Чтение онлайн

Фактографическая база таких сочинений «про войну» складывается из мифологии как источника вдохновения, к которому такие сочинители обязательно припадают ввиду отсутствия навыков источниковедческого анализа. Отсутствие научной методологии исследования приводит к тому, что они «расщепляют» общую картину. Акценты смещаются с первичных источников на субъективные интерпретации вторичных фактов с последующим созданием ложной, псевдоисторической перспективы по методу министра народного просвещения и пропаганды гитлеровской Германии доктора Геббельса.

Он в своих изысканиях методов мифотворчества опирался на «катехизис национал-социализма» – книгу Гитлера Mein Kampf. Нацистский фюрер писал, что «чем чудовищнее солжешь, тем скорей тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову. Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь, на слишком уж бессовестное извращение фактов. И даже когда им разъяснят, что дело идет о лжи чудовищных размеров, они все еще будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что, вероятно, все-таки здесь есть доля истины. Вот почему виртуозы лжи и целые партии, построенные исключительно на лжи, всегда прибегают именно к этому методу. Лжецы эти прекрасно знают это свойство массы. Солги только посильней – что-нибудь от твоей лжи да останется! Ну а известно, что виртуозами из виртуозов по части лжи во все времена были евреи. Ведь уже само существование евреев построено на той большой лжи, будто евреи представляют собою не расу, а только религиозную общину»[70].

Основные принципы пропагандистского мифотворчества, в общем, сводятся к следующему:

– метод умственного упрощения;

– метод примитивизации материала;

– метод монотонного повторения;

– метод субъективизации оценок;

– метод эмоционального нагнетания;

– метод прогрессии депрессивного напряжения [71].

Представляется, что в отношении политологии к перечисленным методам воздействия на массовое сознание следует добавить технические приемы размещения «параллельного объекта» в реальных пространственно-временных координатах. Это:

– суверенизация отраженного объекта, когда одномерная умозрительная конструкция помещается в реальные пространственно-временные координаты. Она является подобием конкретного явления, а не его объемным воспроизведением.

– субъективизация причинно-следственных связей, когда все факты объявляются результатом волеизъявления демонической личности или группы всесильных небожителей. Объективная цепь событий становится дискретной, а все документально установленные факты выглядят случайностями;

– парафразирование доказательной базы, когда источниковедческая основа формируется вопреки правилу «факты говорят сами за себя» посредством «конструирования подобия фактов». Выдержки из персонифицированных источников на деле оказываются «квазицитатами», которые представляют собой произвольную интерпретацию недостоверных апокрифов и анекдотов;

– новеллизация изложения, то есть искусственное нарушение логической связи между явлениями путем создания замкнутых сюжетных зарисовок на избранную тему;

– возрастающая алгоритмизация повествования, для чего доказываемый мысленный конструкт постоянно повторяется по мере увеличения массы терминов, названий, имен и цифр, искусственно помещенных в контекст. Упрощение фактической базы происходит путем набора готовых шокирующих суждений нужного содержания.

Принципы Геббельса широко известны, но представляется нелишним привести наиболее существенные из них:

«Чем чудовищнее ложь, тем охотнее толпа верит в нее».

«Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней».

«Мы добиваемся не правды, а эффекта».

«Пропаганда должна быть популярной, а не интеллектуальной. Поиск интеллектуальной правды не входит в задачи пропаганды»[72].

При этом применяется технология суггестивного воздействия на сознание в виде ментального прессинга, эмоциональной компрометации оппонентов как очевидных обструкционистов, манипуляции сознанием при помощи громогласных заявлений об «открытии новых источников» и непрерывной трансляции мифов по всем каналам средств массовой информации.

Мифотворческий инструментарий Геббельса, призванный сплотить «германскую нацию» вокруг фюрера, был использован для разрушения исторической и пространственной идентичности и мировоззренческого единства народов Советского Союза идеологами «перестройки». Его в полном объеме используют и поныне либеральные пропагандисты во имя «десоветизации» российского менталитета.

Начало последнего витка активизации антисоветского мифотворчества положил академик А.Н. Яковлев, который реанимировал обветшалые антисоветские мифы о «германских деньгах Ленина» и «секретных протоколах 23 августа 1939 года о разделе Польши», которые никогда не принимали всерьез зарубежные профессиональные историки, включая патриархов советологии. Их активно пропагандировал услужливый «прораб перестройки» директор Института военной истории со своими многочисленными подмастерьями Д.А. Волкогонов, который за свои заслуги на этом поприще в течение пяти лет сменил погоны велеречивого полковника от контрпропаганды на эполеты генерал-полковника и выслужил должность начальника Главного политического управления Советской армии[73].

Мне с коллегами в Институте истории АН СССР пришлось досконально изучать оба сюжета, и нам не удалось обнаружить ни одного документированного факта в отечественных и заграничных архивах! Оспорить мифологию научными средствами дипломированным ученым оказалось не под силу, тем более что Яковлев использовал для распространения откровенных фальсификатов трибуну Съезда народных депутатов СССР, как Хрущев – зал заседаний XX съезда КПСС[74].

Академик Яковлев, Волкогонов и их нынешние последователи при этом всегда сознательно избегают объективных фактов, предпочитая «околофакты», произвольно интерпретируя намеки, содержащиеся в исторических источниках, «нефакты», сконструированные ими самими для удобства объяснения «околофактов», и «экс-факты», которые заимствованы из старинных энциклопедий и учебников и сохраняются «ради священной памяти». Так в результате мыслительных операций в такой последовательности создается очередной элегический миф[75].

Поэтому отечественные пропагандисты постоянно прибегают к «идеологическому террору», сознательно поощряя релятивизм и мифотворчество, чтобы «сохранить в неизменном виде как абсолютные истины важнейшие для своего самосохранения аксиологические положения, пусть они и никак не подтверждаются установленными в научных исследованиях фактами»[76].

Здесь уместно процитировать Фридриха Ницше. Его Заратустра говорит: «Спасти тех, кто миновал, и преобразовать всякое “было” в “так хотел я” – лишь это я назвал бы избавлением! Воля – так называется освободитель и вестник радости. Но сама воля еще есть пленница. “Хотеть” освобождает – но как называется то, что и освободителя заковывает еще в цепи? “Было” – так зовется сокровенное горе воли. Бессильная против того, что уже сделано, она – злобная зрительница всего прошлого. Обратного не может воля хотеть потому, что не может она победить время и остановить его движение, – в этом сокровенное горе воли. Кто научит ее хотеть обратного?»[77]

До сих пор очевидные социально-политические и экономические завоевания Советского Союза беззастенчиво искажаются только потому, что в СССР существовало социалистическое общество. С пугающим постоянством по сей день в средствах массовой информации обсуждаются и экранизируются мифы о решающей роли в достижении Великой Победы сотен патриотов-уголовников, неумело возведенных сериальными ремесленниками в сказочных героев и любящих родные пенаты больше, чем комиссары и прочие красные командиры. Они будто составляли костяк штрафных батальонов, хотя новоявленные поборники истины даже не удосужились прочесть от начала до конца Приказ № 227 «Ни шагу назад!», где такая практика не предусмотрена в принципе. В этом нет ничего удивительного: большинство «уголовных элементов» по доброй воле стали полицаями у немцев на оккупированной территории.