Чтение онлайн

В протокольных записях заседаний Президиума ЦК, где решались вопросы "защиты интересов Советского Союза", никто из выступавших не поднимал вопроса о том, какой ценой будет достигнута эта защита. Есть лишь одна короткая запись - из выступления М.З. Сабурова от 4 ноября: "Наградить военных. Обеспечить семьи погибших".

На этом должностные лица, как правило, считают дело закрытым, а событие - забытым. Но не забыто оно родными и близкими погибших, получившими "похоронку" в мирное время. Не должно быть оно забыто и соотечественниками, всеми нами - согражданами тех молодых людей, которым уже никогда не придется состариться, военнослужащих, отдавших жизнь во исполнение воинского долга. Ведь человек жив памятью о нем...

Будапешт. Осень 56-го{42}

Воспоминания инструктора политотдела Особого корпуса полковника В. Фомина

Приказ о вводе войск мы получили от министра обороны Г. К. Жукова вечером 23 октября. Это произошло примерно через два часа после телефонного разговора командира корпуса генерала П. Лащенко с Ю. Андроповым, бывшим тогда чрезвычайным и полномочным послом СССР в Венгрии. Андропов передал просьбу венгерского правительства об оказании помощи в поддержании порядка в Будапеште. Комкор ответил, что без приказа из Москвы он "не двинет с места ни одного солдата". Об этом мне рассказал присутствовавший тогда при телефонном разговоре начальник политотдела корпуса полковник В. Фисун.

Фисун выразил надежду, хотя и очень сомневался в этом, что такого приказа не последует. И не только потому, что у нас иные задачи. Вмешательство советских войск ни к чему хорошему привести не могло. К тому же, по информации командира находившегося по соседству венгерского стрелкового корпуса - генерала Микеша, в Будапешт уже направлен один из его полков. Но надежда на то, что приказ о вводе советских войск в Будапешт не поступит, увы, не оправдалась...

В 12-м часу ночи по московскому времени автоколонна "газиков" оперативной группы штаба корпуса отправилась из Секешфехервара в Будапешт. Прибыв в Будапешт, мы разместились на одном из этажей в помещении генштаба Венгерской народной армии (ВНА). Выяснилось, что будапештская полиция, по существу, устранилась от выполнения своих функций. ВНА, не получая приказов сверху, оказалась в кризисном состоянии. Отправленный Микешем в Будапешт механизированный полк не имел боеприпасов. Внутренние войска и госбезопасность не справлялись со своими обязанностями. Улица перешла в руки вооруженных групп, в которых, к сожалению, "первую скрипку" начали играть национал-экстремисты.

Мишенью их террористической деятельности стали не только активисты правящей в Венгрии партии и сотрудники госбезопасности, но и советские военнослужащие. Получив приказ не открывать огня первыми, дружелюбно настроенные к местному населению, наши воины часто становились жертвой выстрела из засады, брошенной в кузов бронетранспортера гранаты или бутылки с зажигательной смесью. Только возле здания министерства обороны ВНР, где разместилась наша оперативная группа, с 24 по 30 октября санчасть приняла 189 советских военнослужащих. Девяносто из них скончались от тяжелых ранений (для сравнения: за это же время медпомощь была оказана сорока венгерским военнослужащим, скончался от ран - один).

С первых дней "венгерских событий", захвативших всю страну, наш Особый корпус нес большие потери не только в людях, но и в боевой технике. И вовсе не потому, что противник оказался силен и опытен. Введение на улицы большого города бронетехники для поддержания порядка без охраны пехотой сделало их легкоуязвимыми. Танки горели от бутылок с горючей смесью, от залитого тайком в их моторную часть бензина из канистры. Члены экипажей бронетранспортеров с открытым верхом прозвали свои боевые машины "стальными гробами".

Первым боевым подразделением, прибывшим в Будапешт примерно через час после опергруппы штаба корпуса, была мотоциклетная рота танкового полка. Командир корпуса к тому времени имел много просьб от венгерских правительственных и партийных органов освободить захваченные повстанцами помещения, в том числе издательства газеты "Сабад неп" ( "Свободный народ"), Венгерского радио и др.

Утром, из Секешфехервара прибыл механизированный пол к Литвинова. Командир корпуса приказал ему охранять здание министерства обороны. Возвращаясь с задания на бронемашине комкора, у ворот министерства я попал под обстрел. Автоматная очередь горохом рассыпалась по борту БТР. Стреляли из жилого дома, расположенного по соседству со зданиями военного ведомства. Охранявший их наш тяжелый БТР с зенитно-пулеметной установкой на борту дал три коротких очереди по стрелявшим. Огонь прекратился. Группа офицеров ВНА отправилась на захват налетчиков.

Примерно через полчаса в одном из подвалов министерства я смог познакомиться с документами задержанных. Их было человек тридцать. Большинство - молодежь до 20 лет, немало поростков.

С двумя из них, шестнадцатилетними ребятами, работавшими помощниками каменщиков на стройке, удалось побеседовать. Их задержали с оружием, когда другие при появлении группы захвата уже успели от него избавиться. Оба из деревни, зарабатывали хорошо, претензий к властям не имели.

Разумеется, не эти юноши делали погоду в событиях, которые, начавшись с гражданского противостояния, быстро приобрели антиправительственный характер и вылились, увы, в прямое вооруженное столкновение. Разговаривал я и с теми, кто открыто выражал свою ненависть к существовавшей власти, особенно к ее партийной верхушке из клики Ракоши - Гере. Экстремистам принадлежала главная роль не только в раздувании националистического психоза, но и в создании очагов вооруженной борьбы. Наиболее крупным из них был Корвин-Кез, получивший название по кинотеатру в районе перекрестка проспекта Юллеи с кольцевой улицей Йожефа. Его круглое здание располагалось во дворе, огороженном коробками многоэтажных домов. Соседство его с другими вооруженными группами, действовавшими поблизости, контакты с казармой, где размещались венгерские стройбатовцы, делали район крайне опасным в военном отношении.

Именно здесь понесла крупные потери механизированная дивизия генерала Обатурова, прибывшая в Будапешт вечером 25 октября из нашей Отдельной армии в Румынии.

Голова ее колонны, следовавшей в походном порядке, по сведениям венгров, появилась на окраинах города около шести часов вечера. Командир дивизии генерал-майор Обатуров прибыл к генералу Лащенко за инструктажем гораздо раньше. Он приехал на штабном "газике", одетый, как и водитель, в солдатскую форму: плащ-палатка, на голове - пилотка. Венгерская охрана попросила меня помочь проверить документы солдата, который утверждал, что он - генерал, но удостоверения не показывал. Я проводил комдива к командиру корпуса. А вечером стало известно о нападении на колонну вооруженных групп в районе площади Пратер и на улице Юллеи. Пропустив танки, повстанцы взяли под перекрестный огонь артиллерию дивизии, которая двигалась с нерасчехленными стволами орудий, и тыловые подразделения. Погибло много солдат и офицеров, в том числе и командир артполка. Он так и не успел подать команды "к бою". Дивизия заблудилась в городе и потеряла управление. Генерал Обатуров, как мне позже рассказал Герой Советского Союза, полковник в отставке Г.Д. Добрунов, тогда - командир разведбата 2-й мехдивизии, оказался в очень тяжелом положении. Пришлось опытному разведчику, хорошо знавшему Будапешт, помогать комдиву в нанесении расположения его частей на план города выпуска еще 1945 г.! А ведь такими планами были снабжены в 1956 г. все войска Особого корпуса, что при отсутствии офицеров, знающих язык и венгерскую столицу, создавало большие трудности в ориентации на ее улицах: за одиннадцать лет изменились не только названия многих улиц и площадей, но и их конфигурация.

Несколько позже на усиление частей корпуса в город вошла еще одна дивизия, до этого находившаяся на территории Советского Союза. Нестабильность обстановки в Венгрии явилась для нашего военно-политического руководства сигналом для ввода на территорию Венгрии двух армий из Прикарпатского военного округа: общевойсковой - генерала Мамсурова и механизированной - генерала Бабаджаняна. Перед ними стояла задача прикрыть границу, не допустить возможной агрессии с Запада и тем самым обеспечить тылы действовавших в Будапеште советских войск.

Однако события в венгерской столице развивались таким образом, что 28 октября правительство Имре Надя поставило вопрос о выводе из города наших войск. Сформированное на коалиционной основе, оно изменило оценку характера происходящего в городе и стране в целом.

Имре Надь выступил по радио с речью, в которой говорилось, что "правительство осуждает взгляды, когда нынешнее мощное народное движение рассматривается как контрреволюция... Это движение, - говорилось далее, поставило целью обеспечить нашу национальную независимость, самостоятельность и суверенитет, расширение демократизма в нашей общественной, экономической и политической жизни, поскольку оно может стать основой социализма у нас на родине".

Премьер анализировал причины кризиса, говорил о необходимости ликвидации ошибок, создании подлинно демократического правительства с программой, которая удовлетворит законные требования трудящихся, искоренит тяжелые случаи нарушения законности, поднимет жизненный уровень трудящихся. В интересах прекращения кровопролития, говорил Имре Надь, правительство распорядилось о всеобщем и немедленном прекращении огня.

Слушая это выступление главы венгерского правительства, я мысленно вновь увидел сцену, свидетелем которой оказался утром, когда распоряжение вступило в силу.