Чтение онлайн

Тем не менее немцам удалось превратить большую часть территории Белоруссии в «зону пустыни». В деревнях (согласно советским данным) было уничтожено свыше миллиона крестьянских хозяйств, и когда я проезжал через Белоруссию вскоре после разгрома немцев, я видел здесь очень мало скота.

В отличие от того, что я видел на Украине, значительная часть белорусской молодежи сумела избежать отправки в Германию, примкнув к партизанам; однако даже и в этих условиях немцы угнали отсюда в Германию 380 тыс. человек. Разрушения в городах были чудовищными: почти все фабрично-заводские и общественные здания были уничтожены, а в Минске было сожжено также и большинство жилых зданий. И если здесь и уцелел Дом правительства и несколько других общественных зданий, а также 19 из общего числа 332 промышленных предприятий, то это произошло только потому, что советские войска сразу же разминировали их, как только вошли в город. В одном только Минске было обезврежено 4 тыс. авиабомб замедленного действия, фугасов, различных мин и «сюрпризов». Красная Армия восхищалась саперами, «которые ошибаются только один раз в жизни».

Окружение к востоку от Минска стотысячной группировки немцев означало, что Красная Армия пробила в германском фронте 400-километровую брешь и что теперь дорога на Запад была почти свободна.

4 июля, еще до окончательной ликвидации минского котла, Советское Верховное Главнокомандование поставило четырем действовавшим в Белоруссии фронтам новые задачи: войска этих фронтов должны были за короткое время вступить в восточную часть Латвии и в Литву, продолжать наступление в направлении Вильнюса, Каунаса, Гродно и Бреста, форсировать в нескольких местах Неман, а затем выйти к границам Восточной Пруссии и вступить (южнее) в пределы Польши.

Красная Армия продолжала стремительно продвигаться вперед со средним темпом 15-25 км в сутки. 8 июля был взят город Барановичи; 13 июля войска Черняховского овладели Вильнюсом; 18 июля войска Рокоссовского перешли границу Польши и 23 июля вступили в Люблин, что явилось событием, имевшим далеко идущие политические последствия. 28 июля они освободили Брест, и вся территория Белоруссии была полностью очищена от немцев.

По признанию самих гитлеровцев, разгром их войск в Белоруссии явился самым тяжелым поражением, которое вермахт понес на Восточном фронте. В ходе Белорусской операции было уничтожено от 25 до 28 немецких дивизий, в результате чего немцы потеряли не менее 350 тыс. человек. Как указывается в «Журнале боевых действий верховного командования немецкой армии», разгром группы армий «Центр» (в Белоруссии) представлял собой «большую катастрофу, чем Сталинград» [225] . Эта цифра потерь - 25 дивизий, или 350 тыс. человек, - встречается в ряде других западногерманских послевоенных источников. Так, например, Гудериан говорит об «уничтожении группы армий «Центр» и о потере примерно 25 дивизий». Эти события, пишет он, были «столь потрясающими», что «в середине июля Гитлер перевел свою ставку из Оберзальцберга в Восточную Пруссию» [226] .

Разгром группы армий «Центр» в Белоруссии создал в высшей степени благоприятные условия для действий других советских фронтов. 13 июля войска 1-го Украинского фронта под командованием Конева приступили к осуществлению Львовско-Сандомирской операции; на севере войска 3-го Прибалтийского фронта освободили 18 июля Псков и ворвались в южную часть Эстонии; войска 2-го Прибалтийского фронта вступили в южную часть Латвии, в то время как войска 1-го Прибалтийского фронта под командованием Баграмяна овладели Елгавой, после чего 31 июля вышли в районе Тукума к побережью Рижского залива, отрезав тем самым всю немецкую группу армий «Север» в Эстонии и Латвии от остальных германских войск. Однако три недели спустя немцам удалось прорубить к югу от Рижского залива тридцатикилометровый коридор и таким образом частично восстановить сухопутные коммуникации между группой армий «Север» и западной частью Литвы и Восточной Пруссией.

Хотя Красная Армия и одержала в Белоруссии и на востоке Литвы одну из величайших побед в ходе всей войны - причем такую победу, от которой немцы так и не сумели оправиться, - ее дальнейшее продвижение, начиная с 25 июля и вплоть до конца августа, значительно замедлилось по целому ряду причин - в частности из-за чрезмерно растянутых коммуникаций, появившейся в войсках усталости и введения немцами в бой крупных резервов с целью домешать продвижению советских армий за Неман в Восточную Пруссию, а также дальнейшему развертыванию их наступления вдоль Нарева и Вислы, в ее верхнем и среднем течении, в глубь Центральной Польши. К концу августа, когда по приказу Советского Верховного Главнокомандования большинство операций на участке между Елгавой в Латвии и Юзефувом, в ста милях к югу от Варшавы, было приостановлено, линия фронта проходила примерно по средней части Литвы, далее на небольшом расстоянии от восточной границы Восточной Пруссии, а затем приблизительно вдоль Нарева и Вислы, в глубь Центральной Польши.

К этому времени Польша стала ареной весьма драматичных военных и политических событий. К 23 июля войска левого фланга 1-го Белорусского фронта (под командованием Рокоссовского), в состав которых входила и 1-я Польская армия, уже освободили древний польский город Люблин. 31 июля образовавшие тупой клин войска правого фланга 1-го Белорусского фронта завязали бои на ближних подступах к предместью Варшавы - Праге, расположенному на правом берегу Вислы напротив Варшавы. 1 августа началось Варшавское восстание, поднятое Армией Крайовой под командованием генерала Бур-Коморовского.

Незадолго до начала варшавской трагедии в освобожденных Красной Армией районах Польши произошли важные в политическом отношении события, чреватые далеко идущими последствиями.

Как мы уже видели, 23 июля советские войска освободили Люблин, а 26 июля Народный комиссариат иностранных дел СССР опубликовал заявление об отношении Советского Союза к Польше; одновременно был опубликован манифест, датированный 22 июля и подписанный в Хелме (пограничном польском городе); в нем объявлялось о создании Польского комитета национального освобождения, который вскоре все стали называть просто Люблинский комитет.

В советском заявлении говорилось, что Красная Армия вместе с Польской армией, действующей на советско-германском фронте, приступила к освобождению польской территории. Советские войска, сообщалось в заявлении, имеют только одну цель: разгромить противника и помочь польскому народу восстановить независимую, сильную и демократическую Польшу, Поскольку Польша являлась суверенным государством, Советское правительство решило не создавать на польской территории своей собственной администрации, а заключить с Польским комитетом национального освобождения соглашение, определяющее взаимоотношения между Советским Верховным Главнокомандованием и польской администрацией. В заявлении отмечалось, что Советское правительство не преследует цели присоединения к СССР каких-либо польских земель или изменения общественного строя Польши и что присутствие Красной Армии на территории Польши диктуется единственно военной необходимостью.

Крайова Рада Народова, по существу представлявшая собой «подпольный парламент», издала декрет, подписанный: «Варшава (sic!), 21 июля», который на следующий день был опубликован в Хелме в первом номере ее официального органа - газеты «Речь Посполита». Декрет этот объявлял о создании Польского комитета национального освобождения под председательством Э. Осубки-Моравского. Заместителями председателя назначались А. Витое, В. Василевская и генерал 3. Берлинг. В декрете объявлялось также о других назначениях, за исключением пяти членов комитета, чьи имена не были названы, поскольку они все еще находились на оккупированной немцами территории.

В изданном Комитетом манифесте говорилось, что Комитет создан Крайовой Радой Народовой, органом, в состав которого вошли представители крестьянской партии и других демократических элементов в самой Польше и который «признали организации поляков за границей, и в первую очередь - Союз польских патриотов и Польская армия, сформированная в Советском Союзе». Манифест разоблачал лондонское эмигрантское правительство как «самозваную» власть, опирающуюся на «фашистскую» конституцию 1935 г. Комитет будет признавать конституцию 1921 г. и действовать в соответствии с ней вплоть до созыва Учредительного сейма и вынесения им нового решения.

В манифесте провозглашалась новая эра единства славянских народов; подчеркивалось, что границы между Польшей и Советским Союзом будут установлены на основе «этнического» принципа и взаимного согласия и что Польша получит свои древние западные земли в Силезии, по Одеру и в Померании. Восточная Пруссия также должна была войти в состав Польши. Бессмысленная вражда между славянскими народами, длившаяся 400 лет, теперь наконец кончилась, и польским и советским знаменам предстояло развеваться рядом, когда победоносные войска обеих стран вступят в Берлин…