Чтение онлайн

В этом и коренится угроза России, вызревающая в лоне самой власти. Власть пытается, опираясь на поддержку 15% населения, вообразивших себя «людьми западной цивилизации», загнать остальных в чуждую им цивилизацию, насильно сменить их культурное ядро — представления о добре и зле, о прекрасном и безобразном. Власть ведет против большинства населения цивилизационную войну, в которой велик риск поражения обеих сторон. Это и есть Смута, один из худших видов кризиса.

Надо заметить, что В.Ю. Сурков требует именно полного подчинения России мировоззренческому руководству Запада, а вовсе не «учебы у Запада», не собственной форсированной программы модернизации. Усилия России по освоению достижений Запада вызывают у него резкое неприятие. В.Ю. Сурков говорит: «Окно в Европу прорубалось способами, которые и азиатскими назвать нельзя, не оскорбив Азию. Освоение космоса и атомной энергии добыто жестоким упорством советского крепостничества».

Дескать, лучше бы уж и не пытались! Капитуляция должна быть безоговорочной. Но вся эта установка противоречит исторической реальности. Способность русской культуры к синтезу известна и у нас, и на Западе. Г.П. Федотов писал: «Поразительна та легкость, с которой русские скифы усваивали чуждое им просвещение. Усваивали не только пассивно, но и активно-творчески. На Петра немедленно ответили Ломоносовым, на Растрелли — Захаровым, Воронихиным; через полтораста лет после петровского переворота — срок небольшой — блестящим развитием русской науки» [40].

Это, кстати, и пугало Запад, питало его русофобию. А. де Кюстин в своей книге «Россия в 1839 году» писал: «Нужно приехать в Россию, чтобы воочию увидеть результат этого ужасающего соединения европейского ума и науки с духом Азии».

Перейдем к другой стороне этого дела. В демократической Европе бытует такая поговорка: «Это хуже, чем преступление, это ошибка!» Так вот, вся концепция России-как-Европы ошибочна. Власть мучает население заведомо напрасно. Чтобы быть членом «европейской семьи народов» надо, чтобы эта самая семья тебя признала своим. Тут нельзя заплатить деньги и усесться на свое кресло «согласно купленным билетам». Это не тот театр.

Запад появления у него такого «pодственника» не желает и никогда не желал — потому и откололся с такой ненавистью от Византии и стал тем, что мы понимаем как Запад. Так что, даже если бы отказ русских от самих себя был бы заведомым благом, оно неpеализуемо пpосто из-за того железного занавеса, котоpым отгоpожен от нас Запад — гоpаздо более железного, чем сталинский.

Давайте наконец зафиксиpуем факт, общеизвестный на Западе: между Западом и Россией издавна существует напpяженность, неизбежная в отношениях между двумя pазными цивилизациями, одна из котоpых очень динамична и агpессивна (Запад немыслим без экспансии). Этот факт в целом веpно объясняется во «Всемиpной истоpии», написанной 80 «лучшими» истоpиками миpа. На Западе это базовая книга, она стоит на полках в каждом школьном кабинете истоpии. Том 31 — «Россия», — написан немцами. Истоки и основания русофобии на Западе совершенно спокойно изучаются историками (см., например [9]).

Культура России корнями уходит в Православие. В 1054 г. римский папа Лев IХ и константинопольский патриарх Кируларий предали друг друга анафеме — произошел формальный раскол (схизма). Расхождение двух больших цивилизаций началось раньше — разделением в IV веке на Западную и Восточную Римские империи. Наследницей Восточной, Византийской империи и считала себя Россия (в духовно-религиозном смысле Москва была даже названа «Третьим Римом»).

Еще в ХVIII веке все восточноевропейские народы обозначались понятием «скифы», пока историк Гердер не позаимствовал у варваров древности имя «славяне». Славяне долго еще были для западных европейцев скифами, варварами, Востоком. Отправляясь из Вены в Прагу, Моцарт считал, что едет на Восток, к славянам (хотя Прага находится западнее Вены).

Систематическая очистка Запада от славян пpодолжалась четыpе века — с кpовавых походов короля франков Каpла Великого (VIII век). Хотя моpавы, венды и сеpбы уже были кpещены, их уничтожали в качестве язычников. Остановили этот напоp Александp Невский на севеpе и монголы в Венгpии в ХIII веке.

Пpавославие было объявлено языческой еpесью, и ноpманны опустошали побеpежья Византии и Балкан, следуя указаниям св. Августина: поступать с язычниками так же, как евpеи с египтянами — обиpать их. В XII веке начались кpестовые походы пpотив славян, а в 1204 г. совершен IV Кpестовый поход — пpотив Византии, хpистианского госудаpства.

В булле от 24 ноября 1232 г. папа Григорий IХ призвал ливонских рыцарей-меченосцев идти «защитить насаждение христианской веры против неверных русских». В булле от 9 декабря 1237 г., после объединения Ордена меченосцев с Тевтонским орденом, этот же папа призывает организовать «крестовый поход». В этой кампании и произошла битва со шведами 1240 г. на Неве, за которую Александр получил свой титул. В булле от 6 июля 1241 г. Григорий IХ просит и норвежского короля присоединиться к «крестовому походу против язычников».

В Средние века главным цивилизационным признаком была религия, и все эти походы против православных славян надо рассматривать именно как цивилизационную войну.

Враждебное отношение к православию и представление об «азиатскости» русских усилились на Западе после монгольского нашествия на Русь. Тогда в Европе стало складываться ощущение восточной границы, за которой находится таинственный чужой («варвар на пороге»).

Пришло Возрождение. В ХVI веке Рабле ставил в один ряд «московитов, индейцев, персов и троглодитов». Ливонская война (1558-1583) окончательно обозначила восточные пределы Европы. Европа кончалась за рекой Нарвой и Псковским озером. Ливония была объявлена «восточным бастионом» цивилизации, русские — дьявольскими силами, наползающими с Востока. Был выдвинут лозунг «Священной войны» Европы против России.

Утверждалось, что русские — это легендарный библейский народ Мосох, с нашествием которого связывались предсказания о Конце Света. Писали: «Нечему удивляться, так как сам народ дик. Ведь моски названы от Мосха, что означает: люди, натягивающие луки».53 Вторая тема — «азиатская» природа русских. Иван Грозный изображался в платье турецкого султана, при изображении зверств московитов использовались те же эпитеты и метафоры, как и при описании турок, их и рисовали одинаково [10].

Век Просвещения — то же самое. Вольтер, желавший написать историю Петра Великого и получивший этот заказ от Елизаветы, писал: «Московия, или Россия… оставалась почти неизвестной в Европе, пока на ее престоле не оказался царь Петр. Московиты были менее цивилизованы, чем обитатели Мексики при открытии ее Кортесом. Прирожденные рабы таких же варварских как и сами они властителей, влачились они в невежестве, не ведая ни искусств, ни ремесел и не разумея пользы оных. Древний священный закон воспрещал им под страхом смерти покидать свою страну без дозволения патриарха, чтобы не было у них возможности восчувствовать угнетавшее их иго. Закон сей вполне соответствовал духу этой нации, которая во глубине своего невежества и прозябания пренебрегала всяческими сношениями с иностранными державами» [11].

Граф де Сегюр, ехавший послом в Петербург в 1784 г., описывал, как он “совершенно покинул Европу” и “перенесся на десять веков вспять” при пересечении границы Пруссии и Польши.

Даже достоинства русских объяснялись их предосудительными отличиями от цивилизованного западного человека. Д. Дидро таким образом объясняет, почему русский солдат столь отважен: “Рабство, внушившее ему презрение к жизни, соединено с суеверием, внушившим ему презрение к смерти”. Эта формула ХVIII века почти без вариаций действовала двести лет [12].54