Россия в Первой мировой войне
Шрифт:
Только Царь может повелеть, чтобы на ответственные должности выбирались те, кто уже выказал свою доблесть в боях, а не люди, часто не способные вести тяжкое дело войны. Царь может призвать все силы Великой России, чтобы создать те неприступные преграды, которые одна за другой будут защищать Родину до того предела, где Провидению угодно будет даровать нам окончательную победу над истощенным нашим упорством врагом.
В эту победу мы верим, Государь.
Вашего Императорского Величества верноподданные:
Председатель Военно-морской комиссии
Государственной думы:
Андрей Шингарев
Товарищи председателя:
Василий Шульгин, Никандр Савич
Члены Комиссии:
Дмитрий Сверчков, Иван Ефремов, Дмитрий Чихачев, Анатолий Добровольский, Николай Марков 2-й.
Первая итальянская армия, занимавшая позиции на левом фланге общего итальянского фронта, в Трентино, и, в общем, в течение года бездействовавшая, 6-го сего мая была атакована превосходными силами австрийцев, располагавших многочисленною тяжелою артиллериею, и потерпела серьезную неудачу. Армия потеряла до 16 000 пленных и 80 орудий.
Операция противников еще развивается, и возможные последствия дальнейшего наступления, по-видимому, сильно тревожат высшее итальянское командование, которое как через генерала Жоффра и нашего военного агента в Италии полковника Энкеля, так и непосредственно обратилось к нам с настойчивыми просьбами оказать содействие путем немедленного [146] перехода в наступление по крайней мере армиями Юго-западного фронта.
Всеподданнейше докладываю ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ суть полученных мною телеграмм.
146
Здесь и далее напечатанное курсивом подчеркнуто в подлиннике. (Прим. Н. Г.)
Уже 7 мая генерал Кадорна [147] , вернувшись из Трентино, ознакомив военных агентов с обстановкою, признал ее серьезною и тогда же высказал, что:
1) не предвидит возможности осуществить установленную общим планом действий атаку на Изонцо и
2) просит Русскую армию помочь итальянцам, согласно условий, выработанных в Шантильи [148] .
Но еще до этого разговора генерал Кадорна обратился к генералу Жоффру с просьбой повлиять на русское высшее командование, чтобы наша армия перешла в наступление «в возможно непродолжительном времени».
147
Нач. Штаба итальянской армии. (Прим. Н. Г.)
148
Конференция в Шантильи представителей союзных армий происходила под председательством генерала Жоффра, 6–8 декабря 1915 г. Дальнейшие выноски принадлежат подлиннику доклада. (Прим. Н. Г.)
Однако генерал Жоффр ответил, что причины, по которым Русская армия отсрочила начало своего наступления, слишком важны, чтобы были основания менять ныне установленный срок для выполнения операции{282}.
Узнав из ответов военных агентов, русского и французского, что начало наступления отсрочено примерно на месяц, генерал Кадорна успокоился, заявив, что при таких обстоятельствах он вполне разделяет мнение о совершенной нежелательности нарушения общего плана союзников, с которыми он более, чем когда-либо, желает действовать в полном единении. Однако генерал Кадорна закончил просьбой ныне же на нашем фронте произвести возможно сильное давление на австрийцев, дабы помешать переброске ими в Тироль дальнейших подкреплений{283}.
Таково было, в общем, настроение 7 мая высшего итальянского командования, соглашавшегося, что общий план действий союзников не должен быть нарушен существенным образом событиями на Итальянском фронте.
Надеждам этим не суждено было осуществиться. 8 мая атакованные итальянцы в силу тех или других причин отошли с потерями на линию Чима Ундичи — Чима делла Кальдиера — местечко Оспедалетто — гора Чимон Рава — Чима д'Аста{284}.
Вечером 9 мая высшее итальянское командование сообщило французскому военному агенту, что положение еще ухудшилось, так как XIV корпус очистил линию гора Верена — гора Камполонго, на левом берегу Астико, что предполагается задержаться на левом берегу долины Валь д'Асса, а в крайности отойти на линию местечко Вальстания в долине Бренты — гора Монте Ченджию в долине Астико. Резервную армию решено усилить до 5 корпусов и атаковать ею дебуширующие колонны австрийцев.
Вместе с тем французскому агенту было поручено передать генералу Жоффру просьбу повлиять в смысле немедленного перехода Русской армии в наступление.
Полковник Энкель считал 10 мая положение весьма серьезным вследствие обнаруженной войсками малой стойкости, при которой катастрофа может стать вопросом немногих дней{285}.
С 10 мая начинают поступать от полковника Ромеи (из Петрограда) и через полковника Энкеля просьбы высшего итальянского командования, по своему тону близкие к требованиям, о немедленном наступлении нашей армии.
«Если давление австрийцев будет продолжаться с той же силою, — говорит полковник Ромеи, — положение наше может стать очень опасным и может заставить нас выбрать новую позицию еще далее в тылу, что, безусловно, лишит нас возможности перейти в наступление на Изонцо одновременно с Русской и другими союзными армиями. Единственным средством для предотвращения этой опасности является производство сейчас же сильного давления на австрийцев войсками южных русских армий. Подобные действия России вполне соответствовали бы условиям, заключенным между союзниками, согласно которым, каждый союзник, а в частности, Россия, обязан произвести сильнейшее давление, как только другой союзник будет атаковать» [149] .
149
Телеграмма полковника Ромеи от 10 мая (Ромеи — итальянский военный агент в России. — Прим. Н. Г.).
Еще более требовательный тон телеграммы полковника Ромеи от 11 мая:
«Итальянская главная квартира самым энергичным образом настаивает на том, чтобы Русская армия немедленно начала наступление на австрийском фронте, и утверждает, что нынешнее затишье в действиях русских армий создает весьма серьезную опасность для союзников. Если энергичное наступление австрийцев продолжится, то не только будет исключена всякая возможность наступления итальянцев на Изонцо, но в недалеком будущем предвидится необходимость для итальянцев быть вынужденными оставить эту линию. Если Россия будет продолжать настаивать на том, что она в настоящее время не может перейти в решительное наступление, то необходимо, чтобы она по крайней мере теперь же произвела демонстративное наступление с целью удержать против себя силы австрийцев и оттянуть те силы, которые, вероятно, находятся в пути на Итальянский фронт»{286}.
В таком же смысле получил заявление и полковник Энкель с особым указанием на то, что настоящие события, если Россия не окажет немедленной помощи, повлекут за собою невозможность для итальянцев принять какое-либо серьезное участие в последующем наступлении союзников{287}.
Содержание этих переговоров указывает на растерянность высшего итальянского командования и отсутствие готовности, прежде всего в своих средствах, искать выхода из создавшегося положения, несмотря на то что и в настоящее время превосходство сил остается на его стороне. Только немедленный переход в наступление Русской армии считается единственным средством изменить положение; не учитывается то, что в ближайшее время австрийцы не могут по условиям железнодорожных перевозок серьезно усилить свои войска на Итальянском фронте даже при совершенно успешном ходе нашей атаки.
ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ благоугодно было соизволить на определение времени начала нашей операции в конце мая, даже в первых числах июня. Соответственно с этим выполняется постепенное перемещение войск и распределение артиллерии, ведется устройство исходного положения для производства атаки.
Выполнение немедленной атаки, согласно настояний итальянской главной квартиры, неподготовленное и при неустранимой нашей бедности в снарядах тяжелой артиллерии производимое только во имя отвлечения внимания и сил австрийцев от итальянской армии, не обещает успеха. Такое действие поведет только к расстройству нашего плана во всем его объеме.