Чтение онлайн

СТАЛИН послевоенный…

Этот сюжет не укладывается даже в отдельный толстый том, даже в несколько томов…

Потсдамская конференция… Восстановление народного хозяйства… Атомный проект… Внимание к работе кинематографистов… Образование мирового лагеря социализма… Создание реактивной авиации и ракетостроения… Развитие МГУ… Массовые лесозащитные насаждения по всей стране… Ряд грандиозных проектов — «великие стройки коммунизма»…

Это — лишь отдельные, выхваченные из времени с 1945 по 1953 год, элементы той мозаики, из которой составляется послевоенный Сталин.

«А дело врачей входит в эту мозаику?» — я так и слышу язвительный вопрос записного либерала.

Входит, входит…

Вот только рекомендую либералам открыть, например, толстый том документов под названием «Политбюро и дело Берия», изданный в 2012 году издательством «Кучково поле» под общей редакцией О,Б, Мозохина, Я горжусь тем, что в том числе и мои усилия по восстановлению доброго имени Берии вынудили елыдиноидов рассекретить хотя бы часть его «дела».

В упомянутом сборнике на страницах 161–168 приводится письмо в ЦК работника МВД СССР Полукарова от 13 июля 1953 года. В начале письма содержатся весьма любопытные данные о «деле врачей», из которых однозначно видна вина этих самых врачей…

И коль уж кому-то интересны «жареные» элементы послевоенной сталинской «мозаики», то сообщу, что вскоре после войны, 15 февраля 1947 года, вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами».

А 4 февраля 1948 года был принят соответствующий закон.

Без Сталина такие вопросы в СССР не решались.

Так что, все же тиранство?

Да, сегодня некоторые утверждают (см., например, «Аргументы недел/», № 33, 2012 г., стр. 21), что, мол, этот закон, «пусть не самый кровавый — были и кровавей! — безусловно, один из самых горьких документов сталинской эпохи».

Мол, «запрет породил множество житейских драм, схожих с той, что показана в знаменитой пьесе Л. Зорина «Варшавская мелодия»…»

Множество — это сколько?

Думаю, что реально это «множество» исчислялось не более чем десятками случаев.

Ну — сотней-другой, но это — вряд ли!

Ведь любовь, достойная пера хотя бы Леонида Зорина (о Шекспире я уж молчу!), — явление нечастое. А браки по расчету или просто ветер в голове — это не в счет.

Главное же, никто из осуждающих Сталина не задается, похоже, вопросом — а сколько житейских драм принятие такого закона предотвратило?

А вопрос этот, что называется, по существу.

После смерти Сталина закон о браках отменили одним из первых… Но кто воспользовался его отменой — юные колхозницы или работницы? Молодые инженеры или ученые? Офицеры-пограничники на дальних рубежах Родины?

Нет, как запрет, так и его отмена были реально значимы лишь для двух категорий советских граждан, а точнее — почти исключительно гражданок (и почти исключительно — москвичек).

Одна категория — это писаные русские красавицы того сорта, о которых писал еще Лермонтов, констатируя полное единство в них души и тела, ибо их прекрасное тело и есть их бессмертная душа.

Вторая категория — тоже далеко не дурнушки из семей новой советской «элиты», чаще всего — чиновной.

Причем выскакивали эти красавицы и умницы отнюдь не за рабочих парней из Пекина или Праги, а за…

Ну, вспомним хотя бы, за кого вышла замуж, еще до Указа 1948 года, красивая москвичка, студентка Московского полиграфического института Евгения Пестрецова?

Она вышла за Роберта Такера, будущего профессора из Гарварда, а в конце 40-х — начале 50-х годов — руководителя небольшого, как он писал, переводческого бюро, состоявшего в основном из членов американского, английского и канадского посольств.

Тот есть юная советская гражданка Пестрецова стала в Москве женой — чего уж тут темнить! — американского политического разведчика.

А за кого вышла замуж похожая на сказочную Аленушку советская гражданка Лидия Лесина, о которой повествует нам публикация в упомянутых выше «Аргументах недел/»?

Родившись в 1927 году в городе Кондрово в семье механика бумажной фабрики, она приехала в Москву не для того, чтобы учиться в МГУ, но для того, чтобы «поступить прислугой во французское, а затем — в итальянское посольство», А в декабре 1946 года «расписалась» в одном из московских ЗАГСов с… Альваро Крус Лопес де Эредия — сыном посла Республики Чили в СССР.

Москвичка Тамара Вегер, дочь столичного функционера, стала женой всего-то, казалось бы, студента… Но, во-первых, студента Академии внешних сношений (Дипломатической академии) Жарко Броз, а во-вторых — сына Иосипа Броз Тито, главы Югославии.

Конечно, «подцепить» иностранца было для кого-то очень удачной возможностью уйти от всех проблем послевоенной советской жизни, не очень-то богатой даже в Москве. Связи с заграницей после войны расширялись, и для меркантильных расчетов определенного круга советских граждан (ок) открывались соблазнительные возможности. Но у мотыльков, летящих на яркий свет лампы, вполне определенная судьба.

Сталинский закон о запрете браков с иностранцами с «общечеловеческой» точки зрения и вне контекста времени выглядит, надо признать, мрачновато, А в конкретной исторической ситуации он уберег от драм, а то и трагедий, намного больше судеб, чем разбил.

Да и разбил ли?

Пьеса Зорина, написанная на волне «разоблачения культа личности», была, конечно же, конъюнктурной, Она «давила на психику» вполне заказным образом: вот, мол, каким был ваш «лучший друг детей и физкультурников»!

А в действительности Сталин, как я догадываюсь, с одной стороны, обрубал для советских «элитных» детишек соблазнительный канал приобщиться к «изячной» жизни, а с другой стороны, устранял возможные разведывательные подходы к тем советским мужчинам, которые работали за рубежом и по самой сути службы или работы были приобщены ко многим государственным секретам.

Нет, объективный и историчный взгляд никак не позволяет сделать из позднего Сталина этакого капризного самодура, даже если смотреть на него через призму «закона о браках».