Чтение онлайн

столичной и провинциальной бюрократии (многочисленные свидетельства на этот счет содержит, к примеру, обширная переписка А. Я. и К.Я.Булгаковых), гвардии (см. в особенности "Отец Сергий" Л. Н. Толстого), художественной интеллигенции (см., в частности: Каменская М. Воспоминания. М., 1991 С. 165--166), духовенства, купечества и простолюдинов. Возникновению этого культа много способствовала сама наружность императора, которая "сделалась, так сказать, легендарной по всей России; он представлялся народу чем-то вроде сказочного богатыря" (Соллогуб В. А. Повести. Воспоминания. Л., 1988. С. 4'9)

С. 158. ...то непременно искусает.-- Примечание Кюстина к изданию 1854 г. (Крымская война была уже в разгаре): "Автор и сам не подозревал, насколько верны эти слова". ...лейб-медика... несмотря на его русское происхождение...-- В 1829--1839 гг. лейбмедиком Николая I состоял Николай Федорович Арендт (1785-- 1859)1 происходивший из давно обрусевшей немецкой семьи.

С. 159- Граф Воронцов-- Иван Илларионович Воронцов-Дашков (1790--1864), к которому у Кюстина имелось рекомендательное письмо от русского посла в Париже графа Палена (ср. примеч. к наст. тому, с.

168--169). ...представлюсь ему на балу.-- Представление состоялось перед балом (см. подробно в примеч. к наст. тому, с. i8i).

Письмо одиннадцатое С. 161. if июля i8yg года...-- По старому стилю 2 июля. ...свадьба сына Евгения де Богарне...-Жених великой княжны Марии Николаевны, герцог Максимилиан Лейхтенбергский (1817-1852), был сыном принцессы Августы Баварской и Евгения де Богарне (1781--1824). Следовательно, он приходился внуком виконту Александру де Богарне (1760--1794)> первому мужу императрицы Жозефины и возлюбленному Дельфины де Кюстин (см. примеч. к наст. тому, с. 47 и 49)- Евгений Богарне, пасынок Наполеона и его ближайший сподвижник, носивший в эпоху Империи титул вице-короля Италии, был женат на баварской принцессе Августе и после 1815 г. удалился в Баварию, где получил от своего тестя Максимилиана I титул герцога Лейхтенбергского. На его сына падал, таким образом, дальний отсвет славы Наполеона, что возвышало юного герцога в глазах российского императора, поклонника французской

462

Комментарии

армии (см. признание Николая I французскому дипломату Кюсси: "Я всегда был и остаюсь величайшим поклонником французской армии. Мы не раз себе в ущерб учились уважать ее; а какие в ней солдаты!" -- Cussy F. de. Souvenirs. P., 1909" Т. 2. Р. 276). Царь высоко ценил "имена, напоминающие об эпохе Империи" (Souvenirs. Т. 6. Р. 626), и лично отца жениха, Евгения Богарне, за "рыцарский характер" и "верность, не пошатнувшуюся даже в несчастии" (Сок юности. С. 92). "Наполеоновская" тема получила любопытное продолжение в 1852 г., после смерти герцога Лейхтенбергского; жалея молодую вдову с шестью детьми, управляющий III Отделением Л. В. Дубельт записал в дневник: "Дай Бог! чтобы она опять, через год или два вышла замуж и чтобы новые узы утешили ее и государя. Вот бы ей муж Людовик Наполеон" (Российский архив. М., 1995- Т. 6. С. 139)Выбор жениха для великой княжны из числа потомков Наполеона был демонстративен и подчеркивал отчуждение Николая от Орлеанской династии, правившей Францией,-- тем более, что в 1837 r- среди возможных супругов Марии Николаевны обсуждалась и кандидатура старшего сына Луи-Филиппа, герцога Орлеанского (см.: АМАЕ. Т. 192. Fol. 226). Однако решающим фактором для Николая I явилось согласие жениха переехать на жительство в Россию, покидать которую его дочь решительно отказывалась (см.: Сон юности. С. 102). В связи со свадьбой герцог Лейхтенбергский стал российским подданным с титулом императорского высочества; в манифесте императора по случаю бракосочетания великой княжны значилось: "Мы утвердим местопребывание ее императорского высочества с супругом ее

в России" (Северная пчела. No 146. 4 июля 1839)В обществе отношение к этому браку было скорее скептическое. "Когда я думаю, что это будет первая свадьба в императорском семействе, что ангела красоты и добродетели, любимую дочь императора хотят выдать за сына частного лица, отпрыска не слишком знатного рода, возвысившегося исключительно благодаря узурпации, моя национальная гордость страдает, и я тщетно пытаюсь найти оправдания этому выбору",-- писала 18/30 ноября 1838 г. русская католичка С. П. Свечина жене русского вице-канцлера графине Нессельроде (Lettres et papiers du chancelier comte de Nesselrode. P., 1908. Т. 7. P. 278--279). Отчет Третьего Отделения за 1839 год отмечал, что "сначала в публике не одобряли брак русской царевны с лицом, напоминающим России о ее бедствиях в i8i 2 г., и брак сей почитали ниже достоинства нашего царствующего дома" и "ропот умолк", лишь когда в народе узнали, что великая княгиня "и по замужестве останется в кругу своего августейшего семейства" (ГАРФ. Ф. 109. On. 223. No 4- Л. 138 об.). Недовольны были и в Германии: "Подлая берлинская свора во главе с моим шурином Карлом без умолку позорят бедную Мари и кричат о мезальянсе и скандальности подобного брака",-- возмущался Николай в письме к жене 17/29 мая 1839 г. (Schiemann. S. 494)- Осуждала Николая не только родня жены, но и его собственная сестра, великая герцогиня Веймарская Мария Павловна (см.: РА. 1875. Т. 2. С. 348)" Д и его сын и наследник Александр Николаевич "тоже не видел ничего хорошего" в этом мезальянсе (Сон юности. С. 103). Однако была у этого брака и другая сторона, которая импонировала наблюдателям, лишенным аристократических предрассудков, -- он был "основан на свободном взаим- ; ном чувстве" (Варнгаген). Петербургские слухи гласили: "Император уже теперь любит герцога Лейхтенбергского как родного сына и охотно уступил воле великой княжны, которая еще в двенадцать лет сказала, что не покинет Россию, и принималась плакать, лишь только с нею заводили разговор | о замужней жизни вне отечества. Козловский уверяет, будто сказал императрице: "Во дворце вашего императорского величества недоставало идиллии, но теперь вы ее получили" (А. И. Тургенев -- Н. И. Тургеневу, 25 мая/ 6 июня 1839 г.-- РО ИРЛИ. Ф. 309. No 706. Л. з об.). Брак Марии Николаевны оказался, однако, не очень счастливым: еще при жизни мужа она влюбилась в графа Г. А. Строганова, с которым в 1854 г. обвенчалась тайно от отца. Толки о разногласиях среди супругов начались вскоре после свадьбы. 27 сентября 1839 г. А. И. Тургенев сообщал из Петербурга брату Н. И. Тургеневу о том, что слышал от великого князя Михаила Павловича:

"герцогиня Лейхтенбергская страдает от своего нового состояния (Лейхтен-бергский не согласился, чтобы детей его воспитывали в греческой вере, и объявил об этом в самый день свадьбы; надеялись, что он уступит, но надежды не сбылись)" (РО ИРЛИ. Ф. 309. No 706. Л. 52 об.; подл. по-фр.).

С. 162. Живот можно замаскировать, но нельзя уничтожить.-- Очевидцы свидетельствали, что Николай I реагировал на этот пассаж Кюстина очень эмоционально. По одной версии, император развеселился: "Читали ли вы Кюстина?
– - спросил он после обеда.

– - Живот можно замаскировать, но нельзя уничтожить,-- повторял он, оглядывая самого себя и смеясь от всего сердца. Орлов сказал мне, что эта фраза весьма забавляет императора" (письмо австрийского посланника в Петербурге графа Фикельмона своей невестке графине Тизенгаузен от 23 сентября 1843 г--- Sonis F. de. Lettres du comte et de la comtesse de Ficquelmont a la comtesse Tiesenhausen. P., 1911. P. 54). По другой-- менее достоверной-- версии, император разгневался (см.; Головин И. Записки. Лейпциг, 1859- С- 94)

С. 162--163. Император Александр был... иногда неискренен...-- Характеристика, восходящая к знаменитому высказыванию Наполеона, назвавшего Александра хитрым "византийцем" (см.: Las Cases E. Memorial de Sainte-Helene. P., 1968. P. 182; первое изд.-1823). Кюстин цитирует эти слова со ссылкой на Наполеона ниже (см. наст. том, с. 346). С. 163. Императрица... так слаба, что, кажется, не имеет сил жить: она чахнет, угасает...-- Во второй половине 1839 г. императрица Александра Федоровна (1798--i86o) перенесла тяжелую болезнь: "Она страдала легкими, и ей было запрещено не только выезжать, но много принимать у себя" (Сон юности. С. 115). "Императрица все нездорова,-- писал А. И. Тургенев Н. И. Тургеневу 15/27 сентября 1839 г.-- она простудилась от парижских башмачков и от танцев. О ней все жалеют, и я в особенности почти искренно. Она исчезает, хотя это состояние может продлиться. Кашель сошел в грудь (да к тому же у ней какой-то понос и часто возвращается). Боятся, что потеря эта может изменить к худшему еще характер государя. Кто ему ее заменит в домашней жизни? Детей переженит и выдаст замуж,

464

Комментарии

но дети-- не жена, которую он очень любит. Горизонт здешней жизни может еще более померкнуть" (РО ИРЛИ. Ф. 309. No 706. Л. 41 об.). Французский посол Барант 28 сентября 1839 г. докладывал в Париж маршалу Сульту: "Императрица была тяжело больна. Теперь ей лучше, но состояние ее все равно внушает тревогу" (АМАЕ. Т. 195- Fol. 134);

a i2 октября 1839 г. уточнял: "Императрица чувствует себя гораздо лучше. Она оправляется от раздражения в груди, внушавшего самые серьезные опасения. Но возможно ли излечение от той слабости и того бессилия, в какие она, судя по всему, впала? Это пока сомнительно" (АМАЕ. Т. i95- Fol. 151)- Только совершенной невинностью Б. Парамонова по исторической части можно объяснить его трактовку этого сюжета: императрица якобы была совершенно здорова, Кюстин же так старательно подчеркивал ее болезненность исключительно потому, что сам был неравнодушен к императору и подсознательно желал устранить соперницу

(см.: Звезда. 1995- No 2. С. 185). ...от потрясения, которое пережила в день вступления на престол...-- События 14 декабря 1825 г. произвели на Александру Федоровну такое сильное действие, что она заболела нервным расстройством, последствия которого давали о себе знать до конца ее дней. ...императору-- слишком много детей.-- Александра Федоровна родила четырех сыновей: Александра (i8i8--1881), Константина (1827--1892), Николая (1831--1891) и Михаила (1832--1909) ч трех дочерей: Марию (1819--1876), Ольгу (1822--1892) и Александру (1825--1844)

...сказала одна польская дама...-- Ж.-Ф. Тарн предполагает (не приводя, впрочем, аргументов), что этой дамой была княгиня Анна Чарторыйская (урожд. Сапега; 1796--1864), жена лидера аристократического крыла польской эмиграции в Париже князя Адама Чарторыйского.

С. 164. ...император запрещает русским путешествовать...-- Заграничные паспорта выдавались с разрешения императора людям благонадежным и способным объяснить цель поездки (например, для лечения), да и то если политическая ситуация была благоприятной. Ср., например, типичный эпизод николаевского царствования: "Доктора сперва разными лекарствами меня пичкали и, наконец, объявили, что мне необходимо ехать в Карлс-бад. Д. Н. Блудов выхлопотал мне, конечно, не без большого труда, дозволение мне ехать за границу, потому что вследствие июльской революции ^1830 г.) во Франции и последовавших затем беспорядков и возмущений в Польше и Германии император почти никому не разрешал отъезда в чужие края" (Кошелев А. И. Записки. М., 199' ^- б2)- Ч3 французской прессы Кюстин мог знать, что русское правительство постоянно подозревало подданных в желании обманом нарушить этот запрет; так, 30 декабря 1837 г- газета "Constitutionnel" сообщала: "Император, сочтя, что русские и польские дворяне нарочно записываются купцами, чтобы с большей легкостью получать заграничные паспорта, издал специальный указ о том, что всех дворян, даже если они числятся в списке купцов первой гильдии и платят подати как купцы, при испрашивании ими заграничных паспортов следует рассматривать как дворян, каковые могут получить эти паспорта