Чтение онлайн

Укрепив Российскую Федерацию и создав поле притяжения для русских территорий в пределах так называемых союзных республик, мы в течение двух-трех лет сможем вернуть себе на началах жесткой федерации, а то и унитарного ядра, 6/7 бывшей территории. И это будет такое возвращение, при котором потерянные 8 лет окажутся потерянными не зря, мы действительно получим новое качество. Что касается оставшейся 1/7, то мы будем решать (!), на каких условиях, что и куда будет входить, а не кричать, как зазывалы, кому ни попадя: «Ой, пожалуйста, только войдите к нам, на любых основаниях». Унитарное ядро в федеративной оболочке и сложные приставки (так называемые «окраины», регионы-спутники и прочее) — вот модель великой России, которую мы обязаны восстановить еще в XX столетии.

Так не зовите демагогически к немедленному восстановлению прежнего — будто он не порушен! — Союза и не раздражайте усталое общество марксистско-ленинской догматикой, а стройте новую Россию и созидайте новую преемственную государственную идеологию. Покажите нам хоть одно ваше внятное исследование, хоть одну национальную, изнутри нации взятую, а не списанную в классической манере застойных лет, концепцию развития коммунистической идеологии, — и если она есть, если она оригинальна и в силу этого национальна, если она государственна и ориентирована на строительство самобытной государственности, то я с восторгом приму ее и встану под знамена этой идеологии, и буду работать над ее воплощением в жизнь. Но, увы, такой идеологии вы пока не создали, а государственность продолжает оставаться слабым местом нашего движения. Я являюсь членом КПСС, поскольку эта организация незаконно распущена с целью облегчить незаконный роспуск СССР. Но я говорю здесь о незаконном роспуске СССР не для того, чтобы требовать его воссоздания на прежних или же еще намного более худших для России основаниях, а для того, чтобы вернуть процесс в исходную точку и грамотно поставить вопрос о правопреемстве. Я заявляю всем партийным бонзам, незаконно разрушившим СССР, что вопрос о правопреемстве остается открытым, но что решаться этот вопрос будет уже с учетом новых страшных реалий.

И, наконец, не лишним будет напомнить, что наша цель иметь помимо издержек, теперь уже неизбежных, и какие-то приобретения по части государственного строительства, а не еще большие издержки, связанные с воссозданием рыхлого, вялого пссвдогосударствснного образования по горбачевской схеме.

И тут я подхожу к самому главному. В своей интеллектуальной ограниченности, в своей идеологической зашоренности ортодоксальные силы коммунистического толка становятся игрушками в руках тех самых западных управителей, от которых они так открещиваются и чуть ли не агентом влияния которых они, по-видимому, считают автора этих строк. Это они — агенты, причем агенты худшего типа, даровые инструменты чужой политики, лишенные субъектности, способности к внятному целеполаганию и в силу этого элементарно превращаемые в марионеток.

Леность мысли, несостоятельность в сфере идеологии, приверженность к старым политическим методам, копирование, заимствование и в силу этого заданность, мертвая схема, отработанный трафарет — вот враги всего патриотического движения. И если в предшествующей статье я говорил о патриотах, то здесь — я обращаюсь ко всем, к «правым» и к «левым», к «белым» и к «красным». Если мы не одолеем этих врагов (я не о людях говорю, а о качествах), то мы погубим Россию, ибо станем орудиями чужих, ей враждебных, сил. Толку ли, если даже и вопреки своей воле?!

Касаясь заговора зловещих прозападных сил по отношению к русскому патриотическому движению, А. А. Проханов пишет: «Это гнусная доктрина, рожденная в лаборатории А. Яковлева… должна связать в сознании общества трагедию минувшей войны, истребившей цвет нации, и сегодняшнюю русскую патриотику. Ибо фашизм для русского человека непреодолимо кровавая категория, отрицаемая на бессознательном уровне. В этом гениальность пара психологической находки Яковлева. 6 этом мерзость идеологического удара демократов. Мы живем с топором в груди, всеми силами стараясь выдавить из себя это лезвие».

Полностью солидаризируясь с мыслью Проханова и его оценкой фашизма, даваемой им в этом месте этой его статьи («Непреодолимая кровавая категория, отрицаемая на бессознательном уровне»), я хочу знать конкретно, желательно с минимумом патетики, что противопоставляет патриотическое движение доктрине Яковлева или как именно, за счет чего, с помощью каких политических методов и приемов профессиональные идеологи патриотического движения собираются (воспользуюсь метафорическим языком А. Проханова) «выдавливать лезвие топора», засаженного им в грудь их коварными оппонентами. Я хочу получить ответ на уровне технологий или, как любят говорить авторы «Дня», «тензорных уравнений», а не на уровне ничего не значащих слов или отождествления критики с подрывом движения (кто нас критикует, тот против нас, все, кто нас критикует — равны между собой и прочес).

Итак, о технологиях борьбы с действительно имеющей место быть попыткой многочисленных западных структур и сил, в том числе и окружения А. Н. Яковлева, отождествить все национальные русские движения с фашизмом. Тут открывается несколько вариантов.

Вариант первый, или модель А. Баркашова, одного из лидеров «Русского Собора». Принять обвинение в фашизме и отмыть фашизм, тем самым стать его носителем со знаком плюс. Это внутренне логичная модель, и, давая интервью газете «Россия», А. Баркашов называет Гитлера великим человеком и даже оправдывает его презрение к славянам («этой расе ублюдков») тем, что принявшая коммунизм Россия заслуживает такой характеристики.

Что ж, это уже политическая позиция, политическое самоопределение. Я по этому поводу не впадаю в транс. Я фиксирую это самоопределение и требую от других политических лидеров политической оценки этого политического шага, а значит, ответного самоопределения и — самоопределяюсь сам. Мне такая позиция Баркашова решительно чужда.

А Проханов? А Зюганов? А Стерлигов? А ФНС? А весь Русский Собор? Они как к этому относятся? В чем их политическая позиция? Какую оценку они дают этому факту? Вместо этого я слышу «лирико-эпическую сагу» о Яковлеве. Но причем тут Яковлев? Кто, кому и куда ныне-то засаживает топор?

Я не ханжа, и мне достаточно было бы безразлично, кто кого там любит, если бы речь шла не о деле национально-государственного строительства. Люби ты Хаусхофера сколько хочешь и объясняйся в этой любви, люби ты Салазара или Франко, и никому до этого дела нет, и учись вообще чему хочешь и у кого хочешь — это твое право. Но цель-то какова? Цель-то в чем? Если цель — осуществление национально-государственного строительства, то осуществить его можно, лишь соединив цепь времен, опираясь на весь потенциал российской истории и прежде всего на Вторую мировую войну и победу России в ней. Это событие непреходящее, абсолютной ценности. Это фундамент национально-государственного строительства. Это последняя надежда страны на то, что она сумеет все-таки встать с колен, последний по времени залог ее непобедимости, и бить по этой основе, опоре, фундаменту, исповедуясь в любви к Гитлеру, — это что значит, господа патриоты? Ведь это значит, что мы не спасли мир от фашистской чумы, а зря пролили морс крови, воюя вовсе не с тем, с кем надо.

Что это по отношению к подвигу народа? Что это с точки зрения концентрации воли народа? Что это с точки зрения признания великой исторической роли России, которая за два тысячелетия своей истории несколько раз поднималась до таких высот, до каких поднялась она в те великие страшные годы? До высот, и не снившихся иным почтенным странам…

Совершив такой кульбит, как собирается «русский патриот» Баркашов связать времена, объединять поколения? Что он будет противопоставлять умалению роли России, проводимому последовательным русофобом А. Н. Яковлевым? При каком-то отношении к советскому периоду российской истории?! И чем такое отношение отличается от отношения, сформулированного в романс «Ледокол», написанном нашим бежавшим из России ГРУшником, спецназовцем по фамилии Суворов. Этот «Ледокол» рекламируется «Московскими новостями»! А что, хотелось бы знать, думает спецназ о Суворове? Или появились уже и для всех наших разведчиков некие обстоятельства, при которых измена, сдача врагу могут быть оправданы? («Коммуняки!.. Не с тем воюют!») Не хочу, не могу в это поверить. Ибо воинский долг, воинская честь — выше лиц и идеологии. Воин не предает! Воин служит отечеству. Но тогда как объяснить тождество позиции Суворова с позицией Баркашова (профессионального же военного, тоже спецназовца, но вроде пока не перебежчика) по части изъявления любви к Гитлеру? Как увязать с этим заявлением стремление Баркашова быть национальным идеологом и строить новую Россию? Разве не понятно, что с таким «багажом» Россию строить нельзя? Но вот вторая модель — модель Дугина.

Не успели мы опомниться после марксистской догмы делившей мир на красное и черное, и либеральной, делившей мир на красно-коричневое и белое, как нам преподносят третью, ничуть не менее, даже, может быть, более схоластическую модель — атлантизм-континентализм. России в этой модели нет. Куда там до таких мелочей! И многое, увы, Александр Андреевич перекладывает в своей статье «Если хотим победить» с чужой больной головы на здоровую. Ведь это не я — это Дугин дал очередную догму, это он подменил живой процесс абстракцией и схоластикой, это от него пошла попытка привнесения новозаемной идеологии в массы, очень марксистско-ленинская попытка в плане методологии. Ведь опять очередная догма не обсуждается. Опять игнорируются груды фактов, которые в нее не укладываются. Опять живой исторический процесс впихивается в прокрустово ложе немецких умозрительных схематизмов. Что-то, возможно, эти схематизмы и ухватывают, как любые схематизмы. Но самое-то существенное остается за кадром. И это «закадровое» — не более не менее как живой исторический опыт тысячелетий. Спору нет, есть много — в теории — причин для союза Германии и России. Но уже тысячу лет этого союза нет! Почему? Только козни злых сил? Полноте, так не объясняют историю. Спору нет, мусульманский фактор важно учесть. И, наблюдая течение закавказских конфликтов, я одним из первых предостерегал Россию от опрометчивых шагов, в результате которых она может поднять на себя весь исламский мир. Это категорически неприемлемо, особенно при сегодняшнем раскладе сил. И я продолжаю настаивать на этом. Вообще есть много вопросов, таких, которые не укладываются в элементарные схематизмы. Не может живая политика строиться на слишком далеких от жизни абстракциях. Фундаментализм — это «континент», а значит это союзник? Но самая фундаменталистская страна исламского мира — это Саудовская Аравия, являющаяся главной опорой США в регионе после Израиля, и как прикажете это совместить? Идем дальше. Начинаются реальные конфликты в Средней Азии. Есть очевидно прорусские силы и есть силы очевидно антирусские. Ну уж здесь-то «День» должен высказаться на все сто процентов. Он и высказался устами Гейдара Джемаля. Высказался с откровенно антирусских позиций, согласно которым Россия должна поддержать своих врагов, потому что они фундаменталисты, а значит, континенталисты, и наказать своих друзей, потому что они противники фундаментализма, а значит, по-видимому, атлантисты. А что и как крутят в регионе саудовцы с благословения США, — это за кадром. Исмаэлиты… Это сложная тема со своими «за» и «против», но если уж так вы за нее агитируете, то хоть расскажите честно историю этого движения, скажите, где сейчас находятся его центры, как оно взаимоотносится с Лондоном (оплотом атлантизма) и так далее, и тому подобное. Опять ловушки для дураков, опять чьи-то чужие цели и интересы плюс расчет на безграмотность населения, наследство коммунистической ортодоксии и жажду утопий. И плюс еще — авторитет Запада. Да, это решающий фактор у Дуги на, вольно, весьма приукрашенно излагающего труды западных теоретиков и делающего на этом свой идеологический бизнес. Где своя мысль, где проникновение в поле собственно русских традиций, стремление понять таинственное поле русского эгрегора, или, как говорят православные люди, Небесной России? Нет этого и в помине, и это даже обосновывается тем, что дух — на Востоке, а Россия — это всего лишь душа, то есть начало, подчиненное духу. А отсюда один лишь шаг до Гейдара Джемаля, говорящего о том, что спасение России в принятии ислама, опять заимствование, опять леность мысли, опять чужие доктрины. Запад или Восток — только бы не Россия! Россия — выразитель континента. Третий рейх — тоже выразитель континента. Империя Чингиз-хана тоже выразитель континента. И прежде всего — континент!