Чтение онлайн

Как только русские овладели горой Святого Сергия, Сенявин использовал эту высоту для бомбардировки Дубровника. Он выехал на место, выбрал позиции для батарей и 8 июня приказал поднять на гору орудия. Пятьсот матросов втащили на гору два медных единорога, стрелявших 48-фунтовыми ядрами и бомбами и весивших по 87 пудов каждый. Также были подняты две 24-фунтовые карронады и три сухопутные мортиры. Броневский пишет, что батареи действовали «весьма исправно, так что каждый выстрел причинял вред неприятелю».

Населению Дубровника, сильно выросшему за счет беженцев, грозил голод, так как мельницы находились в занятом русскими Брено, а все запасы хлеба конфисковали французы. К тому же русские еще 6 июня перерезали водопровод, снабжавший город. В Дубровнике были цистерны с запасами пресной воды, но французы, опасаясь длительной осады, установили для населения самые скудные нормы выдачи воды. Русские суда не позволили французам подвозить воду и с острова Марка.

Через несколько дней после начала осады Дубровника по городу поползли слухи, что если французы не капитулируют, то Сенявин возьмет город штурмом и отдаст его в руки черногорцев. Тогда рагузинская знать стала осторожно намекать Лористону на необходимость прекратить сопротивление и сдать город русским.

Казалось бы, капитуляция Дубровника неминуема. Но в этот момент престарелый посол в Австрии А.К. Разумовский направляет Сенявину предписание очистить Котор. Однако, ознакомившись с оным предписанием, Сенявин решил не отказываться от своих планов и не ушел из Которской области. Прибывшим австрийским представителям Дмитрий Николаевич заявил, что отказывается «приступать к исполнению царской воли», так как Александр I принял решение о сдаче Котора до того, как французы нарушили нейтралитет Рагузинской республики и захватили Дубровник. Лористону, который узнал о приказе Разумовского и послал к Сенявину парламентера, было указано на «неправильность вторжения» в нейтральную Рагузинскую республику «в то время, когда производились переговоры об отдаче Бокка-ди-Каттаро».

Население Которской области не без ведома Сенявина отправило депутацию в Петербург просить Александра оставить русские войска в области. Еще до того, как депутация отбыла из Котора, 16 июня, Сенявин сам обратился к императору с просьбой отменить присланный Разумовским приказ о передаче Котора.

Несмотря на то что исполнение этого приказа Сенявину удалось задержать, вреда от него вышло много. Под действием слухов о предстоящем уходе русских большая часть черногорцев и бокезцев, воевавших под Дубровником, разошлась по домам, а боеспособность немногих оставшихся сильно упала.

Французы были хорошо осведомлены о ситуации в лагере русских. Не имея возможности помочь осажденному Дубровнику по морю, генерал Молитор с тремя тысячами солдат вступил на турецкую территорию и зашел русским в тыл.

Историк А.Л. Шапиро пишет: «Навстречу Молитору Вяземский послал две роты егерей под командованием капитана Бабичева и остатки черногорских и бокезских войск. Эта небольшая группа должна была задержать французов у границы на пять – шесть часов и дать главным силам возможности отойти от Дубровника в направлении на Цавтат – Котор. Но так как черногорцы и бокезцы, посланные навстречу Молитору, продолжали расходиться по домам, задержать противника у турецкой границы не удалось. Две роты Бабичева бились с большим упорством, но вынуждены были уступить превосходящим силам противника и отойти к Цавтату.

Французы овладели редутом и высотами, командующими над дорогой Дубровник – Цавтат, загородив таким образом путь, по которому должны были отходить главные силы русских войск. Вяземский решил было с боем пробиваться к Цавтату, однако отказался от этого намерения, учитывая, что Лористон сможет выйти из крепости и ударить ему в тыл. Было решено отвести войска в порт Кроче и посадить их здесь на суда.

Колонны русских войск скрытно, лощинами, стали продвигаться к месту посадки на суда. А в это время батальон егерей и рота мушкетеров под командованием майора Велисарова открыто двигались по дорогам, ведущим к Цавтату, вводя таким образом в заблуждение Лористона и Молитора. Благодаря скрытности движения колонн и искусному маневру Велисарова отход русских войск остался незамеченным для противника.

Эвакуация русских войск проходила быстро и в полном порядке. «Наши, – пишет Сенявин, – стали в ордере баталии, откуда… начали амбаркироваться с правого фланга. Прочие примыкали направо вольным шагом». Руководивший амбаркацией (посадкой войск на суда) командир «Уриила» Быченский доносил, что погрузка на гребные суда началась в 19 час. 45 мин., а к 21 часу 30 минутам около трех тысяч русских солдат и черногорцев были сняты с берега. Быченский добавляет, что в течение этого времени войска «ни одним выстрелом от неприятеля не были обеспокоены». Лишь когда главные силы заканчивали погрузку, Молитор понял, что напрасно ждет русских на дорогах, ведущих в Цавтат. Он решил двинуться в сторону Кроче и выделил войска, чтобы атаковать отряд прикрытия. Но отряд этот метким огнем и штыковым ударом отбросил французов и, отразив атаку противника, благополучно погрузился на корабли.

В это время колонна французов вышла из Дубровника и приблизилась к месту высадки. Однако гребные суда задержали ее своим огнем и не позволили ей атаковать эвакуирующийся отряд прикрытия» [101] .

Эвакуация войск, осаждавших Дубровник, прошла почти без потерь. Только десять человек пропало без вести, и один солдат был ранен. Также русские потеряли не менее семи орудий.

Через две недели после получения от Разумовского приказа об эвакуации Которской области пришел новый приказ от того же Разумовского, запрещавший Сенявину уходить из Котора до получения дополнительных предписаний. Затем из Петербурга и Вены последовала еще целая серия бестолковых и взаимоисключающих директив. Дмитрий Николаевич аккуратно клал их под сукно. Россия всегда держалась на дурном исполнении дурных указаний верхов.

В течение всей осени 1806 г. русские и бокезские суда исправно вели каперскую войну против французских, итальянских (всех государств), рагузских, австрийских и иных судов. Как писал П. Свиньин: «Сенявин употребил все свое внимание на деятельнейшее нанесение вреда неприятелю помощию флота, недопущением никаких пособий к нему через море и истреблением его торговли. Наши корабли ежегодно приводили призы. К концу октября осуждено было оным трибуналом касательновским более чем на два миллиона рублей. В плену у нас находились 1 генерал, 2 полковника, 150 штаб– и обер-офицеров и до 3000 солдат. Но важнейшее приобретение состояло в перехвачении 370 инженерных офицеров с ротой саперов, коих Наполеон, заключив мир с Россией, послал в Боснию и в Константинополь для делания укреплений по снабженным от него же планам, кои также достались нам в руки» [102] .

Новый командующий Далматинской армией генерал Мармон 18 сентября 1806 г. начал наступление на позиции русских и черногорцев у урочища Дебелый брег (у моста через реку Сатурино, в 13 км от Херцегнови, на дороге, ведущей из этого пункта в Цавтат). К 19 сентября русские и черногорцы были вынуждены отойти к крепостям Херцегнови и Ишпаниола.

За день до подхода противника к этим крепостям Сенявин определил позиции кораблей и малых судов с таким расчетом, чтобы корабельная и крепостная артиллерия могли взаимодействовать при отражении вражеских атак. И когда 20 сентября колонна французов приблизилась к Херцегнови, корабль «Ярослав» и крепостная артиллерия картечным перекрестным огнем рассеяли ее. По словам Броневского, из всей колонны противника «едва малые остатки» смогли спастись.

В бою 19 сентября потери русских составили 175 человек убитыми и пропавшими без вести и 288 человек ранеными. Черногорцы и бокезцы потеряли 22 человека убитыми и 26 ранеными. Точных данных о потере французов нет. Но по мнению Сенявина, они были в два раза больше, чем потери русских и черногорцев.

20 сентября французы потеряли убитыми свыше трехсот человек, в то время как потери русских составили 33 человека убитыми и ранеными. А 21 сентября Мармон поспешно отступил к Цавтату, бросив семь пушек и «все тяжести».