Чтение онлайн

Четвертый признак. Раздел мира и борьба за передел поделенного.

«Эпоха новейшего капитализма показывает нам, – пишет Ленин, – что между союзами капиталистов складываются известные отношения на почве экономического раздела мира, а рядом с этим, в связи с этим между политическими союзами, государствами, складываются известные отношения на почве территориального раздела мира, борьбы за колонии, борьбы за хозяйственную территорию».

Это ленинское наблюдение и по сей день не устарело. Однако набирающая скорость глобализация всех областей человеческой деятельности – экономики и политики в числе первых – наложила печать на характер нынешнего этапа борьбы за передел поделенного.

Разрушение СССР и последовавший затем распад мировой системы социализма спровоцировали новый передел мира, основным содержанием которого стали глобальная экспансия мирового империализма во главе с США и, как закономерное следствие такой экспансии, перетекание политической власти из легитимных структур – правительств суверенных государств – в руки неформальных лидеров мировой экономики, группирующихся вокруг закрытых элитарных международных организаций, наподобие Бильдербергского клуба или Трехсторонней комиссии.

Мировая финансовая элита вплотную приблизилась к обретению политической власти в невиданных ранее масштабах. «Финансовый сектор использовал свои сверхвысокие прибыли для покупки политического влияния», – констатирует американский экономист Джеффри Сакс, активно участвовавший в разработке программы «шоковой терапии», осуществленной в России в начале 90-х. Ему вторит лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц: «Победа банкиров над Америкой была полной». Следовательно, можно говорить и о том, что они захватили контроль над системой глобального капитализма в целом.

Главная опасность такого положения дел в том, что править миром собираются люди, никем на это не уполномоченные, никем не избранные, зачастую вообще мало кому известные, не связанные никакими публичными обязательствами и не предъявившие обществу никаких программ, по которым можно было бы судить об их истинных намерениях. Это чревато настолько серьезными опасностями, что даже некоторые представители самой финансовой элиты не могут скрыть своего беспокойства. Например, американский банкир Феликс Рохатин еще в 1994 г. выступил с заявлением, в котором отметил, что «смертоносный потенциал, заложенный в сочетании новых финансовых инструментов и высокотехнологичных методов торговли может способствовать началу разрушительной цепной реакции. Сегодня мировые финансовые рынки опаснее для стабильности, нежели атомное оружие».

Пятый признак. Паразитический характер и загнивание империализма, то есть торможение научно-технического прогресса и развития производительных сил.

«Империализм, – пишет Ленин, – есть громадное скопление в немногих странах денежного капитала… Отсюда – необычайный рост класса или, вернее, слоя рантье, т. е. лиц, живущих «стрижкой купонов», – лиц, совершенно отделенных от участия в каком бы то ни было предприятии, – лиц, профессией которых является праздность. Вывоз капитала, одна из самых существенных экономических основ империализма, еще более усиливает эту полнейшую оторванность от производства слоя рантье, налагает отпечаток паразитизма на всю страну, живущую эксплуатацией труда нескольких заокеанских стран и колоний».

В сущности, никакого качественного перелома в развитии мирового империализма за минувшие сто лет не произошло.

Весьма характерен конкретный механизм, с помощью которого «золотой миллиард» обеспечивает для себя односторонние преимущества, возможность процветать за счет остального мира: насаждение двойственных экономических порядков, одного – для себя, второго – для других. Только все это ныне скрыто от простого взгляда и хитроумно камуфлируется. Таким образом формируются страны-господа и страны, их обслуживающие.

Однако концентрация капитала и обобществление труда объективно подрывают рыночные отношения в сфере крупного производства. Современный мир отличает глобальное регулирование мировой экономики, глобальные налоги, снятие государственных барьеров на пути движения свободного капитала, подчинение всех стран универсальному порядку, диктуемому Международным валютным фондом, который определяет политику не только на мировых рынках, но и в отдельных государствах. Навязывается бюрократическая организация экономики в интересах глобальной элиты, для которой существуют только ее собственные групповые интересы и потребности, а остальной мир рассматривается как средство их удовлетворения. Все эти проявления исключают рынок и свободную конкуренцию.

В странах «ядра» капитализма – США, Японии, ведущих европейских государствах – идут процессы централизации, продолжается формирование разветвленных механизмов государственного регулирования, включая обеспечение передовых достижений научно-технического прогресса, освоение технологий планирования и долгосрочного прогнозирования, усложнение структуры управления.

В самых наукоемких и высокотехнологичных отраслях, определяющих экономический рост и составляющих основу современного технологического способа производства – авиастроении, ракетно-космических технологиях, телекоммуникациях, ядерной энергетике, газовой промышленности – уже нет свободной конкуренции частных собственников. Практически везде есть конкуренция наднациональных и государственных структур, финансирующих значительную часть научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, частных фирм, которые осваивают наиболее перспективные технологии, формируют стратегию развития и воздействия на процессы конкуренции.

То есть на передовых направлениях экономического роста наблюдаются такие тенденции мощной концентрации капитала, государственной власти и интеллекта, что говорить о свободном рынке просто несерьезно.

Одновременно остальному миру навязывается ультралиберальная модель, а по сути – режим управляемого хаоса, чтобы скрыть механизм неэквивалентного обмена, посредством которого «золотой миллиард» эксплуатирует периферию. Этот механизм опирается на диспаритет цен, концентрацию и удержание развитыми странами интеллектуальной ренты, долговую зависимость.

То есть в сфере крупного производства рыночные, товарно-денежные отношения технологически изжиты. Однако они насильственно навязываются «золотым миллиардом» угнетенным странам для обеспечения механизмов неэквивалентного обмена или, попросту говоря, ограбления.

«Свободный рынок» – уже не естественная стихия, необходимая для развития экономики. Теперь он являет собой специальный инструмент эксплуатации периферии. В глобальном масштабе рынок превратился в свою противоположность. Из сферы, где должны обмениваться эквиваленты, он превратился в сферу, обеспечивающую неэквивалентный обмен.

Ленинский тезис об империализме как загнивающем капитализме сегодня стал предметом бесчисленных шуточек эстрадных юмористов. В самом деле, не смешно ли говорить о каком-то загнивании на фоне охватившей Запад лихорадочной потребительской гонки? Но при внимательном рассмотрении оказывается, что капитал неуклонно загоняет производительные силы человечества в тупик.

Общеизвестно явление, когда монополии скупают патенты на различные технические изобретения не за тем, чтобы внедрить их в производство, а с прямо противоположной целью. Такая практика продолжается и поныне. Но дело не только в том, что патенты кладутся под сукно. А в том, что атмосфера бешеной гонки по прямой неблагоприятна для поиска иных направлений развития производительных сил. И тому есть глубокие причины, заложенные в природе капитала.