Чтение онлайн

В первую очередь это уничтожение традиционного уклада, которым жило общество, в основном крестьянское. Например, в Англии уничтожение свободного крестьянства происходило не менее жестокими методами, чем у нас. "Работные дома" для бедных мало отличались от наших концлагерей. Был закон, приговаривающий ребенка к повешению за кражу булки (ср. наш "закон от 7/8"). Только на Западе вся операция растянулась на несколько столетий, а у нас заняла несколько лет, что вызвало "эффект микроскопа". В первую очередь новая власть и набросилась на деревню, стремясь подчинить ее "единому общегосударственному хозяйству". Такова была цель и комбедов, и продразверстки, и коммун, и других мер. Но тут проявилось то свойство крестьян, что они получают глубокое удовлетворение от своего труда и мучительно воспринимают разрешение его характера. Поэтому они и бунтовали "против помещиков" — фактически против малоземелья, не дававшего развиваться хозяйству. Поэтому и на меры новой власти они ответили тысячами восстаний по всей России — фактически крестьянской войной.

Ярость противостояния можно оценить, например, по записке Ленина "Товарищи рабочие! Идем в последний, решительный бой". Там читаем:

"Волна кулацких восстаний перекидывается по России... Если бы кулакам удалось победить, мы прекрасно знаем, что они беспощадно перебили бы сотни тысяч рабочих... восстанавливая каторгу для рабочих... Так было во всех прежних европейских революциях... Везде кулачье с неслыханной кровожадностью расправлялось с рабочим классом... Никакие сомнения невозможны. Кулачье — бешеный враг Советской власти. Либо кулаки перережут бесконечно много рабочих, либо рабочие беспощадно раздавят восстания кулацкого, грабительского меньшинства народа против власти трудящихся. Середины тут быть не может... Беспощадная война против этих кулаков! Смерть им!.. Рабочие должны железной рукой раздавить восстания кулаков... беспощадное подавление кулаков, этих кровопийц, вампиров, грабителей народа, спекулянтов, наживающихся на голоде!"

В этом же тексте Ленин говорит, что кулаков — не более двух миллионов. С другой стороны, он много раз повторяет, что в истории счет идет на десятки миллионов — "меньше — не считается". Это была его любимая мысль. Тогда спрашивается, чем же так безумно опасны эти два миллиона из числа 160 миллионов? У них нет ни бронепоездов, ни аэропланов, ни артиллерии — только ружья, принесенные с фронта, и вряд ли много патронов к ним. Как они могут перерезать бесконечное (!) число рабочих? Получается какая-то бессмыслица, если только "кулак"— это не эвфемизм, обозначение крестьянства. Вот против него и зовет Ленин в "последний и решительный бой".

Конечно, судьба крестьянства была предопределена, как всегда, в борьбе города с деревней. В тот момент, ввиду ряда обстоятельств, они от власти отбились — принеся многомиллионные жертвы. Власть вынуждена была объявить НЭП, принять требования крестьянских восстаний.

Но лет через 7—8 попытка была предпринята вновь и тогда — удалась, причем под колоссальным террористическим нажимом, который опять назывался "раскулачиванием".

Аргументируя необходимость массовой коллективизации, Сталин сказал, что без этого невозможно осуществить индустриализацию страны. Это и был лаконично сформулированный принцип западного капитализма: индустриализация за счет деревни.

Таким образом, Россией был принят западный путь развития. Элемент заимствования, подражания осознавался тогдашним руководством. Это проявлялось, например, в лозунгах "Догнать!", "Догнать и перегнать!" (выпускались даже изделия со штампом "ДиП"). Я помню эти лозунги висящими повсюду в своем детстве (30-е гг.). Но ведь "догонять" можно только кого-то, кого признаешь "бегущим впереди", лидирующим. Таким образом, Россия вынуждена была принять принцип развития западной цивилизации, поставить себя в положение "догоняющего". Это, естественно изменило отношение ко всем ценностям западной цивилизации — они стали выглядеть привлекательными и были восприняты верхним слоем коммунистической власти. В "перестройку", путем "приватизации" эти принципы были осуществлены полностью, юридически оформлены и легализованы.

Насколько можно доверять очевидным выводам из множества имеющихся фактов, настолько можно быть уверенным, что ближайшее будущее мира будет определяться уже надвигающимся концом западной цивилизации.

Но как это отразится на судьбе России? Казалось бы, основные признаки упадка Запада, которые мы выше перечислили, характерны и для России, часто даже в большей степени. Это и катастрофическое падение рождаемости, и массовая иммиграция представителей культурно чуждых цивилизаций, и утрата основных ценностей, на которых вырос народ. Но можно обнаружить и некоторые принципиальные различия.

Западная Европа и Северная Америка были колыбелью, в которой сложилась некоторая, очень специфическая цивилизация. Там она органически вызрела, а затем распространила свое влияние почти на весь мир. Россия же лишь подпала под влияние Запада. Сначала оно укоренилось только в верхних слоях общества и лишь сравнительно недавно подчинило себе всю страну. Причем наиболее решительный перелом ("год великого перелома"), как мы видели, произошел в самое последнее время — уже мое поколение было его свидетелем. Так что Россию можно сравнить скорее с покоренной провинцией — причем покоренной лишь при жизни поколения, предшествующего живущему сейчас.

Соответственно и признаки упадка, наблюдаемые на Западе и в России, часто хотя и похожи, но имеют различный оттенок. И прежде всего это касается самого страшного признака — депопуляции. На Западе рождаемость падает, так как дети мешают комфортабельной жизни. И чем страна богаче, тем в ней рождаемость ниже. В России же это отношение распространено разве лишь среди узкого слоя "новых русских", а в основной своей массе народ рожает меньше детей, так как боится, что их нечем будет кормить. И точно так же наркомания на благополучном Западе распространяется страшнее, чем в нищей России; значит причина тут не в бегстве от тяжелой действительности. Среди русских (людей русской традиции) совсем не прививается терроризм, так распространенный на Западе среди представителей народов европейского происхождения ("Банда Баадер-Мейнхоф", "красные бригады" и т.д.)

И таких различий можно заметить много. Так что Россия никак не может считаться органичной частью Запада, обреченной разделить с ним его судьбу.

Видимо, Россия может пойти по одному из двух путей:

либо еще усиливать свою подчиненность Западу и в результате погибнуть под его обломками,

либо найти свой собственный путь развития, постепенно дистанцируясь от Запада, — и тогда пережить его падение (вероятно, в любом случае — с тяжелыми потрясениями).

Этот выбор, определяющий все будущее народа. Один из тех, про который в Писании сказано:

Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое.

(Втор. 30, 19)

Кажется, что нам-то — России — сейчас такой выбор не предложен: так ничтожно мала возможность нам выбрать путь "жизни и благословения".

Конечно, сейчас нам трудно и мечтать о какой-то независимости от Запада. Слишком ему подчинен нынешний правящий слой — как в его видимой, политической части, так и в теневой, финансовой. Приход к власти этого слоя и последующее укрепление его правления слишком зависело от поддержки Запада, чтобы от него можно было ожидать какой-то доли независимости. Если Запад пожелает ради продления своего существования бросить Россию в топку мирового кризиса, то в теперешнем правящем слое России он не встретит сопротивления.

Но положение может измениться в процессе нарастания кризиса Запада. Большая независимость от него может совпасть даже с чисто эгоистическими интересами правителей России. А сверх того, ослабление Запада потребует большей опоры на внутренние силы России, прежде всего — на русский народ. Некоторые признаки этого можно наблюдать и сейчас. За последние годы кардинально изменилась лексика всего политического слоя. Такие понятия, как "патриотизм", "национальные интересы", "империя", еще недавно носили характер обвинения, а теперь каждый спешит ими украситься.