Чтение онлайн

В Индии принят священный принцип тождества между Брахманом (то есть Абсолютом, Богом в самом себе) и Атманом (высшим «Я» в человеке). Таким образом, высочайшее «Я» человека (скрытое и «потенциальное» в обычном случае), по существу, является «частицей» Божества, или просто «Богом внутри человека» (даже не его образом и подобием, а именно Богом). Не все философские течения ведантизма это признают, здесь есть разные «варианты», тем не менее принцип тождества между Богом и «высшим Я» в человеке (Атманом) является основой индуистской метафизики, по крайней мере адвайты-веданты. В ней, таким образом, преодолевается дуализм между Творцом и человеком, не в плане, конечно, «идентичности» между ними, что было бы абсурдом, а в том смысле, что внутри человека скрыто нечто Божественное и таким образом, выходящее за пределы человеческого. Задача заключается в том, чтобы реализовать это Божественное «Я» внутри человека, перевести его из потенциального состояния в актуальное. Существуют разные «пути» к этому и разные ступени этого, и весь этот «процесс» называется Богореализацией, или реализацией Абсолюта, или еще чаще «Освобождением». Это высшее состояние, которого может достигнуть человек (в редких случаях, конечно) и оно означает такое единство с Богом, в котором нет различия между Богом и высшим «Я» человека. Разумеется, в этом состоянии человек перестает быть человеком, переходя в надиндивидуальное, надтварное состояние, становится тождественным с Вечностью. Конечно, существуют и многочисленные промежуточные ступени, когда, например, наряду с сознанием уже не человеческим, а относительно высоким, сохраняется существование в виде «формы» или «тела», и т. д.

Следует сразу оговориться, что такая задача весьма необычайна и «достигается» (тем более при жизни) редко — исключительный «вариант» полной Богореализации в Индии первой половины ХХ века осуществил Рамана Махарши, которого теперь почитает вся Индия.

Не следует также путать Богореализацию с Боговоплощением — явление, которое признается в Индии. [29] но в последнем случае «поток» идет «сверху вниз». Наконец, абсолютная Богореализация, включая «реализацию» Божественного Ничто, завершается обычно после «смерти», точнее, ухода с физического плана. Кроме того, когда речь идет об Атмане (то есть о Божественном, а на самом деле истинном, подлинном «Я» человека), то было бы нелепостью путать его с «Эго» человека, то есть с его временным, индивидуальным «я», с которым он обычно себя отождествляет (говоря, например: «я — Петр, я — инженер, я — художник, я — человек»). Наоборот, необходимо уничтожить это ложное отождествление (со своим телом, умом, психикой и с «эго») — без этого реализация Абсолюта невозможна. Теоретические «Пути» и возможности такого осуществления выходят за рамки данной книги. Лучшее, что здесь можно предложить современному человеку — книга Рамана Махарши «Будь тем, кто ты есть» [30]

Кстати, «феномен» Освобождения, хотя бы в его «частичной реализации», пытались исследовать (!) западные ученые, в частности Ж. Герберт. Однако ознакомление, например, с «чудесами», о которых столько свидетельств, ничего не дает, ибо это не главное, а побочное качество. В Индии «чудеса» совершались на улицах, везде, в том числе не укладываются в сознание европейцев. Более того, Богореализация может не сопровождаться никакими «феноменами» (и это, наоборот, признается более адекватным). Считается, что если говорить, конечно, только о внешнем виде «освобожденного» — самым верным признаком в этом плане является особый взгляд, который не может передать никакое описание, но который явно выражает присутствие совершенного иного сознания, чем человеческое (не иной «уровень», а именное «иное», также как человеческое сознание «иное» по отношению к сознанию животных).

Его часто невозможно перенести, особенно западному человеку: по свидетельству того же Герберта, некоторые европейцы падали от этого взгляда в обморок, хотя он не нес в себе, естественно, ничего «угрожающего» (наоборот, часто милосердие, как при встречах, например, с Рамана Махарши). Но именно бездонное присутствие во взгляде иного, вышечеловеческого сознания, действовало таким образом на некоторых людей.

На, других более духовно подготовленных такой взгляд действовал иначе. Вот что пишет Ф.Х. Хэмфрис, первый европеец, увидевший Рамана Махарши: «В два часа мы взошли на гору увидеть его. Достигнув пещеры, мы сели перед ним, около его ног, в молчании. Мы сидели так долгое время, и я ощущал какое-то необычайно возвышенное чувство. Полчаса я смотрел в глаза Рамана Махарши, которые все это время не меняли выражения глубокого созерцания. Я начал осознавать, что тело есть Храм Святого Духа, я воспринимал только то, что его тело уже не принадлежит человеку. Мои чувства были неописуемы» (Mahadevan Т.М.Р., Ramana Maharshi, The sage of Arunasala, A Mandala Book, 1977).

Наконец, обратим внимание на следующее. Веданта, высший индуизм и буддизм, [31] фактически вступают в контакт не с тварным человеком, а с его несотворенной частью, наличие которой обычно признается на Востоке.

Веданта и высший буддизм не являются, таким образом, религиями ни по характеру своей связи с Абсолютом (акцент на метафизическом знании и практике), ни по целям: состояние Богореализации или Освобождения, как совершенно очевидно, не имеют ничего общего с состоянием «спасения» (в религиозном смысле), которое касается человеческих форм бытия.

Разумеется, индуизм как религия, (в отличие от высшей формы «индуизма», например, Веданты, которая является чистой метафизикой, цель которой единение с Богом непосредственным путем высшего знания) признает разрыв, пропасть между Богом и тварной стороной человека: как религия, обращенная к массам, она и стремится помочь «малым силам» обычным религиозным путем (любовь, вера, этика, исполнение ритуалов и заветов). Но на Востоке утверждается, что, религия вовсе не является единственной формой «связи» с Божеством, наоборот, она характерна для нашего периода Кали-юги (и крайне необходима в ней), периода упадка.

Таким образом, в индийской метафизике — «душа» божественна по своей природе, не сотворена (не создана), обладает качеством «вечности», но божественность души (или ее высшее «Я») скрыта за оболочками и занавесью психики, ума, эго (которые сами по себе, разумеется, «тварные»). Такой подход к «загадке» происхождения души называется «манифестационным» — то есть душа, ее скрытый Центр, является не «творением» или «созданием» Бога, а сложным «проявлением» («манифестацией») Его собственной природы (при этом Бог остается одновременно полностью трансцендентным миру, но в некоторых своих «аспектах» — имманентным ему). В практической жизни, тем более в наш период, присутствие высшего «Я» (Атмана) в человеческой душе крайне затемнено дополнительно негативными воздействиями на его психику всего современного мира с его абсурдом и всеми мыслимыми извращениями.

Но, несмотря на это, даже малейшее (я уже не говорю о постоянном) «временное», «частичное» проникновение хотя бы в наиболее «очевидные» аспекты Атмана, высшего «Я» [32]– путем ли специальных медитаций, или путем самоосвобождения, или метафизического самоисследования, как в практике Рамана Махарши, или классическим путем великого Шанкары, или просто «спонтанным» путем, — даже любая «искра» такой реализации, такого проникновения, как правило, несет в себе неуничтожимые последствия для судьбы человека в духовном смысле — и, прежде всего, для его посмертной судьбы в плане реализации выхода в высшие сферы. Если даже один раз видишь Божественное Солнце внутри себя — то ведь оно проявляется, в своем истинном, неизменяемом, вечном качестве, будь оно проявлено для человека, сколь угодно «коротко». «Закрепить» это Присутствие — уже другой вопрос, тем более сделать это Присутствие постоянным. Вот почему приход к своему истинному «Я» (а не ложному, каким является «эго», ум, психика и тем более тело) — есть приход к бессмертию. Отбросить отождествление себя с перечисленным (с «эго» в особенности) и прийти к своему истинному Центру — вот путь к Себе, к своему вечному бессмертному Началу. Все вышесказанное, а также и многие другие данные, которых здесь нет возможности представлять, подводят нас к следующему метафизическому факту: по существу, Восток, если о нем говорить в духовном плане, являет собой несколько «иное» человечество, чем то, которое существует на Западе (мы, Россия, как уже говорилось, скорее не между ними, а «вне»). Дело, видимо, не только в очевидном духовно-метафизическом превосходстве, которое всегда имел Восток по отношению к Западу, но и в том, что древний Восток (Индия, Китай, Иран…) наследовал нечто от предыдущих, гораздо более «просветленных» циклов становления человечества, в то время как Запад и его суть — типичное проявление эпохи Кали-юга, последнего периода, периода падения и метафизического невежества. Все это, естественно, относится также и к миру, в котором воплотился Логос, Иисус Христос. (Кстати, индуисты, в отличие, скажем, от мусульман, в большинстве признают факт Боговоплощения в лице Иисуса Христа.) Более того, сам Христос говорил, что Он пришел «спасти погибших», то есть речь шла о таком состоянии этой части человечества, ниже которого — в духовном плане — трудно было себе что-то представить (вспомним, к тому же о разложении языческого мира), и только современное западное человечество побило этот рекорд…

Безусловно, это была величайшая Жертва в мировой истории (хотя любое нисхождение Духа в этот мир — есть жертва с Его стороны), но здесь это превосходило все мыслимое и немыслимое.

Такой величайший в истории подвиг, такая жертва были, видимо, необходимы — именно в силу состояния «погибели». Греко-римский мир тоже ведь находился тогда, как известно, в крайней степени разложения — разложения, которое коснулось, конечно, и остатков их прежней религии. Однако благодаря терпимости язычников, а также благодаря наличию в сознании их элиты идей и концепций великой греческой философии, особенно платонизма, а также по другим причинам они все-таки приняли христианство, что спасло тогда западный мир от финального маразма.

Теперь встает вопрос, какое значение имеет это все для нас, русских.

Начнем с того, о чем мы уже не раз говорили — что исповеданье традиционной религии (для нас, разумеется, православие, для некоторых россиян, как известно, ислам) совершенно необходимо. По существу, в нашу эпоху традиционные религии (а не искаженные, протестантские, или тем более секты) являются единственной надежной защитой человека после смерти от отторжения его души от Бога.

Нам повезло, что именно православие является такой защитой. Весьма опасно современному человеку полагаться только на самого себя. Также бессмысленно менять одну традиционную религию на другую, ибо в современном мире только православие связано исторически своими корнями с русским народом, что и создает ему ту полноценную защиту, о которой говорилось. Суфии, например, всегда говорили, что человеку надо исповедать ту религию, в среде которой он родился. Поэтому было бы совершенно нелепо, если бы русский человек принял бы индуизм как религию (хотя его, кстати, и «принять» не индийцу практически невозможно, как известно).

Иная ситуация существует в отношении восточной метафизики и философии, в отношении Веданты в частности, которые, конечно, по определению, не являются никакими религиями.

Сейчас в России, в среде ищущей молодежи, интеллигенции, влияние Востока и восточных учений необычно высоко (достаточно мощно оно и в среде высшей духовной элиты на Западе). Некоторое даже считают, что духовные сокровища Востока должны сейчас быть переданы всему человечеству и в этом его будущее.

Итак внедрение духовных сокровищ Востока в русское сознание является уже совершившимся фактом.