Чтение онлайн

Особое совещание по обороне расширило возможность для общественных сил страны принять активное участие в деле снабжения армии. Уже это одно имело громадное значение, ибо самая мобилизация промышленности началась у нас по общественному почину.

Мобилизация промышленности как общественное движение зародилась на состоявшемся 8–11 июня [90] 1915 г. в Петрограде IX очередном съезде представителей промышленности и торговли. На этом съезде была вынесена по обсуждении доклада «Промышленность и война» и после смелого выступления П.П. Рябушинского резолюция, в которой русская промышленность призывалась к объединению и дружной работе для обслуживания всех нужд войны.

Для этой цели Съезд нашел необходимым поручить всем торгово-промышленным организациям образовать районные комитеты, объединяющие местную промышленность и торговлю и имеющие задачей приспособить предприятия к изготовлению всего необходимого для армии и флота, а также согласовать для сего общую деятельность фабрик и заводов. Согласование же между собою работ отдельных районов и этих же работ с деятельностью правительственных учреждений Съезд постановил возложить на учреждаемый им в Петрограде Центральный Военно-промышленный комитет, в состав которого должны были войти представители научно-технических сил, представители от отдельных торгово-промышленных организаций, от управления железных дорог и пароходств и от Всероссийских союзов земств и городов [91] .

Сформировавшийся таким образом Центральный Военно-промышленный комитет приступил прежде всего к выяснению перечня предметов, в которых нуждаются армия и флот, чтобы вслед за тем определить программу планомерного использования производительных сил страны для изготовления этих предметов. Так как, однако, единого плана в деле снабжения не было, то на практике Комитету пришлось вырабатывать свою программу частями, по мере заказов от Военного ведомства. В течение первых же двух месяцев были образованы местные Военно-промышленные комитеты в 73 городах.

Главная нужда, которую Комитет испытывал на пути к развитию своей деятельности, — это был недостаток станков, ибо как для расширения производства на старых заводах, так и для устройства новых заводов станки были необходимы, а между тем станки привозились из-за границы.

Одновременно с мобилизацией крупной промышленности Военно-промышленным комитетом началась и мобилизация средней и мелкой промышленности. В этой области усилия Военно-промышленного комитета встретились с работами Всероссийских союзов земств и городов{188}.

«Привлечение общественных сил к снабжению армии и учреждение Особого совещания, — записывает в конце июля в своих воспоминаниях председатель Государственной думы М.В. Родзянко{189}, — было с удовлетворением встречено в стране; на фронте облегченно вздохнули, и горечь последних неудач была смягчена надеждой на более светлое будущее. Возможность работать для армии, активно участвовать в подготовке ее успехов помогла переживать плохие известия с фронта, где мы продолжали отступать».

Образование Военно-промышленного комитета не встретило особого сочувствия со стороны правительства, хотя уход Сухомлинова и очистил несколько атмосферу недоброжелательства к «вмешательству общественности в дела военные», несмотря на то что новый военный министр относился весьма сочувственно к возникновению Военно-промышленного комитета и к председателю последнего, А.И. Гучкову. Помощник управляющего делами Совета министров А.Н. Яхонтов{190} издал свои подробные записи заседаний Совета министров. Вот что записано у этого автора про начало заседания Совета министров 4/17 августа, на котором рассматривался проект «Положения о Военно-промышленном комитете» и на которое был приглашен председатель Центрального Военно-промышленного комитета А.И. Гучков{191}.

«Впервые со времен графа Витте в официальной части заседания присутствовало лицо “свободной профессии”, с правительственной службой не связанное [92] . Это был Александр Иванович Гучков, приглашенный на заседание по настоянию генерала Поливанова для участия в рассмотрении проекта положения о Военно-промышленном комитете. Все чувствовали себя как-то неловко, натянуто. У Гучкова был такой вид, будто он попал в стан разбойников и находится под давлением угрозы злых козней. Вернее, он напоминал застенчивого человека, явившегося в незнакомое общество с предрешенным намерением рассердиться при первом поводе и тем проявить свою самостоятельность. На делаемые по статьям проекта замечания Гучков отвечал с не вызываемой существом возражений резкостью и требовал либо одобрения положения о Комитете полностью, либо отказа в санкции этого учреждения, подчеркивая, что положение это выработано представителями общественных организаций, желающих бескорыстно послужить делу снабжения армии. В конце концов обсуждение было скомкано, и все как бы спешили отделаться от не особенно приятного свидания».

«По выходе, однако, А.И. Гучкова из комнаты заседания, — замечает другой свидетель, а именно — генерал Поливанов {192} , — И.Л. Горемыкин [93] проворчал неодобрительно и о многочисленности состава Центрального комитета, и о том, что там проектировано ввести 10 представителей от рабочих, и о том, что он много шумит, а сделает ли что-нибудь — это мы увидим».

Даже строгие критики нашей «общественности» все-таки вынуждены признать большую заслугу перед Родиной Военно-промышленного комитета. «Создавшийся Военно-промышленный комитет, — пишет генерал Лукомский, — имевший свои отделы во всех промышленных центрах России, давал основание считать, что с его помощью будет достигнуто полное напряжение отечественной промышленности, а армия и страна получат от внутреннего рынка все, что только Россия в состоянии дать. Действительно, надо отдать в этом отношении справедливость Военно-промышленному комитету, который, постепенно расширяя все более и более свою деятельность, объединяя фабрично-заводские предприятия и кустарные артели, а также создавая новые предприятия, принес в деле снабжения армии колоссальную помощь Военному ведомству. Можно, конечно, критиковать деятельность Военно-промышленного комитета в том отношении, что на организацию собственного аппарата он тратил очень значительные суммы; что хотя он и не поощрял, но, во всяком случае, очень слабо боролся с громадными аппетитами многих промышленников, стремившихся нажиться на казенных поставках. Обвинений в этом отношении против Военно-промышленного комитета было много, но считаю, что при существовавшей обстановке и при отсутствии правильной организации центрального органа снабжения приходилось часто переплачивать, лишь бы скорее дать необходимое армии. Надо также иметь в виду, что Военно-промышленный комитет являлся не единственным заказчиком на внутреннем рынке. Кроме него, заказывали Городской и Земский союзы, и крупные заказы продолжали даваться главными довольствующими управлениями, а следовательно, Военно-промышленному комитету приходилось иметь дело уже с определившимися расценками на различные предметы снабжения» {193} .

Упрек, который делает генерал Лукомский Военно-промышленному комитету в том, что он слабо боролся с аппетитами многих промышленников, чрезвычайно серьезен, но причины этого зла лежали глубже недр Военно-промышленного комитета.

Осуществить надлежащую организацию тыла можно было только при условии издания Закона о всеобщей промышленной военной повинности, составленного на основании тех же принципов, что и «Закон о всеобщей воинской повинности». Государство, считающее себя вправе требовать от своих граждан жертвы кровью и жизнью, конечно, имеет еще большее право требовать от своих граждан, оставшихся в тылу, жертв личным трудом и имуществом [94] . Вопрос этот для всех государств был новый. Он требовал большой научной и социальной зрелости. Он был под силу только сильному правительству. Наша же Верховная власть хотя и боролась все время за осуществление самодержавия, но, восстановив против себя общественные круги и не сумев удержать расположение к себе народных масс, по существу дела, являлась слабой. Мы видели выше, как Совет министров трижды отклонил законопроект о милитаризации заводов, работающих на оборону. Несомненно, что он боялся рабочих. Так же точно он не смел по-настоящему бороться со злоупотреблениями промышленников.

В цитированных выше записях помощника управляющего делами Совета министров А.Н. Яхонтова {194} , посвященных секретным заседаниям Совета министров в августе и сентябре 1915 г. [95] , ярко вырисовывается бессилие Совета министров в большинстве вопросов управления страной. Мы не будем здесь останавливаться на подробном рассмотрении причин этого бессилия. Их много, и многие из них обусловливаются событиями войны. Об этом мы будем говорить в III части нашего труда. Здесь же мы укажем на главную, которая резко сформулирована самими министрами в последних заседаниях. «Правительство не может висеть в безвоздушном пространстве и опираться на одну полицию», — говорит в заседании 8 сентября министр иностранных дел С.Д. Сазонов {195} .

На заседании через два дня другой видный министр, а именно — министр земледелия А.В. Кривошеий развивает ту же мысль: «Что мы ни говори, что мы ни обещай, как ни заигрывай с прогрессивным блоком и общественностью — нам все равно не поверят. Ведь требования Государственной думы и всей страны сводятся к вопросу не программы, а людей, которым вверяется власть. Поэтому мне думается, что центр наших суждений должен бы заключаться в постановке принципиального вопроса об отношении Его Императорского Величества к правительству настоящего состава и к требованиям страны об исполнительной власти, облеченной общественным доверием. Пускай Монарх решит, как ему угодно направить дальнейшую внутреннюю политику, по пути ли игнорирования таких пожеланий или же по пути примирения, избрав во втором случае пользующееся общественными симпатиями лицо и возложив на него образование правительства. Без разрешения этого кардинального вопроса мы все равно с места не сдвинемся. Лично я высказываюсь за второй путь действий — избрание Государем Императором лица и поручение ему составить кабинет, отвечающий чаяниям страны»{196}.