Чтение онлайн

Артист передал из ельника:

– Им что-то сообщили.

– Что делают?
– спросил я.

– Матерятся.

– Он пошел пешком. Будет возле вас примерно через час с четвертью. Действуйте по обстановке. Двоих на "Ниве" мы задержим. Как понял?

– Понял. До связи.

Так мы некоторое время и двигались: клиент, за ним в полукилометре "Нива", а за "Нивой" мы с Мухой на "Жигулях". Лагерь скрылся за сопкой, никаких машин на дороге не было. Самое время было перехватить "Ниву", но неожиданно она резко прибавила скорость.

– Это еще что такое?
– удивился Муха.
– Он что, рванул стометровку?

Через пять минут мы поняли, в чем дело. "Нива" стояла на обочине, а черные куртки мурманских ребят"мелькали в распадке среди красных кустов боярышника.

– Пастух, слышишь меня?
– раздался голос Артиста.
– Они уезжают. Джип уезжает. Что-то им передали.

– К лагерю?

– Нет. К станции. Наши действия?

– Ждите.

– Он пошел напрямик, через сопки, - сообразил Муха.
– Эти двое идут за ним. А те, на джипе, перехватят его на выходе.

– Забери Боцмана и Артиста и дуйте за джипом, - приказал я.
– Этих я остановлю.

– У них стволы, - возразил Муха.
– Ты пустой. А у меня ствол законный.

Он передернул затвор служебного ИЖ-71, а попросту говоря - слегка модернизированного ПМ, разрешение на который имел как совладелец частного детективно-охранного агентства "МХ плюс", выскочил из тачки и устремился в сопки. Я дал по газам. Артист и Боцман уже вылезли из ельника, ждали. Километров через восемь мы увидели джип. Он стоял на обочине дороги рядом с тропкой, которая уходила в распадок.

Тут у этих мурманских ребят было перед нами явное преимущество. Они знали местность. А у нас была только карта. Никаких троп в сопках на ней отмечено не было. Между джипом и тем местом, где бросили "Ниву", по прямой было километра три. С учетом рельефа, около четырех. Судя по изгибу дороги, клиент мог сэкономить километров десять. Но недаром сказано: "Коли три версты околицей, прямиками будет шесть".

Я приказал Артисту замаскировать "Жигули", вести наблюдение за джипом и держать с нами связь, а сам с Боцманом углубился в распадок. У Боцмана был ижевский "Макаров", такой же, как у Мухи, с разрешением, у меня не было ничего. Поэтому я двинулся вперед, а Боцман меня страховал. Наш расчет был на то, что эти двое из джипа не ожидают никакой опасности с тыла. Скорее всего, они залягут по сторонам от тропы и будут поджидать клиента.

Мы оказались правы. Их выдала сорока. Она перелетала с лиственницы на лиственницу и так разорялась, что один из них не выдержал и начал швырять в нее камнями. Это обнаруживало в нем городского жителя, не имеющего опыта ведения боевых действий в условиях лесисто-гористой местности. Он пристроился с "калашом" между двумя огромными замшелыми валунами, выставив на обозрение с тыла мощную спину и бритый затылок, крутой, как у молодого бычка. Второй замаскировался лучше, влез в куст орешника, из него торчали лишь его ноги в остроносых ковбойских сапогах с высокими каблуками. Соответственно распределились и мы. Я взял на себя бычка, а Боцман ковбоя.

Прошло полчаса. Ничего не происходило. Еще полчаса. Тишина. Я уже начал беспокоиться за Муху, но тут ожила моя рация, включенная на прием.

– Я чего-то не понимаю, - озадаченно сообщил Муха.
– Кто меня слышит?

– Я тебя слышу, - ответил Артист.
– Что у тебя?

– Он его прикончил.

– Ты не мог бы выражаться точнее? Кто прикончил кого?

– Наш клиент. Водилу "Нивы". Ничего не понимаю. У него немного крови из носа. И все.

– Может, он жив?

– По-твоему, я не могу отличить живого от мертвого?
– огрызнулся Муха.

– А как ты отличаешь?
– поинтересовался Артист.

– Он молчит!

– Многие молчат. Есть люди разговорчивые, а есть неразговорчивые.

– Он не дышит!

– Давно?

– Минуты три.

– Это серьезней. Но я не стал бы делать из этого далеко идущие выводы.

– Минуты три он не дышит при мне!

– Может, еще задышит?

– Жопа!
– разозлился Муха.
– У него пульса нет!

– Совсем нет?

– Совсем!

– Другое дело. С этого надо было и начинать. Значит, и в самом деле труп, - согласился Артист.
– Так что тебе непонятно?

– Как он его сделал? Нигде ничего.

– Так не бывает. Поверти.

– Вертел.

– И что?

– Ничего!

– Может, инсульт?
– предположил Артист.

– Какой инсульт? При инсульте кровь приливает к лицу. А этот бледный, как поганка!

– Инфаркт?

– С чего?

– Не знаю. Тебе видней. Может, от испуга?

Я не выдержал и три раза щелкнул ногтем по микрофону рации.

– Намек понял, - сказал Артист.
– Уж и поговорить нельзя.

– До связи, - бросил Муха и отключился.

Снова потянулось время. Наши подопечные начали проявлять беспокойство. Бычок что-то побубнил в рацию. Послушал. Снова побубнил. Свистнул ковбою. Тот высунулся из орешника, жестом спросил: в чем дело? Бычок пожал плечами. Ковбой жестом приказал: ждем.

Затрещала сорока, откуда-то издалека, из глубины распадка.

– Артист, это снова я, - раздался в моем наушнике голос Мухи.
– Слышишь меня?

– Слышу.

– Тут, это. Второй. То же самое.

– Труп?

– Ну да.

– Это становится интересным. Точно?

– Да! Точно! Только не спрашивай, как я это определяю!

– И что?

– Ничего. Даже крови из носа нет.

– Вертел?

– Вертел! Вертел!

– Бледный?

– Ну!

– Твою мать!
– сказал Артист.
– Чем же он их пугает?

Я поспешно скатился по косогору и вышел на связь:

– Муха, это я. Где клиент?

– Ушел вперед.

– За ним не ходи. Ты понял? Ни шагу. Возвращайся на дорогу, спрячься и жди нас. Это приказ. Как понял?

– Понял тебя, Пастух, приказ понял. Что у вас?

– Пока ничего.

– Помощь нужна?
– спросил Артист.

– От тебя только одна: не трепись в эфире.

Ну? И что же там происходит?

Этот вопрос волновал не только меня. Наших подопечных он волновал еще больше. Они выбрались из укрытий, побубнили в рации, пытаясь связаться со своими. Ответа не дождались. О чем-то посовещались, покурили и двинулись по тропе в глубь распадка, держа на изготовку свои "калаши". Двигались грамотно: один проскакивал вперед и занимал позицию для стрельбы, пропускал второго, страховал его, потом менялись местами. То ли служили в армии, то ли насмотрелись боевиков. А вот курить им не следовало. Обычно запах табачного дыма слышен метров за шестьдесят - семьдесят. А в этих краях, не изгаженных заводскими выбросами и выхлопами машин, намного дальше.