Чтение онлайн

В совокупности проект елизаветинского Уложения отражает необычайно возросшее к 60-м годам XVIII в. значение дворянства в жизни страны. И хотя этот проект не стал Уложением, его нормы, ожившие в наказах дворян 1767 г., в большинстве своем в течение второй половины XVIII в. стали законами и закрепили юридически на долгие годы власть дворянства.

Проект Уложения, как и наказы дворян 1767 г., дает мало пищи для суждений о политических претензиях дворянства. Но даже в этих сугубо верноподданнических документах видны идеи, свидетельствующие о стремлении дворян добиться усиления своей политической власти. Дворянство открыто добивалось создания местных корпораций дворянства, выведения дворян из-под власти и юрисдикции местной администрации путем создания дворянских судов и расширения административно-судебной власти дворянских обществ в делах местного управления. Главный смысл всех этих преобразований исчерпывающе выразили авторы наказа дворян Кашинского уезда: «…живущий дворянин в уезде независим бы был ни от кого, кроме того уезда дворян, и чтобы воеводская канцелярия и ниже другия какия правительства не могли дворянина собою к суду призвать, или к должности определить, или по какому делу взять»48. В передаче власти на местах дворянским «корпусам» дворянские теоретики видели залог беспристрастного судейства, беспорочного управления и соблюдения дворянского и государственного «интереса».

Вопрос о дворянском управлении на местах в царствование Елизаветы был впервые затронут в проекте П. И. Шувалова 1754 г. «О разных государственной пользы способах». В числе многих других тем Шувалов коснулся и недостатков местного управления. Для «поправления» этих недостатков он предложил создать параллельно существующей местной администрации систему комиссарства и привлечь к работе в ней местное дворянство49. В проекте Уложения проблема организации корпорации местного дворянства и вовлечения его в управление должна была решиться положительно. Составители Уложения предполагали посвятить этому вопросу две отдельные главы, но в сохранившихся материалах Комиссии об Уложении они до нас не дошли. Впоследствии требования о расширении власти дворян на местах и дворянских съездах вошли в наказы дворян 1767 г. и затем были целиком реализованы при Екатерине II.

Не трудно догадаться, что в дворянской среде могли циркулировать и идеи об участии представителей дворянства в системе высшей власти. События 1730 г. показали, что такие идеи были. Почти во всех проектах шляхетства, поданных в Верховный тайный совет, участие дворян в управлении государством рассматривалось как непременное условие будущего политического устройства России.

Период правления Екатерины II ознаменовался активизацией аристократической группировки Паниных, желавших ограничения самодержавия и большего участия дворянства в управлении государством. Елизаветинское царствование, когда (как мы уже видели) интересы дворянства выдвинулись во внутренней политике на первый план, не является исключением, хотя политические амбиции дворянства не проявлялись тогда так отчетливо, как это было в 1730 г. Указанные тенденции нашли свое отражение в прожектерской деятельности фаворита императрицы Ивана Ивановича Шувалова.

В конце 50-х — самом начале 60-х годов И. И. Шувалов подготовил несколько проектов указов Сенату и памятную записку для Елизаветы. Эти документы представляют собой любопытный образец дворянской мысли XVIII в. Шувалов считал необходимым провести ряд преобразований. Планируя их, он исходил из двух положений: признания, во-первых, неблагополучного состояния внутренних дел и, во-вторых, целесообразности более последовательно проводить в жизнь петровские принципы политики. Касаясь первого положения, он подчеркивал, что широкое распространение злоупотреблений, «неправосудия, нападков, грабежей и разорениев» отрицательно сказывается на благосостоянии как всей страны, ведущей войну, так и каждого подданного. «Большая причина того невежества, — пояснял Шувалов, — что прямо не знают должности своей к государю, к государству, к общему добру и любви к ближнему». Но главное зло заключалось в нарушении законов «святых и полезных», по терминологии Шувалова. Примерно в том же русле развивалась и петровская правовая мысль.

Во взглядах И. И. Шувалова нашли отражение многие идеи, весьма популярные в праве и публицистике первой половины XVIII в. Как и теоретики «регулярного государства», Шувалов видел путь к вожделенному «общему благу» (которое, впрочем, понималось весьма различно применительно к каждому сословию и жестко детерминировалось социальными принципами) в неукоснительном соблюдении государственных законов и беспощадном преследовании их нарушителей. Но, сталкиваясь на практике с отсутствием таких универсальных законов, строгое исполнение которых как раз и должно было обеспечить «общее благо», мысль законодателя была устремлена на их создание. Именно поэтому Шувалов считал необходимым возобновить прерванную в конце 50-х годов работу по составлению Уложения и срочно ввести его в действие. Кроме того, он предложил ряд мер по «пресечению ябед» и исправлению многочисленных недостатков в работе администрации, в финансах, промышленности, на флоте и т. д.

Большинство предложений И. И. Шувалова нельзя назвать принципиально новыми и оригинальными, но в записке, предназначенной для Елизаветы, есть предложения, смелость и новизна которых очевидны. В частности, Шувалов советовал императрице ввести в стране особые, «фундаментальные и непременные» законы. Им Шувалов придавал огромное значение, считая, что они — «самая польза, благополучие в. и. в. подданных непременными делают». Чтобы убедить Елизавету последовать его совету, Шувалов напоминает императрице, как она «неисповедимым божеским промыслом» была возведена на престол, и указывает, что наступило время воздать богу за благодеяние. По его мнению, благодарность монарха должна выразиться в изыскании способа к «блаженству и благополучию… народа», проявившего в день переворота 25 ноября 1741 г. «верность, ревность и усердие». По мысли Шувалова, реальным способом «открыть путь к общему благосостоянию» может быть издание императрицей «фундаментальных и непременных законов в его (народа. — Е. А.) пользу при исправлении нынешних законов».

В аргументации И. И. Шувалова переплетаются важнейшие положения идеологов петровского времени об обязанностях монарха делать благо своим подданным и идеи, характерные для просветителей, в частности для Монтескьё. Как известно, французский мыслитель видел главное отличие деспотии от монархии в том, что второй вид правления предполагает наличие «непременных» законов, положенных в основу власти монарха и обязательных для него самого. «Фундаментальные и непременные» законы И. И. Шувалова — это слепок с «основных» законов Монтескьё с учетом условий России. В конечном счете, как и у Монтескьё, законы Шувалова направлены на ограничение самодержавной власти.

Согласно проекту И. И. Шувалова, Елизавета должна была принести публичную присягу и «уверять и обещать пред богом как за себя, так и за наследников своих следующие законы свято, нерушимо сохранять и содержать и повелеть всем верноподданным, как истинным детям отечества, во всех случаях наблюдать их непоколебимость и ненарушение и в сем указать учинить присягу» подданным. Ограничительный смысл предложений И. И. Шувалова очевиден: императрица должна была присягнуть, что будет соблюдать законы, а подданные должны были присягнуть, что будут наблюдать за их сохранением!

В чем же суть самих законов? Прежде всего императрица обязывалась «утвердить самодержавной властию и присягою, дабы все государи российского престола и жены их, и дети, и мужеск, и женск пол были греческого и православного закона», а все русские «в оном законе постоянно, навсегда пребудут». Затем ей надлежало ввести своеобразную квоту на число служилых иностранцев. И. И. Шувалов считал, что все сенаторы, президенты коллегий, губернаторы должны быть только из русских; из них же должны комплектоваться две трети генералитета и офицерского корпуса; в замещении оставшейся трети постов преимущество следует отдать лифляндцам и эстляндцам — подданным России. Эти положения были навеяны политической ситуацией в России 30-х — начала 40-х годов XVIII в. и должны были предотвратить возможность возникновения бироновщины.

Не приходится сомневаться, что «дети отечества», обязанные стоять на страже «фундаментальных и непременных» законов, — это дворяне. Об их интересах И. И. Шувалов хлопочет прежде всего. Хотя в списке проектируемых Шуваловым законов есть пункт о купцах и крестьянах, они в качестве политической силы не фигурируют. Предполагалось лишь о них «сделать рассмотрение и стараться их состояние сделать полезнейшим отечеству и им самим». Зато дворяне получают, согласно «фундаментальным и непременным» законам, важнейшие привилегии: сокращается весьма существенно срок их службы (§ 15); «впадшее в преступление дворянство теряет только конфискациею собственно нажитое собою имение, а не родовое» (§ 13); дворянство освобождается «от безчестной политической казни» (§ 14)50. Как видим, Шувалов ввел в число своих «фундаментальных» законов важнейшие требования дворянства — неприкосновенность земельной собственности и неподсудность общему суду.

К сожалению, в нашем распоряжении нет материалов, которые бы позволили более подробно рассмотреть историю проекта И. И. Шувалова. Но и сейчас несомненно главное: нереализованные планы фаворита Елизаветы свидетельствуют, что он был последовательным защитником прав дворянства. Впоследствии, при Петре III и Екатерине II, правительство хотя и реализовало многие пожелания дворянства и ввело в юридический быт ряд норм проекта елизаветинского Уложения, однако не решилось Даже на обсуждение ограничительных законов, разработанных И. И. Шуваловым.