Чтение онлайн

В нашем распоряжении имеется секретный Всеподданнейший отчет военного министра за 1916 год. Подлинный экземпляр этого отчета за № 25 передан на хранение в библиотеку — Carnegie Endowment for International Peace{60}.

На странице 15 этого отчета потери в личном составе Русской армии за время с 1 января 1916 г. по 1 января 1917 г. указываются следующими:

При сопоставлении итогов кровавых потерь Всеподданнейшего отчета военного министра за 1916 год обнаруживается почти тождество их с соответствующими итогами таблицы «боевые потери» ЦСУ (для убитых и умерших от ран 269 734 и 269 784; для раненых 995 118 и 995 106).

В сведениях, полученных Ставкой из Главного управления Генерального штаба, боевые потери Русской армии с первого дня войны по 1 января 1916 г. исчисляются так:

Если мы сравним эти итоги с разбираемой нами таблицей «боевых потерь» советского Центрального статистического управления, то мы обнаружим еще большее совпадение, а именно:

Произведенные нами сопоставления важны нам не как подтверждение вышеприведенного комментария ЦСУ о том, что оно добыло сведения «путем обработки сводок бывшего Главного управления Генерального штаба». Они показывают, что, по существу дела, никакой научно-статистической обработки и не было. Просто была использована «бюрократическая» обработка этих сводок, сделанная в свое время Главным управлением Генерального штаба. Мы употребляем слово «бюрократическая», во-первых, имея в виду то малонаучное направление, которое было придано нашему Главному управлению Генерального штаба генералом Сухомлиновым, превратившим это учреждение просто в высшую военную канцелярию; но, кроме этого, и самый характер использованных Главным управлением Генерального штаба материалов отвечал только определенным канцелярским заданиям. Например, списки на убитых составлялись для оповещения об этом родных, следовательно, в эти списки попадали лишь имена тех лиц, для которых акт смерти в бою мог быть сразу же и с полной точностью удостоверен. Все «убитые», находившиеся под малейшим сомнением, вносились в категорию «без вести пропавшие». Чем менее была возможность точной регистрации убитых в войсках, тем осторожнее вносили в эти списки центральные штабы, тем меньше была численность убитых и тем все больше росла категория «без вести пропавшие». Если бы составители таблицы «Боевые потери» ЦСУ отнеслись к своей работе вполне научно, они оговорили бы, что их рубрика убитых заключает в себе только убитых, зарегистрированных в поимен ных списках, издаваемых Главным штабом во время войны.

Такую же крупнейшую научную ошибку допустили составители таблицы и в отношении категории раненых. Знание характера материалов, которыми пользовалось для своих сводок Главное управление Генерального штаба, подсказало бы, что приведенный ими итог раненых представляет собой итог только одной определенной категории раненых, а вовсе не итог всех раненых.

Определить, что это за категория раненых, которая попала на учет в Главное управление Генерального штаба, весьма нетрудно.

1/14 июня 1917 г. начальник Французской миссии генерал Жанен обратился в Ставку со следующим письмом:

«Я получил из Франции запрос с просьбой сообщить: 1) наличный состав армии ко дню мобилизации, 2) количество мобилизованных, 3) наличный состав армии после мобилизации и людей в запасных частях внутри страны по последовательным периодам по б месяцев и 4) потери: а) убитыми и без вести пропавшими, б) взятыми в плен, в) уволенными за выслугой полного срока службы, зачисленными в запас, тяжело раненными, г) уволенными до выслуги обязательного срока службы, д) освобожденными от призыва и е) возвращенными на заводы».

Управление Дежурного генерала Ставки обратилось за необходимыми для ответа сведениями в Петроград, в Главное управление Генерального штаба (тел. от 3 июня 1917 г. № 1911{61}). Собирание этих сведений продолжалось 4 месяца. Ответ на запрос генерала Жанена из Управления Дежурного генерала Ставки последовал лишь 10 октября 1917 г. (№ 1268) с особой оправдательной оговоркой задержки ответа. По объяснению названного Управления, задержка произошла вследствие несвоевременности ответа Главного управления Генерального штаба, сообщенного лишь 3 октября 1917 г. Тот факт, что составление ответа потребовало от Главного управления Генерального штаба 4 месяца, показывает, что там никакой научно-статистической работы подобно тому, как это имело место в центральных органах французского и германского генеральных штабов, не производилось.

На вопросы о потерях с начала войны даны были следующие ответы{62}:

Убитые и пропавшие без вести — 775 369

Уволенные от службы тяжело раненные — 348 508

Попавшие в плен — 2 043 548

Уволенные за выслугой полного срока службы — 48 889

Уволенные за выслугой обязательного срока службы — 170 210

Освобожденные от призыва — 1 200 000

Возвращенные на заводы — 50 000

Эвакуированные во внутренние военные округа:

а) больные — 1 425 000

б) раненые — 2 875 000

Отсюда мы видим, что Ставка на основании данных, сообщенных 3/16 октября 1917 г. Главным управлением Генерального штаба, считает, что одно только число эвакуированных во внутренние военные округа раненых достигает 2 875 000. В таблице же о «боевых потерях» ЦСУ общий итог раненых (т.е. раненых, контуженых и отравленных) равняется 2 754 202. Следовательно, никакого сомнения не может быть в том, что это число представляет собой не что иное, как ту категорию раненых, которые были эвакуированы во внутренние военные округа, т.е. категорию более тяжело раненных. То, что итог раненых по таблице ЦСУ менее на 120 000, чем число эвакуированных раненых, согласно ответу Ставки генералу Жанену, происходит, по всей вероятности, от того, что часть сводок бывшего Главного штаба утеряна в том хаосе, который внесла всюду при своем появлении большевистская власть. Поэтому мы склонны думать, что цифра Ставки является более верной, нежели советские исчисления.

Определить отдельно численность раненых, задержанных нами в лечебных заведениях театра военных действий, очень трудно.

Научное статистическое исследование потерь в минувшую войну, сделанное на основании исчерпывающего изучения собранного материала на французском театре, показывает, что из общего числа раненых от 18,5 до 23% составляют очень легко раненные [57] , которых нет расчета эвакуировать. Таким образом, по французским расчетам, на 1 легкораненого, которого надлежит оставлять на излечении в передовых лечебных заведениях, приходится от 3,35 до 4,40 раненого, подлежащего эвакуации. Если применить этот французский масштаб, то мы получим, что при 2 875 000 эвакуированных во внутренние военные округа должно было быть еще от 655 000 до 860 000 легкораненых. Это доводит общее число раненых до 3 530 000–3 735 000. Но и эта цифра не может представить собой исчерпывающий итог для всех раненых. Дело в том, что глубина территории, объявленной у нас «театром военных действий», во много раз превосходила таковую же во Франции. Поэтому наша эвакуация во внутренние военные округа не является понятием, тождественным с эвакуацией во внутрь страны во Франции. У нас на излечении в лечебных заведениях армейских и в особенности фронтовых тылов задерживались не только легкораненые; во внутренние округа эвакуировались по преимуществу раненые, требовавшие продолжительного лечения [58] .

Подобная мера применялась не только для ускорения обратного поступления выздоровевших раненых в ряды войск, но также и для облегчения работы нашей и без того перегруженной перевозками железнодорожной сети.

Отсюда следует, что даже наибольший из только что вычисленных нами итогов (3 735 000) является меньше истинного общего числа наших раненых.

Для того чтобы хотя бы с некоторым приближением подойти к определению числа всех раненых Русской армии в минувшую войну, следует обратиться не к материалам Главного управления Генерального штаба, а к сведениям, сосредотачивавшимся в Главном военно-санитарном управлении.