Чтение онлайн

Один из современников Чаадаева пишет: "Журнальная статьи Чаадаева (речь идет о первом "философическом письме", опубликованном в журнале "Телескоп", в котором он излагает свой кощунственный взгляд на историю Россин.
– И. Г.) произвела страшное негодование публики... На автора восстало все и вся с небывалым до того ожесточением в нашем довольно апатичиом обществе".

Ожесточение былв в самом деле беспримерное; как свидетельствует другой его современник: "...Все соединилнсь в одном общем вопле проклятия и презрения к человеку, дерзнувшему оскорбить Россию"[49].

Сегодня, когда обливание грязью истории и культуры России стало правилом для многих журналистов, 'историков и так называемых "средств массовой информации", - отрадно читать, что когда-то даже такой известный друг Пестеля, как П. Я. Чаадаев, был заперт под домашний арест, а его клевета - плод больного и воспаленного мозга - заставила правительство объявить его сумасшедшим. Поднялись против клеветника все как один потому, что у всех в душе жила совесть и патриотизм - любовь к Родине, над которой нельзя издеваться, как это делал якобы "христианский Философ" - как он сам себя называл - Чаадаев. Его нигилизм и ненависть к России развиты последующими учеными-западниками, коммунистом - ленинцем Покровским - вплоть до многих наших, еще недавно советских ученых.

Как известно, поэтами, художниками и музыкантами рождаются; это - дар Божий. Историками - становятся. Историк - это тот, кто в своих выводах опирается на изучение фактов и документов.

Я согласен с теми, кто считает, что история есть борьба религий, рас и народов. Вот почему марксизм, считающий историю борьбой классов и развитием товарно-производственных отношений, убивает само понятие истории.

Истории известны факты превращения ее иными учеными-историками, особенно нового времени, в идеологическую теорию, ничего общего не имеющую с исторической наукой. Апофеозом идеологии, а не истории, с моей точки зрения, является ХХ век - век наступления марксистской идеологии. К разговору об этом мы еще вернемся. Сейчас же отметнм, что отцом "красной профессуры", заменившим историю идеологией, является друг Ленина М. Н. Покровский. Губительный вред, нанесенный им исторической науке, еще будет исследован историками будущей России в полной мере. Но до сего дня существуют последователи Покровского "красная профессура", "красные академики". Иными, например, создан непререкаемый авторитет способного лингвиста Шахматова, который почему-то считается к тому же историком. Утверждения Шахматова тесно связаны с идеологией. Орудовавшая в канун революции партия "либерально-конституционных" демократов, называемых кадетами, яростно ненавидевших православную и самодержавную Росиию, тоже вынашивала планы убийства царя[50].

Не удивительно, что ее идеология была свойственна члену ЦК кадетской партии лингвисту Шахматову.

Для советских ученых непререкаемым авторитетом многие десятилетия был и остается по сей день маститый историк и археолог академик Б. А. Рыбаков. В большинстве трудов советских историков на него ссылаются и цитируют наравне с классиками марксизма-ленинизма.

Советский академик Д. С. Лихачев - филолог - в наши дни почти канонизирован, и кое-кто называет его даже "совестью нации". В своей искусствоведческой работе "Русское искусство от древности до авангарда" (1992 г.) Д. С. Лихачев утверждает, что славянофилы "мешали открытию ценностей искусства и литературы Древней Руси -их подлинному пониманию". Наш академик находит много общего в искусстве икон и авангарда...

В последнее время с авторитетом советских академиков Рыбакова и Лихачева стали конкурировать "исторические фантазии" поначалу гонимого, а затем превознесенного до небес советского историка, ныне покойного Л. Н. Гумилева.

Что обьединяет большинство советских и постсоветских историков?

Общеизвестна - установка, что история славян начинается с VI века - как будто они упали с неба именно в это время. В научном исследовании этой проблемы огромную роль играет археология. И масштабы работы советских археологов были значительны, но по результату они являются, я бы сказал, отражением "исторического любопытства". Ибо советская археология в оценке изысканного материала лишена научного расово-национального подхода. Ученые рассуждения обычно сводятся к эпохе "ранней" или "поздней" бронзы, бытию неких "андроновцев" или представителей "срубной культуры". Археология становится наукой, когда отвечает на вопросы расового и религиозного происхождения ушедших культур. Археология для' нас - основа изучения происхождения великого славянского племени, являющегося частью семьи арийских народов. Но до сих пор не создан специальный музей славяно-русской археологии.

Основателем русского государства считается, как известно, Рюрик со своими двумя братьями - Синеусом и Трувором. Приглашенные в XVIII веке в Петербург немецкие ученые Шлецер, Мюллер и Байер не знали русского языка, и наши летописи для их "научного толкования" им переводили на немецкий язык. Но, не зная русской истории и языка, они считали своей главной задачей вдолбить в головы русским, что славяне - низшая раса, а Рюрик был германцем, давшим начало русской государственности.

Великие русские ученые Ломоносов и Татищев, выступившие против немецких расистов, опираясь, на известные им источники, утверждали, что Рюрик был славянином, внуком новгородского князя Гостомысла. Академик Рыбаков и академик Лихачев упорно продолжают идею немцев, приглашенных в Россию, и называют Рюрика "конунгом", подчеркивая этим его нерусское происхождение, считают, что при звание его на княжение (после смерти его деда, новгородского князя Гостомысла) является ходячей легендой, не имевшей в истории России большого значения. При этом они неуклюже обходят тот факт, что у героя "легенды" был реальный сын - князь Игорь, заключивший с греками известный договор в 911 году. Так сказать, "нельзя не сознаться, но нельзя и не признаться". Норманизм и одновременно - нет. Как хочешь - так и понимай. Но тем не менее имя "легенды" - конунг Рюрик. И если Л. Н. Гумилев даже не касается проблемы знаменитого исторического документа, известного под названием "Влесовой книги", о которой сегодня говорят во всем мире, равно как и наши молодые талантливые историки, то столь непохожие друг на друга Б. А. Рыбаков и Д. С. Лихачев объединяются в своем лютом неприятии столь важной для нашей дохристианской истории языческой летописи, считая "Влесову книгу" подделкой. Но ее надо не отрицать, а изучать, как это делал ненавидимый ими великий ученый, эмигрант профессор Парамонов (Лесной), научные познания которого они также отрицают, называя его в советское время "духовным власовцем" (!), а ныне специалистом... по мухам! "Фальшивку" - не изучают!

Что же касается тоже канонизированного нашей либеральной научной общественностью Гумилева, заразившего своим "этносом" не только многих историков, но даже общественных и церковных деятелей, которые в погоне за "научностью" называют народ "этносом", - о нем, как и его книгах, - будет речь впереди, в особой главе. Сейчас же стремлюсь обратить внимание читателя на наукоборазие прокрустова ложа марксизма и многих постулатов, царящих ныне в так называемой исторической науке. Удивляюсь, как наши ученые еще не додумались ввести в терминологию "русская гео", "немецкая гео" ("гео" по-гречески означает земля).

Как просто и общедоступно писали не только "отцы истории" Геродот и Страбон, но и наши древние летописцы, не говоря уже о Карамзине, Ламанском, Гильфердинке, Гедеонове, Ключевском, Забелине и Егоре Классене. Но как трудно понять сочинения, да и сам стиль изложения многих советских и постсоветских историков, где наукообразная непонятность призвана запутать классически ясное изложение.

То же самое происходит и в искусстве, когда авангардизм "элиты" доступен только представителям той же самой "элиты". В темной воде наукообразия и формотворчества надежно скрываются основы понимания истории и искусства.

Все фантастические, не соответствующие, с моей точки зрения, исторической правде понятия "пассионарности", "этноса" и "суперэтноса", "Евразии", "Великой Степи" и "невеликой Руси" в двух словах расшифровываются просто: "Великая Степь" и монголы - хорошие, а русские - если и они даже и были - плохие.

Евразийство, столь модное в некоторых кругах историков, многими понимается как измена России в пользу туранцев. Даже Н. Бердяев говорил, что "Чингисхана они явно предпочитают св. Владимиру". Он писал также: "Иногда кажется, что близко им не русское, а азиатское, восточное, татарское, и монгольское в русском". Эти слова русского философа (с которым я во многом не согласен) - не в бровь, а в глаз попадают некоторым нашим евразийцам и прежде всего Л. Н. Гумилеву!

Особенно важным для познания русской истории Гумилев считает изучение Хазарского каганата. Личность великого полководца и государственного деятеля русской древности Святослава, разгромившего Хазарское царство, его мало интересует. Думается, что, может быть, и здесь сказалось влияние бесцеремонного Шахматова, стремившегося навязать свои сомнительные гипотезы, которые в наше время можно назвать идеологией.

В своей книге я хотел бы напомнить о деяниях наших, поистине великих, а также европеиских и ученых, нарочито и злобно преданных забвению. Возвращаясь снова к Чаадаеву, хочется отметить, что он продолжил и развил русофобию, выступив, как и приглашенные в Россию немецкие ученые XVIII века (о которых читатель уже знает) - и "основоположником" расового бреда и отрицания очевидных фактов истории великого русского народа. Потому его клевета и делает Чаадаева, по утверждениям американских и иных "советологов", важным "философским явлением русской мысли". Очевидно, завидуя всем и вся, как и маркиз де Кюстин, он даже великого Гоголя характеризует.
– как "просто ничего", как даровитого писателя, которого "через меру возвеличили, который попал на новый путь и не знает, как с ним сладить". Комментарии и здесь, очевидно, излишни. Я хотел бы ниже привести небольшие выдержки из отзывов других современников Чаадаева на его возмутельные писания.

Ф. Вигель, управляющий департаментом духовных дел иностранных исповеданий, в письме митрополиту Серафиму говорит:

"Самая первая статья представляемого сего журнала, под названием "Телескоп", содержит в себе такие изречения, которые одно только безумство себе позволить может. Читая оные, я сначала не доверял своим глазам. Многочисленнейший народ в мире, в течение веков существовавший, препрославленный, к коему, по уверению автора статьи, он сам принадлежит, поруган им, унижен до невероятности. Если Вашему Высокопреосвященству угодно будет прочитать хотя половину сей богомерзкой статьи, то усмотреть изволите, что нет строки, которая бы не была ужаснейшею клеветою на Россию, нет слова, кое бы не было жесточайшим оскорблением нашей народной чести.