдинбург». Поврежденный крейсер попытался идти в Мурманск, а это 200 миль пути. Советская канонерка «Рубин» и два английских эскадренных миноносца патрулировали вокруг него, охраняя от подводных лодок. Но вскоре на горизонте появились три немецких миноносца. «Эдинбург» получил вторую торпеду — с противоположного борта, прямо напротив первой пробоины. Теперь уже только верхняя палуба и киль держали корабль, не давали ему разломиться пополам. На «Эдинбурге» кроме экипажа, было несколько сот человек, возвращавшихся из Мурманска в Англию. 840 моряков спаслись. Их подобрали миноносцы. Из южноафриканцев погибли двое.
Все корабли, кроме «Эдинбурга», пришли в Мурманск. Там они получили послание от командира советской канонерки «Рубин»:
«Советские моряки были свидетелями героической борьбы английских моряков с превосходящими силами врага.
Английские моряки выполнили священный долг перед своей родиной.
Мы гордимся стойкостью и мужеством английских моряков — наших союзников…»
Это лишь два эпизода истории участия южноафриканцев в «русских конвоях».
С августа 1941 по май 1945 г. в Мурманск и Архангельск прошли 35 караванов — 715 кораблей. В самом тяжелом сражении из 36 кораблей конвоя PQ 17 погибло 23.
Во время войны в британском флоте было 3 тыс. южноафриканцев. Никто не подсчитывал, сколько из них участвовали в «русских конвоях». Но сохранилось немало свидетельств. Например, письмо южноафриканского лейтенанта Питера Филипа к родителям с описанием его участия в этих опасных плаваниях. Он был награжден медалью, как и лейтенант-коммодор Энтони Трю, коммодор А. Помрой.