Чтение онлайн

Ион архиепископ был там убит,

Этому многие язычники радовались,

Что христианам пришлось так плохо,

Это радовало землю карел и руссов" [29] .

Иногда, в качестве вещественного доказательства этого похода приводят врата с бронзовыми барельефами, украшающие и ныне Софийский собор в Новгороде. Однако, рядом историков это аргументировано опровергается [30] .

В 1188 году в Центральную и Северную Финляндию ходили новгородцы под началом воеводы Вышаты Васильевича и "пришли домой поздорову, добывши полона".

В 1191 году новый поход новгородцев уже в центральную Финляндию, "землю их повоевали и пожгли, скот перебили", а в 1198 году князь Мстислав Давидович с новгородским войском и корелами доходит до Або (Турку) и сжигает его. Предположительно был убит и глава католической церкви Фольквинус.

При таком натиске со стороны Новгорода католическая вера никак не могла укрепиться в Финляндии. К тому же в самой Швеции вспыхнули опять междоусобицы, а затем и война с Данией, так что шведам было сейчас не до Финляндии. Не забывали о финнах лишь Римские Папы. Иннокентий II видя такое печальное положение дел, предписал епископу Лундскому в 1209 году озаботиться назначением архиерея из местных жителей, даже урожденного в язычестве. Западных епископов, желающих нести проповедь Христовой веры в отдаленной стране, не нашлось — слишком трудной и опасной казалась им эта задача [31] . Наконец, Святому Престолу удалось отправить в Финляндию епископа Фому (Томаса), доминиканского монаха, родом из Англии. Надо отдать должное епископу Фоме, к его времени относятся наибольшие усилия по водворении в Финляндии католицизма [32] . Новый папа Гонорий II в своем послании епископу Фоме в 1221 году повелевает предавать проклятию всех тех, кто будет иметь какие-либо торговые сношения с соседствующими варварами. Здесь надо дать определенные пояснения: Орден доминиканцев, основанный испанским дворянином Домеником де Гусманом в 1215 году, стал по сути своей главным орудием Рима в борьбе с ересью и прообразом учрежденной вскоре святой инквизиции [33] . Как уже упоминалось, опасаясь распространения папской власти, Новгород произвел всеобщее крещение корел в 1227 году. Одновременно, новгородцы, призвав князя Ярослава Всеволодовича, пошли грандиозным походом в центральную Финляндию, и достигли таких отдаленных мест, где еще ни разу не вступала нога русского. "Ярослав ходи из Новгорода за море на Емь, идеже ни един князь Русский не возможе бывати и всю землю их пленил". Пленных было взято такое количество, что всех увести с собой не могли, поэтому одних убивали, а некоторых просто отпускали [34] .

В ответ финны напали в 1228 году на берега Ладожского озера, пожгли и разорили множество деревень, но были отражены и все уничтожены.

В 1229 г. нападение шведов на Ладогу и селения в устье р. Волхова силами до 2000 человек зафиксировано летописью. Оно было отражено с уроном для противника, но и со значительными потерями с новгородской стороны.

Распространение католицизма шло более менее удачно на юге Финляндии, однако ее центральная часть, населенная языческой емью, категорически не принимала веру и не поддавалась. Папская булла Григория IX от 9 декабря 1237 года архиепископу Упсальскому повествует о том, что крещеных детей приносили в жертву идолам, взрослых, "предварительно вынув из них внутренности" приносили в жертву идолам, а священников ослепляли и, "обернув соломой" сжигали. Папа требовал от шведов решительных мер против этих отступников, обещая в награду полное отпущение грехов. Нет конкретных данных о действиях в Финляндии Sanctum Officium, т. е. инквизиции, учрежденной в 1232 году Раввенским декретом папы Григория IX, но присутствие здесь доминиканцев говорит само за себя. "Если и сам Бог был инквизитором, и к тому же таким жестоким, почему бы и людям не подражать ему?" — говорил основатель ордена Святой Доминик [35] . Давление папы оказало свое действие на Швецию, но свой удар они направили не на язычников-емь, которых оставили на потом, а на Новгород. Еще одной причиной, по которой шведы решили сначала расправиться с русскими, были не прекращающиеся восстания тавастов — в 1236–37 гг., в которых виновными считали опять же новгородцев.

До прямого военного вторжения была предпринята попытка заставить католические страны прекратить торговлю с Новгородом. В булле от 23 января 1229 года, адресованной рижскому епископу, пробсту рижской соборной церкви и аббату Дюнамюнде, папа потребовал принять меры, чтобы купцы под угрозой предания анафеме прервали торговлю с русскими "до тех пор, пока последние не прекратят все враждебные действия против новоокрещённыхфиннов". 27 января Григорий IX послал сразу две буллы с аналогичными требованиями. Первая из них была отправлена епископу Любекскому, вторая — шведскому епископу Линчёпингскому, которому подчинялся в церковном отношении Готланд, аббату римского цистерцианского аббатства на Готланде и пробсту соборной церкви в Висбю. 16 февраля последним трём адресатам была отправлена новая булла. Необходимость введения "санкций" против Новгорода мотивировалась тем, что "…русские, которые живут с ними (финнами) по соседству, питают к ним огромную ненависть, потому что они приняли католическую веру, часто в ярости нападают на них и принимают все, какие могут, меры к их упадку и гибели…" [36] .

Таким образом, Григорий IX рассчитывал прекратить всю европейскую торговлю с Новгородом и Северной Русью, шедшую по морю через Любек и Готланд, через Финский и Рижский заливы. Запрет распространялся на торговлю оружием, железом, медью, свинцом, лошадьми и продовольствием. Контролировать ведение торговой блокады должны были церковные руководители всех торговых центров на берегах Балтийского моря.

Была ли в действительности осуществлена объявленная главой католической церкви торговая блокада Новгорода, из источников неизвестно. Скорей всего, что нет. Слишком уж были в ней заинтересованы купцы Ганзейского союза и Готланда. Деньги решали все и были превыше всего. В том числе и борьбы со схизматиками.

Тогда пришло время решать проблему мечом. Время для нападения было выбрано очень удачно. Русские княжества вели отчаянную борьбу с Батыем. Но Северной Руси не коснулось обжигающее пламя войны, а в Новгороде правил князь Александр Ярославович, которому было всего 23 года [37] . Новгородцы держали в устье Невы "морскую стражу", возглавляемую крещеным ижорцем Пелгусием. По преданию, Пелгусию (в крещении Филиппу), находившемуся в стороже на реке Неве, накануне прихода шведов, явились Святые Борис и Глеб и предупредили об опасности. Застава заметила вовремя приближение шведских кораблей, на которых находилось войско, под предводительством, согласно летописи, ярла Биргера [38] , а также епископ и католическое духовенство. Времени для сбора войска не было, и князь Александр решил внезапно атаковать шведов силами собственной дружины. "Не в силе Бог, а в правде!" — с такими словами он обратился к своим воинам. И на берегу Невы, в месте, где впадает в нее речка Ижора, произошла знаменитая битва 15 июля 1240 года [39] .

Тот, кто командовал войском шведского короля Эрика V Эриксона, находился в полном неведении о местонахождении русских и расположился лагерем на южном берегу Невы, неподалеку от впадения в нее речки Ижоры.

Александр Ярославович быстро посадил свою дружину на ладьи и по Волхову, затем по Ладоге, вошел в Неву и высадился несколько юго-восточнее шведского лагеря. Здесь к нему присоединились отряды ижорцев и ладожская дружина.

Согласно "Повести о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра", написанной спустя 40 лет после сражения, 15 июля 1240 года "в шестом часу дня" [40] русское войско внезапно атаковало шведов. Нападение было столь неожиданным, что противники не успели "опоясать мечи на чресла свои". Новгородцы же бились "в ярости мужества своего", князь Александр "самому королю возложил печать на лице острым своим мечом" [41] . Гаврила Олексич гнал Принца, его сына [42] , до самой ладьи, упал с конем в воду, вышел невредим и бодро сразился со шведским воеводой. Новгородец Сбыслав Якунович с одним топором вломился в середину неприятелей, другой, именем Миша… истребил шнеки их. Отрок [43] Александров Савва подсек столб, на котором держался златоверхий шатер Биргера и шатер рухнул, что означало полную победу новгородцев [44] . Потери русских в этом сражении определить довольно сложно. Летописи сообщают о 20 погибших княжеских дружинниках, что можно расценивать по-разному, все-таки это отборные были воины, потери среди ополчения — ладожского, ижорского, не известны вовсе.

Потерпев сокрушительное поражение от Новгорода, шведы обратились тогда к языческой еми, которых завоеватели называли тавастами. За год до смерти короля Эрика V, осенью 1249 года высадившись на южном побережье Финляндии, шведы во главе с Биргером [45] разгромили финское племя и основали крепость Тавастборг [46] , сделав ее центром подавления местного населения, так и опорным пунктом для борьбы с новгородцами и корелами [47] . На стене крепости был высечена фигура воина с плеткой в руках — это подчеркивало то, какими методами Биргер собирался воздействовать на язычников-финнов. В 1256 году был совершен первый поход из Тавастборга против корел. Одновременно шведы высадились в устье Наровы и попытались заложить крепость, но были отброшены.

Энергичный Александр Ярославович ответил ударом на удар. В начале зимы 1256–1257 гг. он вывел свою дружину и новгородское войско на лед Финского залива в районе Копорья. Здесь митрополит Кирилл благословил их к походу. Многие новгородцы испугались замыслов князя и вернулись домой. "Прочие сносили терпеливо ужасные вьюги и метели. Погибло множество людей, однако ж Россияне достигли своей цели, то есть опустошили знатную часть Финляндии, где по сказанию Шведских Историков, некоторые жители держали нашу сторону, недовольные правлением Шведов и насильственными их поступками" [48] . Князь перешел по льду Финский залив, вторгся в центральную Финляндию, где его войско усилилось язычниками-емью, взять Тавастборг ему не удалось, но он прошел всю страну до норвежских владений, где начались мирные переговоры с королем Норвегии Гаконом IV Хаконссоном об уточнении древних границ. Результат его похода был столь ошеломителен для шведов, что в течение последующих 26 лет они не осмеливались тревожить русские владения, и лишь в 1283 году возобновились набеги, которые повторялись в 1284 и 1292 годах. Новгородцы не дремали и наносили ответные удары.

Хотя единый письменный документ, который фиксировал бы русско-шведскуго границу на середину — конец XII в., до нашего времени не сохранился, все же имеются свидетельства, что эта граница проходила от Финского залива на север по течению р. Кюми и далее по водоразделу между двумя крупными озерными системами Финляндии, между Пяйянне — Пулавеси и Сайменской системой, доходя примерно до нынешнего г. Куопио (Финляндия), а оттуда слегка поворачивала на северо-запад и шла вдоль долины р. Пюхайоки, выходя к Ботническому заливу в райое совр. Рахе.

Все, что находилось восточнее этой линии, считалось пределами Новгородской Руси, подвластными и подданными ей землями. Все, что было расположено к западу от этой линии, считалось принадлежащим Швеции. Отсюда понятно, почему летнее вторжение шведского крестоносного войска в 1240 г. вплоть до среднего течения р. Невы было воспринято как явное агрессивное нарушение древней русско-шведской границы с глубочайшим проникновением в коренную территорию Новгородской Руси и почему именно такого рода вторжение вызвало немедленную (в течение двух суток) ответную реакцию со стороны новгородских вооруженных сил, хотя в ту эпоху подобных быстрых реакций обычно не происходило: организация войска и отпора, как правило, занимала недели, а то и месяцы, особенно учитывая тогдашние средства передвижения и состояние коммуникаций. Это вторжение можно назвать первым крестовым походом против Руси. Второй крестовый поход шведов был уже связан с основанием Тавастборга, как и третий — Выборга.