Россия: точка 2010, образ будущего и путь к нему
Шрифт:
При демонтаже советского хозяйства РФ погрузилась в тяжелый кризис. Однако, полученные в его ходе уроки дали ценный и даже необходимый опыт и навыки для дальнейшего развития. Хотя, как мы полагаем, «перескочить» в капитализм России не удастся, несмотря на применение калечащих методов искусственной мутации, в «критике» советского строя практикой перестройки и реформы есть важное рациональное зерно. Травма рыночной реформы 90-х годов была излишне жестокой, но ее оздоровляющего потенциала ни в коем случае нельзя разбазарить.
Дело в том, что традиционное общество, не «хлебнувшее» достаточной порции капитализма и не освоившее некоторых буржуазных ценностей, в современном мире оказывается слишком хрупким и неустойчивым. Массовое сознание в таком обществе слишком «пралогично», и государство не имеет поддержки не только глубоко эшелонированного гражданского общества, но и всеохватывающего стабилизирующего фактора в виде рационально осознаваемых и рассчитываемых материальных интересов. Тот подрыв культурной гегемонии государственного строя, который был легко проведен в советском обществе, был бы немыслим в обществе рационально мыслящих индивидов. Этот вывод подтвержден реальным опытом многих, весьма разных культур.
Кризис и травмы, нанесенные реформой России, будут не напрасны, если мы сумеем из этого «глотка капитализма» впитать и встроить в свой культурный аппарат и в систему социальной организации все фрагменты информации, необходимой для жизни в современном динамичном мире. Упомянем хотя бы обязанность блюсти свой интерес и бороться против всяких изменений жизнеустройства, ведущих к ущемлению этого интереса. Умение считать и блюсти свой интерес — типично буржуазный навык. [33] Россия в начале ХХ века его освоить не успела, советская идея общественной собственности стала терять эффективность в городской жизни, ее адекватного воплощения для «сытого» общества не нашли.
33
Об этом предупреждали либералы сразу после Февральской революции. Неготовность крестьян принять «буржуазные» ценности они считали главным препятствием на пути к социализму. 7 августа 1917 г. М.М. Пришвин записал в дневнике: «Собственность — это кол, вокруг которого гоняют привязанного к нему человека до тех пор, пока он не научится заботиться о вещах мира сего, как о себе самом, потому что завет собственности: люби вещи материальные как самого себя. Эта заповедь о вещах сохраняется равно для мира буржуазного и мира социалистического».
В известном смысле большинство советских людей действительно стали иждивенцами. Они были готовы трудиться, выполняя привычную или приятную для них работу, но целый ряд гражданских функций они возложили на сословие начальников, полагая, что те порадеют и позаботятся о трудящихся. Общество, образованное такими гражданами, очень уязвимо. Как только исчезает очевидный для всех сплачивающий общество «вызов» (в виде внешней угрозы, необходимости форсированного развития и т. п.), у граждан начинает закрадываться подозрение, что начальники радеют недостаточно. Или, что еще хуже, слишком радеют о себе. Оснований для таких подозрений всегда достаточно, да их еще можно и преувеличить в массовом сознании. Такой скрытый конфликт развивается по механизму самоускорения, и вскоре дает уже и сословию начальников оправдание для разрыва с гражданами, обидевшими его своими подозрениями. Такое квазисословное общество в условиях городской индустриальной культуры выжить не может.
Второе свойство избыточно патерналистского государства — быстрая инфантилизация общественного сознания в благополучный период жизни. Люди отучаются ценить блага, созданные усилиями предыдущих поколений, рассматривают эти блага как неуничтожаемые, «данные свыше». Общество утрачивает собственную политическую волю, необходимую для стабилизации общественных отношений. В то же время граждане наращивают свои претензии к государству. По мере расхождения этих претензий с реальностью, широкие слои граждан начинают культивировать неадекватные обиды и недовольство, резко облегчающие подрыв легитимности государства.
Эти (и другие) слабые места советского строя, через которые в общество проникали болезни, мы имели возможность изучить почти в экспериментальном режиме. Размышляя о применении в будущем жизнеустройстве России ряда созданных в советском хозяйстве систем, надо включить преодоление этих слабостей в число важных задач.
Шанс наверстать упущенное нам дан сегодня, хотя действия реформ 90-х годов сильно испортили дело. Они оказались гораздо более антибуржуазными, чем советский порядок. Общество пережило период демонстративного разрушения огромных материальных и культурных ценностей, произошла всеобщая атрофия «чувства хозяина». Это выразилось хотя бы в аномальном исключении из расчетов функции ремонта ЖКХ.
В каком направлении сдвинется от советских матриц хозяйства новое жизнеустройство? Оно будет строиться уже людьми сложного городского общества на существенно иной, нежели в 30-е годы, мировоззренческой основе. Прежде всего, это проявится в понимании той роли, которую играет в жизни такого общества разнообразие.
Хозяйственная система, которая при достаточных усилиях общества возможна в России, как раз и будет резко отличаться от советской системы своим разнообразием. Дилемма «план — рынок» является ложной; в сложном и большом народном хозяйстве ни один тип предприятия и ни один тип контроля и управления не обеспечивает равновесия между устойчивостью и изменчивостью, способностью к адаптации. Важность устойчивости после 90-х годов все поняли, испытав на себе. Недостаточная изменчивость, низкий темп развития в сложных системах ведут к деградации — застоя они не переносят.
Избыточное огосударствление советского хозяйства все более затрудняло выполнение хозяйством многих важных функций и по ряду причин само становилось источником недовольства, не давая возможности самореализации для значительной части людей с сильно развитым «предпринимательским инстинктом», придавая государству слишком патерналистский характер и завышая претензии к нему всего населения.
В этом же направлении должна сдвинуться система распределения. Спектр морально оправданных и экономически обеспеченных потребностей будет не просто расширен, он станет регулироваться гораздо более гибкими нормами. Принципиального конфликта это, после опыта 90-х годов, не создает, а возникающая напряженность при столкновении культурных норм разных социальных групп вполне может быть снята в рамках российского общества без его разрушения. Жесткость заданного в СССР образа жизни была унаследована от длительного существования в мобилизационных условиях (общинная деревня, а затем «казарменный социализм») и не вытекает из типа культуры. Реформа была травмирующим и разрушительным выходом из мобилизационного состояния, но она хотя бы сняла эту проблему через кризис. Видимо, мы уже переболели и детскую болезнь наглого, вызывающего потребительства «новых русских».
Наше общество преодолело уже и ряд ошибочных догм марксизма, усиленных в советском сознании идеалами русского крестьянского общинного коммунизма. Речь идет о массовом неприятии частной собственности и предпринимательства, усиленного кризисом 90-х годов.
Предпринимательство с получением дохода — один из нужных механизмов хозяйства и способ самовыражения для множества людей. Оно вовсе не обязательно ведет к возникновению классовых антагонизмов — это зависит от общего жизнеустройства. Однако здоровье и стабильность общества, его развитие возможны лишь при таком уровне расхождения между предпринимательскими и трудовыми доходами, который не вступает в резкое противоречие с представлениями о социальной справедливости. [34]
34
Получение безумных и легких нетрудовых доходов в России будет затрудняться, а потом и прекращено. Это — общая тенденция современного, а тем более постиндустриального общества, и никаких социальных катаклизмов не породит (если не порождать их специально или из-за грубых ошибок).
Основным источником дохода в России должен быть труд, а не капитал. Но нет необходимости и в возврате к унитарной социальной системе советского типа. Она ведет к застою, сковывает инициативу и потенциал развития существенной части общества. Много советских людей (хотя и меньшинство) тяготилось укладом больших коллективов, они бы хотели честно и творчески работать, за свой страх и риск, как единоличники или организаторы малых предприятий, — не в конфликте с крупным предприятием, а во взаимодействии. Такие условия и надо будет создать в будущем.
Нет возможности продолжать финансирование города за счет деревни — село истощено. Необходимо срочное выравнивание социальных условий города и села хотя бы в доступе к минимальным жизненным благам. Нельзя также продолжать финансирование повышенных доходов столичных жителей за счет всей России. Острова искусственного благосостояния разрушают связность страны и народа.
Программе модернизации и новой индустриализации России должен предшествовать этап «нового НЭПа». На этом этапе полуразрушенное государство не может и не должно брать на себя организацию большой части производства. Можно и необходимо срочно оживить бесплатные и дремлющие ресурсы. Необходимо специально создавать условия, при которых возникнет «молекулярная» поддержка и низовая массовая хозяйственная инициатива. Без этого шансов на успех преобразований практически нет. «Новый НЭП» должен быть не отступлением и не временной мерой; малые предприятия — жизненно важная часть современного хозяйства, придающая ему динамичность. Для нового витка индустриализации России эта программа абсолютно необходима.